Когда она покинет этот мир

Галька шуршит под ногами. Юноша еле поднимает стопы, для нового шага. Его взор задумчив и безжизнен, он направлен вдаль, к закату солнца. С гор всегда открывался красивый вид, и этот раз был не исключением, только вот Чайльд почему-то совсем не рад. Еще вчера он поднимался сюда не один, еще вчера он был счастлив, но все что осталось от человека, что сопровождал его и не только в тот день — иноземный окаменевший цветок, что теребили худощавые пальцы. Нога упирается во что-то, и парень наконец разворачивает взгляд, желая посмотреть вниз, но бездонные радужки выбирают другой объект для рассмотрения. Все тот же белоснежный цветок как будто специально тянет взор на себя. Интейват так прекрасен при зябком свечении солнца, точно так же как и его прошлый обладатель — Люмин. Ах, это имя, оно как глоток кислорода, позволяет жить, столь же желанно и обязательно, неприкосновенно и непорочно. Вот только воздух досигаем, его можно почувствовать, раскрыв ноздри, но девушка, что носила это имя…ее больше не существует для этого мира. Мокрый ручеек бежит по щеке, кто бы мог подумать, что Аякс найдет отдушину в другом человеке, кто знал, что он сможет влюбиться… Тот спор был самым опрометчивым поступком в его жизни, любовь к риску этого не стоила. Вчерашний день был последним, когда Тарталья лицезрел возлюбленную, но, господи, лучше бы она ненавидела и презирала его, чем любила и лелеяла, ведь видеть слезы отчаянья на ее глазах — вот самая мучительная пытка. Она рыдала во все горло и так же отчаянно улыбалась, желая сделать хоть что-то, что бы этот день не оставался в памяти, как самый худший. Ее руки дрожали, девушка судорожно сцепляла с пшеничных волос лунный цветок, сжимая его в кулаках Аякса и что-то неразборчиво говорила, сквозь несмолкающие всхлипы. Ее брат, холодный и отстраненный, скрестив руки на груди, стоял в далеке, всматриваясь в огненный закат, он не пытался успокоить обреченную сестру и даже не смотрел в ее сторону, спустя столько времени чужеземцы нашли друг друга, но радостных этой встречи похоже не было. Будет ли Люмин счастлива с Итером? Ей предстоит это узнать, ведь они оба уже не те, они начнут путь заново. Рыжеволосый парень ничего не говорил девушке и не пытался ее коснуться, тот не хотел делать ей еще больнее. Но хрупкие девичьи ладошки в своих он сжал, настолько сильно, что казалась мраморные ручки вдребезги разобьются на маленькие осколки. Все, кто знал путешественницу, кто стоял на поле битвы плечом к плечу с ней, все были здесь, но для Тартальи и Люмин вокруг не было никого и ничего, кроме безжалостно быстро уходящего времени, так же быстро, как осыпается песок сквозь пальцы. Вот солнце полностью зашло за горизонт, и близнецы, на краю скалы расправили золотистые крылья на встречу судьбе, заколдованное лживое небо подвластно только им — чужестранцам, что бегут за звездами по млечному пути, лишь они могут протиснуть пальцы сквозь небесную пелену и лишь им дозволено покинуть этот мир. Фонари в тот день плыли по всему небу Тейвата, поминая своим светом храбрую и мужественную путешественницу, что спасла семь континентов и бросила вызов богам селестии. Последнее касание, белоснежный цветок на ладонях и мимолетный чистый поцелуй — вот, все, что осталось с того времени. Влюбиться в Люмин было самым опрометчивым поступком Аякса за всю жизнь, но, пожалуй оно того стоило… Фатуец знал, что так будет, он понимал, что расставания не избежать, но меланхоличный нежный голос, звучавший под ухом каждое утро, все дальше и дальше утягивал Тарталью в глубь небытия. Последнее воспоминание и последняя слеза на щеке Чайльда растворились в воздухе, как и лепестки околоцветника превращались в голубой прах, поднимаясь вверх, навстречу луне.