Земля Истоков. Инэй

Крупные капли воды падают со свода пещеры, глухо разбиваясь о мягкий мох, что ковром устилает весь каменный пол. В воздухе пахнет сырой землей и свежестью, словно после долгого дождя. Слабый ветер проносится у самых босых ног, но холода нет. Где-то очень далеко журчит вода и как будто звенят маленькие колокольчики. Всю пещеру наполняет сказочное сияние растущих из стен голубых кристаллов. Шаги почти не слышны, лишь немного шуршит естественный настил. Эта пещера, подобно коридору, ведет все дальше и дальше, уходя плавными поворотами в самое свое сердце. И вот, явно рукотворной аркой, открывается проход в величественный зал. Время не щадило это место, но его вид поражает до сих пор, пусть многие фрески потеряли свой вид от воды и цветущего плюща, а держащие округлый купол колонны потрескались и надломились. Однако, как и многие годы назад, дневным светом весь зал освещает огромный голубой кристалл, что парит высоко под потолком. Как блистательной короной его окружают две сохранившиеся картины с золотой краской. На одной из них — мифические существа: дракон, феникс, грифон, пегас и единорог. За ними видны силуэты других существ и множество сияющих сфер. Вторая картина цела, как и первая, но стоит отвести от нее взгляд, то вмиг забывается все то, что на ней было изображено. Под самым кристаллом возвышается каменный постамент, а на нём лежит большая книга. Не хватит и двух рук взрослого человека, чтобы закрыть её обложку. На красном кожаном переплёте золотом выведен рунический узор. Стоит подойти ближе, и книга сама собой откроется на пустой странице где-то в середине. Если перевернуть листы назад, даже в самое начало, то везде будут встречаться одинаковые пять символов. Они будто бы печати у совершенно разных записей, оставленные разными руками на неизвестном языке: октагон с кругом волнистого солнцеворота внутри; пламя с тремя загнутыми языками и треугольником в центре; две изогнутые линии, образующие спираль; капля воды в круге и трижды надломленная молния. В руке появляется пишущее перо. Воздух нагревается. Слышен треск пламени, но жара в теле нет. Перед глазами — тот самый огненный знак. Нужно только вписать своё имя в книгу. *** Тёплое весеннее утро так и манит пойти на прогулку. Пение птиц, которые удачно разместились на ветвях рябины напротив открытого окна, и нежное майское солнце, пробивающееся сквозь тонкую розовую занавеску, лучше любого будильника помогают встать с мягкой кровати. Линара сонно потянулась и, не вставая, взяла с прикроватной тумбы свой новенький dryphone. На широком экране загорелось время — 6:45. Будильник был поставлен на семь. «А ещё через час нужно быть в школе», — словно в насмешку над этими мыслями, трель птиц стала громче. Девочка хмуро покосилась на окно и, резко потянув за край одеяла, спряталась под ним с головой. Сейчас конец мая, уроков уже не так много, а скоро летние каникулы. Не нужно быть очень наблюдательным, чтобы понять — не только ученики, но и сами учителя устали от занятий, а больше друг от друга. Мысли о том, что: «может, ну её, эту школу? Все важные контрольные прошли неделю назад», — сидят в голове не первый день. Возможно, Лина и не ходила бы на занятия, но что-то внутри, назовём это совестью, не позволяло ей такой вольности. Телефон в руках начал было отыгрывать противную мелодию будильника, но реакция, выработанная годами, не позволила ему исполнить даже первые две ноты. Просунув руку из-под одеяла, девочка вернула гаджет на тумбу и, плотнее закутавшись, решила ещё немного поваляться. Парой минут больше — парой минут меньше, ей не требуется много времени на сборы. Часто, просыпая тёмной зимой, ей приходилось выбегать из дома чуть ли не за пару минут до звонка. «И успевала. Ну, правда, не к первому уроку». — Лина, Лин, вставай, — её настойчиво трясли за плечо. — Вставай, время уже какое! — А какое? — не показывая и носа из своего уютного кокона, спросила девочка. Ответа не последовало. Мать резко дёрнула одеяло, меняя положение дочери так, что её ноги оказались на полу. Бросив насмешливое «Время подниматься!», женщина едва слышно вышла из комнаты. Издав полный отчаянного принятия звук, Линара наконец поднялась с кровати. Она вытянула руки над головой, хрустя затёкшими за ночь суставами, и, сделав пару оборотов корпуса в качестве зарядки, сонно осмотрела комнату: выглаженная форма ждала на спинке компьютерного кресла, а кое-какие деньги на обед лежали на столе. Часы над компьютером показывали пять минут восьмого. Значит, опоздать ей сегодня не удастся. Быстро умывшись и не без труда расчёсывая свои короткие каштановые волосы, она мысленно ругала себя за то, что легла спать с мокрой головой. «Интересно, а как Дора справляется со своими кудрями?» Как и каждое утро, с кухни пахло жареными тостами и крепким кофе её матери. К слову о ней, Инга уже закончила с завтраком и с несерьёзным недовольством смотрела на дочь, пока та нарочно медленно макала чайный пакетик в чашку. Они не моргая смотрели друг на друга, а затем обе разразились громким смехом. Пускай все сколько угодно говорят, что Линара больше похожа на отца, но ей всё чаще кажется, что внешними чертами это и ограничивается. Её мать — высокая, худощавая брюнетка с прямыми длинными волосами и большими зелёными глазами на остром худом лице с бледной кожей. Лина же — коротко стриженая шатенка, спортивного телосложения с немного суженными зелёными глазами. С неё почти никогда не сходил летний загар, даже в самой середине зимы она была как только что с моря. Филипп был таким же: всегда загорелый, со спортивной фигурой, только глаза голубые. Работающий задним шумом телевизор снова начал барахлить. «И почему его всё ещё не выкинули? В прошлом месяце же выносили весь хлам. Цветы, значит, можно выкинуть, а его — нет? Точно так же ведь загибается». Инга потянулась за корпус экрана, шевеля отходящий провод. Помехи с шипением сменились на кадры новостей. Монотонный голос диктора спокойно вещал о недавнем извержении вулкана и новых землетрясениях где-то в Азии. Стоило женщине отойти на шаг назад, как изображение вновь пропало. Что-то тихо проворчав себе под нос, она не сильно стукнула по корпусу телевизора, но результата это не дало. Линара захихикала, булькнув чаем. Её мама работала в клиентском центре крупной компании «Дриада», которая специализировалась на производстве разного рода электроники, начиная от телефонов dryphone и заканчивая настоящими машинами. «И она консультирует людей в проблемах с техникой!» — Когда папа вернётся, — Инга оставила свои попытки вернуть каналы, — обязательно купим новый телевизор. «А когда он вернётся?» — но этот вопрос девочка не стала задавать. Филипп в командировке. Это не что-то странное в его работе, ведь он известный хирург, и его часто приглашают в столицу читать лекции в университете или на конференции. Его частые отъезды могли бы уже стать привычными, но Лине так хотелось, чтобы он чаще бывал дома. Ведь даже в свои выходные он больше времени проводил с соседскими ребятами, студентами-медиками. Да, они дети его друга, но... «Я тоже хочу внимания». Отец даже ругал их за низкие баллы больше, чем родную дочь. По правде, его совсем не интересовали её отметки за биологию или химию. Что уж говорить, как сильно она расстроилась, когда на её объявление о вступлении в кружок ботаники он лишь поинтересовался: «Не будет ли это мешать спортивной секции?» Уже стоя в коридоре и перекидывая из руки в руку ключи от квартиры, Линара всерьёз задумалась: «А не остаться ли дома?» Мать вернётся вечером, а никто из учителей не станет ей звонить. Нет, она вовсе не была злостной прогульщицей, но когда тебе четырнадцать, а за окном по-летнему тёплый день, сидеть в пыльном классе хочется меньше всего. Блуждая задумчивым взглядом по зелёным обоям, она то и дело цепляла глазами семейное фото у зеркала: на фоне тёплого южного заката стояла она, мама и папа. Все трое загорелые, с широкой улыбкой. Это было буквально прошлым летом, подарок от Филиппа за окончание учебного года. «Если родители узнают, что я прогуливаю, то точно не будут рады. Ох, папа, не ты ли говорил, что делать нужно лишь то, к чему лежит душа? Так вот, к школе она сейчас совсем не лежит». Телефон в кармане внезапно разразился короткой нотой сообщения. На экране большими буквами высветилось: «ДИАРДОВСКАЯ, НА ВЫХОД!». А чего она ещё ожидала? Что Дора и Анна не зайдут за ней? У лестницы старого подъезда, скрестив руки, её уже ждала недовольная Доротея. — И что так долго? — та скинула с плеча длинную вьющуюся прядь светлых волос. — Дольше чем обычно? — Долго — как всегда, — с усмешкой заключила стоящая чуть в стороне Анна. Дорога до школы проходила вдоль лесопосадки, на окраине которой пару лет назад устроили небольшой парк, в одну прямую аллею. Аккуратные скамейки, кубы бетонных урн и чугунные столбы фонарей — ничего примечательного, кроме памятника усатому мужчине на коне в самом центре дороги. Какой-то полководец, родом из их города. Они точно проходили его на уроках по истории, но специально вспомнить его имя Лина никогда бы не смогла. Атмосфера этой аллеи всегда была умиротворяющей, даже гул проезжающих мимо машин этому не мешал. Подруги часто гуляли здесь на выходных и после школы, а место у памятника давно стало излюбленной точкой для музыкантов. Как же сильно Линаре хотелось прийти сюда вчера, вот только потянуло её на прогулку совсем уж поздним вечером. Разумеется, что Инга её не отпустила. Странно, но именно сейчас это место стало казаться каким-то другим. Что-то изменилось в худшую сторону. «А разве… эти деревья вчера были такими?» Ряд пожелтевших клёнов, уходящий глубоко в лесопосадку, и поникший вековой дуб. Линара вздрогнула, чувствуя, как перед внутренним взором, как она сама для себя уже давно назвала это явление, проявляется образ огромной огненной птицы. Под сводом пещеры из сна того самого парил феникс. С его горящих перьев срывались сверкающие искры, которые, вспыхивая, освещали фрески на потолке, словно маленькие фонарики. Девочка в растерянности проводила глазами еще одно увядающее дерево. «Может, вчера мы о чем-то увлеченно говорили? Я могла не обратить внимания на это. Деревья ведь не погибают за одну ночь. Это ведь не цветы в горшк…» — мысль оборвалась, когда подруги подошли ближе к памятнику. На красноватом гранитном постаменте и на боку каменного коня зияли глубокие царапины. Эти полосы шли так, словно по статуе забиралась гигантская кошка. В груди разлилось липкое чувство тревоги. Линара посмотрела на Дору и Анну, но те спокойно болтали. Появилось настойчивое желание поскорее попасть в школу, забор которой уже виднелся за дорогой. — А вы заметили этот ужас? — слова Доротеи заставили Линару вздрогнуть. — Ты про дырки в коне? — Анна важно поправила очки. — Потеплело. Глупые люди стали выходить на улицу из своих подвалов. Это как в прошлом году, тоже ведь весной, у ратуши голову льву отломали. — Ты так говоришь, словно это нормально, — подруга чуть обернулась через плечо, снова посмотрев на статую. — Это не нормально! Лина, вот скажи? — Я думаю, это нехорошо, — отстранённо отозвалась Линара. Тревога никак не проходила, будто бы тот, кто это сделал, всё ещё был где-то здесь и слушал, что они говорят. Линара оглянулась, но, как и следовало ожидать, дорожка была пустой. Оставшийся путь до школы две подруги продолжили оживлённо спорить о чём-то, связанном с городским видом. Линара даже не пыталась вслушиваться в беседу. За коваными воротами старенькой трёхэтажной школы стало гораздо спокойнее. Здание шестидесятых годов прошлого века, из серого и красного кирпича, для своего возраста выглядело просто замечательно. Вид не портили даже деревянные окна, не менявшиеся, наверное, с самой постройки. Вдоль фасада, закрывая собой обзор первых этажей, росли не стриженные колючие кусты шиповника и согнувшиеся от времени вишни. Высоко стоящее солнце уже немного припекало голову, многие школьники шли со скинутыми пиджаками от формы, а кто-то и вовсе без них. Из-за дальнего угла, как раз за знаком «Курение запрещено», неприятно тянуло табаком, что значило, что уроки у старшеклассников ещё не закончились. Трое подруг одновременно прибавили шаг, чтобы не чувствовать этот запах. На крыльце у главного входа, что-то суетливо ища в фиолетовой сумке, закинутой на железные перила, стояла знакомая фигура их одноклассницы. Девочка в длинном зелёном платье в полоску и с неизменным красным галстуком совершенно не заметила, как к ней подошли. В видении Феникс издал протяжный крик, напоминающий орлиный. Эхо разлетелось по всей пещере и ещё долго стояло звоном в ушах. Птица сложила крылья, стремительно помчавшись вниз. — Натали! — радостно окликнула её Дора. — Что потеряла? Та резко обернулась. Её короткие чёрные волосы упали на лицо, частично закрывая большие светло-карие глаза. Ещё пару секунд на её бледном худом лице было выражение испуганного удивления, которое нерешительно сменилось улыбкой. — Привет, — выдохнула она. — Я просто… кажется… — одноклассница вновь обернулась к сумке. — Не могу найти пропуск. Натали Ренон пришла в их класс в этом году. Молчаливая и замкнутая, она не слишком привлекала к себе внимание, обычно садясь вдали от всех и тихо делая уроки. Пожалуй, Линара была самой первой во всём классе, кто нашёл к ней подход. Она же и убедила Дору и Анну начать общаться с новенькой. По удаче они все как раз жили в одном районе, что лишь помогло девочкам подружиться.— Просто покажи дневник на входе, — Анна уверенно прошагала вперёд, закинув чёрные косы на плечи. — Если Алекса так пускают, то тебя точно. Старый охранник даже не стал читать нотации, как это обычно происходило с другими, забывшими пропуск. Лишь взглянув на виновато опустившую голову Натали, он тут же потянулся к шкафчику своего стола. В его руке заблестела маленькая ламинированная бумажка с фотографией. «Натали Ренон. „А“ класс». — Сегодня утром принесли. Не теряй больше, — проговорил он скрипучим голосом. Ренон неуверенно улыбнулась и кивнула, положив пропуск в открытый боковой карман сумки. Она почти не поднимала глаз с пола и продолжила путь до класса, будто считая собственные шаги. Это поведение было странным даже для такой тихони. На уроке Ната почти не поднимала головы, лишь изредка коротко заглядывая в окно. — Будешь столько на нее смотреть — просверлишь дырку, — раздался насмешливый голос Алекса прямо над ухом Лины. Худощавый парень с белыми кудрявыми волосами незаметно подкрался к парте, отчего Диардовская едва не подпрыгнула. — Ну что? — он кивнул в сторону Ренон, — ей пропуск вернули? — А ты откуда знаешь? Это ты его нашел? — вывод был вполне логичен, ведь Алекс уходит самым последним. Он играет в школьной футбольной команде, а их тренировки перед летним турниром проходят каждый день до позднего вечера. — Ага, — он запрыгнул на парту и по-детски закачал ногами. — Вчера после игры нашел, в парке. Кстати, видела, что случилось с генералом «усаном»? Я, когда вчера вечером мимо проходил, думал, тень так странно падает, а потом присмотрелся — это царапины. Сегодня со старшиками про это говорили, — кудрявый взял с парты пенал и начал его с интересом рассматривать, — они считают, что просто так их сделать нельзя было. — В каком смысле? — Лина протянула руку, пытаясь забрать свою вещь у одноклассника, но тот сдвинулся в сторону. — Александр, вы сейчас огребёте, — произнесла она с притворно интеллигентной интонацией. — В прямом смысле, — как бы не замечая прошлой фразы, продолжил мальчик, отодвигаясь всё дальше на край парты. — Они говорят, что памятник-то из гранита, а его так просто не порезать. Значит, кто-то намеренно принёс инструмент и исполосовал его. Представь себе эту картину: кто-то нарочно сидит и памятник пилит. Я это всё к чему, — Алекс спрыгнул с парты, продолжая демонстративно вертеть в руках пенал, — вот же делать людям нечего. Не то что мне. Как говорил генерал Айро из «Астро моста»: «Если меня не догонят, то это моё!» — парнишка сорвался с места, громко хохоча. В конце перемены, когда Лина и Дора, совместными усилиями ещё пары девчонок, пытались закрыть Алекса в лаборантской, Диардовская внезапно обнаружила, что в кармане её брюк нет школьного пропуска. Видимо, он выпал во время погони. Как некстати прозвенел звонок, лишив возможности отправиться на поиски пропажи. «Бедный мой пропуск, лежит один, где-то на лестнице», — насмешливо подумалось ей. Мысли текли медленно, совершенно не вникая в слова учителя. Кажется, им что-то говорили про опасности на открытой воде. Что-то о частых случаях затопления. О том, что нельзя купаться, когда уже темно. «Темно… Натали вчера была в кружке химиков, значит, пошла домой не намного раньше Алекса. А он нашел её пропуск у памятника, тогда царапины на нём уже были». Странная идея неожиданно пришла в голову Линаре. Переведя взгляд на соседнюю парту, она осмотрела сумку Ренон. Тот карман, где лежал пропуск, был без молнии, точнее, совсем без застёжек. «Но он довольно узкий. Ничего из такого кармана само не вывалится», — она слабо пнула собственный рюкзак под столом, как бы доказывая самой себе, что у неё из подобного кармашка ничего не выпадает. — «У неё тканевая сумка, такая же как у меня. Они почти из такого же материала, как и школьная форма... И что даёт эта информация? Что нам обеим купили самые дешёвые сумки на распродаже? Жаль, я не в том сериале про детективов. Сейчас бы в воздухе появились все зацепки и сложились в единую картину. Почему я вообще про это думаю?» — она ещё некоторое время пристально смотрела на тот самый кармашек. — «Потому что пропуск мог выпасть от бега», — собственный ответ поражал. — «Она могла бежать куда-то! Или… от кого-то. Ната правда ведёт себя странно. Неужели, вчера в парке к ней кто-то пристал? Нет, она бы рассказала. Мне надо заканчивать смотреть сериалы», — встряхнув головой, Лина отвернулась обратно к доске. — «А ведь из меня неплохой детектив. Может, стоит на лето устроиться помощником в полицию? Буду своей гениальной дедукцией раскрывать преступления», — она сдержала смешок, представляя себя в клетчатом пальто и с лупой. — «И всё же, что произошло вчера в парке? Как вариант, Ната просто спешила домой. Но царапины на памятнике… Это же наверняка не связано. Может, она даже не знает про них». В пещере огненная птица опустилась на землю, расправив сияющие крылья. Жар пламени охватил всё вокруг, но он не обжигал. Феникс раскрыл клюв и издал новый крик. «Проще будет спросить, чем строить догадки». Время напоминало вязкий мёд, который нехотя стекал со стрелок больших часов над дверью кабинета. Учебный день заканчивался. Отпустив друзей идти домой без неё, Линара сперва решила найти свой пропуск. Как и ожидалось, он ждал её на лестнице. Затоптанный, но вполне целый, только наклейка члена ботанического кружка стерлась. Досадное событие, но не критичное. Клуб всё равно уже не собирается с тех пор, как одним днём погибли все растения. Отряхивая бумажку от следов, Линара вернулась в класс. Натали сегодня была дежурной, что её радовало — повод поговорить без лишних ушей. — Орине решила не помогать тебе? — Ох, Лина, не пугай так! — Ренон чуть не споткнулась о полное ведро воды. — Орине ушла в больницу к сестре. — А… — пара мгновений неловкой тишины, и Диардовская задала вопрос, за который ей хотелось стукнуть себя по голове: — Она ведь не проснулась? — Я не спрашивала. «Конечно не проснулась. Если бы так, про это говорили бы по всем новостям». — А ты чего-то хотела? — Ната отставила ведро под ближайшую парту. — Помочь хотела. Ну и поговорить. Девочка с красным галстуком не возражала. Наоборот, услышав о предложенной помощи, её большие, почти янтарного цвета глаза загорелись радостными огоньками. — Но сперва, — подтянувшись на руках, Лина села на парту. — У меня к тебе есть вопрос. И, пожалуйста, ответь честно, — она сделала самое серьёзное лицо, на которое была способна. — Ты же не против, что это ведро выносить тебе? Это вовсе не то, что она хотела спросить, но от напускной серьёзности ей самой стало смешно. Ренон хихикнула. — Конечно, не против. «Она улыбается. Может, мне показалось, что что-то не так?» Натали больше не косилась на окно, отвечала бодро и сама начинала разговор о новом сериале. — Так, — темноволосая осмотрела результат их работы, отряхивая руки. — Парты помыли, доска, подоконники, пол… Вроде всё. — Отлично, тогда можем идти домой. — М… — девочка заметно изменилась в лице. — Слушай, ты же не очень спешишь? — янтарные глаза смотрели с просьбой. — За мной должен скоро прийти папа… не подождёшь его со мной? — Без проблем. «Может, я и накручиваю себя, но: Натали живёт недалеко от меня, зачем отцу забирать её? Он не приходил за ней даже в первые дни в нашей школе. Да и зимой, в темноте, мы свободно гуляли». Полностью осознавая всю бестактность вопроса, Диардовская всё же его озвучила: — А почему сегодня с ним? Мы и сами можем дойти. Ренон долго молчала. Слишком долго. Смотря в одну точку, она нервно перебирала складки своего платья. — Мы переезжаем этим летом, — тихо ответила она. — Отец просто хочет удостовериться, что со мной ничего не случится. — В смысле? Ты не рассказывала об этом! — Я и сама только недавно узнала. Работа папы… ну, ты знаешь. Твой отец тоже бывает в командировках. Это тоже командировка… военная. Не в смысле, что мы куда-то в опасное место уедем. Но по его службе нам дали другое жильё, — она смолкла, будто бы сама запуталась. «Врёт». Скребущее чувство тревоги начало накатывать с новой силой. — Что случилось вчера в парке? — слова прозвучали даже слишком серьёзно. Но на этот раз шутить не хотелось. Ната опустила глаза, сжимаясь так, словно её могут ударить. Она бессвязно пыталась выдавить из себя хоть какой-то похожий на правду ответ, но снова и снова путалась в рассказе. История о пугающей компании внезапно сменилась стаей собак, а закончилась простым желанием пробежаться. «Неужели произошло что-то настолько плохое, что она не хочет об этом говорить?» Самые худшие подозрения уже начали вырисовываться в голове, когда раздался телефонный звонок. Ренон посмотрела на экран, и её лицо снова изменилось, дернувшись в нервной усмешке. — Лина… — она хихикнула, и это было очень неправильно. — Ты можешь идти домой. Папа задерживается, так что… Бушующее пламя в иллюзорной пещере ни на секунду не утихало. — Я сказала, что подожду его с тобой. Мне некуда спешить, — голос Линары звучал спокойно, даже буднично, но стальные ноты не давали возможности спорить. — Но это правда может затянуться. — Я останусь, — твёрдо ответила Линара. Эти слова прозвучали как нечто окончательное, почти физически ощутимое. Как волна энергии, прокатившаяся по всему телу, сконцентрировалась в словах, слабо отдаваясь покалыванием в пальцах. Натали вздрогнула и уставилась на подругу, словно перед ней стоял кто-то другой. — Феникс? — едва слышный вопрос сорвался с её губ. — А? Что? — Линара нахмурилась, не понимая. — Ты… — Ренон быстро заморгала, втягивая воздух сквозь плотно сжатые зубы. — Ничего. Прости, я могу сейчас нести всякую чушь. Переезды плохо на меня влияют. Но это может прозвучать странно... просто ответь. Откуда родом твои родители? — Именно сейчас это действительно странный вопрос, — Линара потерла переносицу, чувствуя нарастающую усталость, как после долгой физической нагрузки. — Моя мама приехала в Литавию из РКСР, а папа всегда тут жил. Разве что, переехал в наш город из Риги. — Это точно? — черноволосая Ренон смотрела куда угодно, но не на собеседницу. — Что ты хочешь услышать? Пожалуйста, без загадок. Это из-за того, что было вчера в парке? Ты хочешь перевести тему? — Я не знаю, как тебе объяснить. Просто пообещай, что не будешь смотреть на меня как на сумасшедшую. — Обычно, после таких слов говорят что-то действительно бредовое. Но ладно, ты меня знаешь, я не стану звонить в сумасшедший дом. По крайней мере, не сразу. — Ты услышала, что я тогда сказала? — Натали чуть сузила глаза, ожидая отрицательного ответа. Но к её несчастью, Линара кивнула. Птица притихла, и вместе с этим утих и огонь. — «Феникс». Ты сказала это. — Если я спрошу, знаешь ли ты, к чему это? Сможешь ответить? На широко расправленных крыльях птицы затрепетали перья. — Потому что... Радость Феникса, каким-то неведомым образом, передавалась и девочке-подростку. — …Ты тоже его видишь? — спросила Линара, её голос был полон ожидания. Ренон покачала головой: — Нет. Не его.