Сегодня

—Ему осталось меньше недели.— Ужасные слова, сказанные Альбедо, разнеслись по комнате так безразлично, что сердце Дилюка на мгновение остановилось в неверии. Этого не может быть, их история не может так глупо завершиться, он всего лишь ушёл на миссию, а вернулся с непонятным проклятием, вытягивающим жизненные силы. Совсем недавно они привычно спорили в таверне, а сейчас Рагнвиндр отчаянно хватается за плечи человека, которого совсем недавно искренне ненавидел, и рыдает отчаянно-отчаянно, но Кэйа все ещё лежит неподвижно, тихо-тихо дыша, если не вслушиваться, то можно было посчитать, что он уже… Нет, этого не произойдёт, такие как он не умирают так рано, но почему же тогда по щекам текут эти предательские слёзы, а брат так бледен? Даже, когда Кэйа очнулся ситуация лучше не стала, тот много спал и почти не ел, но в редкие промежутки между сном он слышал еле различимые всхлипы Дилюка за дверью и каждая хрустальная слеза, разбиваясь о холодный пол, впивалась осколками в самое сердце, а мучительные, наполненные безнадежностью и болью поцелуи, слова сожаления и просьбы жить впивались в кожу шрамам. Наверно Рагнвиндр думал, что рыцарь спал тогда, но тот слышал все и сам готов был разрыдаться. Умирать было не так страшно, как видеть страдания самого близкого человека. Возможно где-то в самых далеких уголках сознания он знал, что скоро проклятие его народа подействует и на него, ведь не могло же из сотни тысяч людей повезти только ему? Вот и получилось так, что счастье закончилось так же быстро, как и началось. Они столько упустили из-за банальной гордости и упорства… Боль разрасталась по всему организму подобно огоньку пламени, задевшего маленький клочок бумаги, лежащий на деревянном столе: вроде мелочь, но совсем скоро она пожаром разрослась по всем органам, сковывая дыхание и заставляя заходиться болезненных хрипах каждый раз, когда вдох получался сильнее дозволенного. А Дилюк был рядом и все шептал-шептал-шептал «Потерпи ещё чуть-чуть, скоро все пройдёт, больше не будет больно, не будет плохо» и плакал-плакал-плакал, а Кэйе оставалось лишь сглатывать ком в горле и притворяться, будто он не видит чужих слез, сквозь волны темноты, которые к сожалению Рагнвиндра, их ничуть не скрывали. Все, что оставалось Альбериху это натягивать улыбку, и обезумев от долгожданного тепла брата, действительно начать верить в эту пьянящую ложь и мечтательно смотреть в ночную тьму, пересчитывая звезды, ища в них своё спасение, и казалось, будто они забирали вместе с уставшим взглядом последние крупицы разума. Взять себя в руки получилось не сразу, но собрав себя по кусочкам ради Дилюка он осознал, что умирать так печально он не собирается, последним, что он хотел бы видеть перед смертью—звездное небо, а рядом ощущать тепло самого близкого человека. Вскоре встать с кровати казалось невозможной задачей, и в отчаянии он предложил самое логичное решение для умирающего мозга, чтобы выполнить предсмертную мечту: —Давай разрушим потолок? И вместе будем видеть бездну звёзд, читать падений их следы,—Но ожидания Кэйи не оправдались, Рагнвиндр дрожащими руками поднял его и быстрыми шагами понес в направлении утеса над Ущельем Пьяницы, а Аделинда печально глядела им вслед, она все еще не могла смириться, что одного из ее мальчиков скоро не станет. В последние мгновения его жизни был звездопад. Раскрыв рот в совершенно детском, восхищенном жесте, тот любовался смертью тысячи ярких телец, и вместе с ними приближалась и его кончина. Дилюк, безмолвно плача, наблюдал как между каждым предсмертным выдохом и вдохом самого родного, что у него осталось, с неба падала звезда и все, что он мог делать это стискивать родное тело в объятиях, даря расслабляющее тепло. Смотреть как любимый человек в отчаянии было невыносимо, их судьба не должна была закончиться так и, не сумев более молчать, пытаясь утешить брата, срывающимся голосом Кэйа произнес: — Наша история не закончится так быстро, я чувствую, что совсем скоро я вновь буду с тобой, буду вновь оберегать тебя, так что давай не будем завершать так печально нашу картину, бросим так, оставив смутные мазки, а позже барды будут сами искать на ней надежду или мрак, сады или пески. — Звон последнего слова угас, и в последний раз взглянув в родные рубины глаз, Кэйа заснул навечно с легкой улыбкой на устах. Вновь родной человек умер на его руках, так почему же проклятым считается Альберих?! Почему он снова теряет того, кто ему дорог?! Злость отступила так же быстро как пришла, а на смену пришло чувство безысходности, хотелось отправиться вслед за братом, и раз уж рыцарь сказал, что они скоро встретятся, так что же ему мешает? Вскрывая свою шею холодным лезвием, в голове винодела было лишь чувство удовлетворения, возможно это решение было необдуманным и глупым, но теперь Дилюку все равно, им больше не будет больно и плохо, теперь они навсегда вместе, ведь «сегодня» для них никогда не закончится, и теперь они навеки счастливы, а барды напишут историю о двух братьях, которые обрели счастье, став частью миллиардов созвездий.