Холод

Ветер обдувает плечи, треплет волосы, забирается за шиворот, заставляя все юношеское тело покрыться сотней тысяч мурашек, обжигает холодом щеки, к которым, в свою очередь, с новой силой приливает кровь. Яркий румянец, обусловленный достаточно холодной обстановкой, был отчётливо виден на белой (иной сказал бы даже болезненно бледной) коже Себастьяна, что побледнел не то от необъяснимого страха, что затаился глубоко-глубоко в сердце и последние годы жизни никак не хотел покидать его, не то от очевидного недостататка витамина "D". Глупая шапка, надвинутая едва ли не на глаза, ничуть не спасала от пронизывающего до костей холода, заставляющего Себастьяна ежиться, вызывая острое желание спрятаться, укрыться с головой под одежду. Себастьян, стараясь не нарушить гробовую тишину, воцарившуюся с наступлением сумерек, двинулся в сторону леса, прилагая все усилия, что бы производить как можно меньше шума. Зная, какими экстраординарными способностями обладает его "семья", он бы, признаться честно, не удивился, если бы его шаги услышали и за версту. Под ногами характерно хрустел хворост и жухлая опавшая листва. До края леса оставалось совсем ничего, верно, шагов пять, не более. Себастьян остановился, пытаясь вглядеться в беспроглядную темноту леса, будто надеясь увидеть в глуши нечто потенциально опасное. Но как бы Себастьян не вглядывался, как бы не щурил глаз, рассмотреть затаившуюся там опасность ему не удалось. Но от чего то он медлил. Пальцы не гнулись - они полностью оледенели стараниями пронзительно холодного ветера. Своими порывами он то и дело наровил сломить очередную ветку, разворошить опавшую тусклую листву, сбить с ног оцепеневшего Себастьяна и погрузить в липкую стужу весь лес. Казалось бы, ещё днём не было ни намека на надвигающиеся заморозки. Уверенность Себастьяна в удачном исходе побега пошатнулась. Пожалуй, сейчас как никогда подходящий момент для бегства. Его никто не в силах остановить - ещё несколько шагов и он окажется в объятьях тьмы, окутанный запахом хвои и непередаваемым чувством свободы по которой он невероятно изголодался за время, проведенное в стенах дома, под одной крышей с названной семьей. По спине пробежала очередная стая мурашек. Не окоченеет ли он окончательно в темном морозном лесу, блуждая среди частокола сосен, елей и бесчисленного множества кустарников? Деревья угрожающе качали ветками и шелестели листвой. В опустившихся на чащу сумерках они казались выше и, думается, несколько зловещее. Себастьян нервно вздохнул, изо рта вырвалось белое облачко пара. Он сделал неуверенный шаг вперёд, который стоит отметить, дался ему с трудом - на обе ноги будто навесили по две, невероятно тяжёлых, гири. Себастьян почувствовал липкие прикосновения тьмы на лице, кажется, до его слуха донеслось еле различимое уханье совы, когда нечто коснулось его плеча, не позволяя двигаться дальше. Себастьян ощутимо вздрогнул. Севший голос, не позволил издать ни единого звука, в противном случае Себастьян бы непременно вскрикнул. — Что ты делаешь тут..в такое время? — Голос за спиной невозможно было спутать ни с чьим более, но Себастьян, собрав все силы в кулак, все же обернулся. Он не знал, рад ли он неожиданному появлению Лютера. Более того, от беспрепятственного побега его отделял один лишь шаг, но он не чувствал разочарования. Конечно, уколы чувства неудовлетворенности и смятения вызванного внезапным появлением Мастера давали о себе знать, но сейчас его больше всего интересовали собственные окоченевшие пальцы, свист ветра и холод, что слегка затмил даже страх перед главой семейства. Себастьян промолчал, так как сказать ему, по правде говоря, было нечего. Вдруг на его плечи опустилось нечто меховое, тяжёлое, но невероятно теплое. Создалось впечатление, будто вещь, невидимую ему в потёмках, долго грели на батарее, после чего позволили оледеневшему на морозе Себастьяну согреться. Чувство было сродни глотку горячего молока после прогулки по зимней улице без куртки или теплой ванне. — Ты же совсем замёрз, — произнесли совсем рядом, заставляя Себастьяна вернуться в реальность, — и так бледен..возможно тебе не хватает какого то витамина..— задумчиво продолжил Лютер. Внезапно Себастьян почувствовал резкий толчок, и не успел он опомниться, как уже был крепко-накрепко обнят. — Люди всегда страдают больше всего, — проследовал неотъемлемый комментарий. Слегка озадаченный Себастьян, не предпринимал попыток вырваться или оттолкнуть Мастера. Где то в глубине души он понимал, что подобные действия в отношении главы дома будут совершенно бесполезны. Тем не менее, холодные прикосновения Лютера удивительным образом согревали. Тепло разливалось по телу волна за волной, и это чувство уже нельзя было сапоставить с молоком или горячим душем. Вскоре Себастьяну стало откровенно жарко. Конкретную причину юноша обозначить не мог: неловкость сыграла свою роль или он окончательно согрелся. Но это, по правде говоря, Себастьян знать и не хотел. Но, к счастью, Лютер вскоре ослабил хватку, позволив парню высвободиться и свободно вздохнуть, хоть лёгкая неловкость и чувство неправильности происходящего, кружили голову. — Я разрешаю тебе переночевать в моей палатке сегодня. Возможно, тебе нужно немного воды, — вещал Лютер направляясь в сторону палаток, — ты выглядишь нездорово. У меня есть пакеты с кровью, не хочешь один? — Нет, спасибо, — едва вымолвил Себастьян следуя за Лютером, мысленно благодаря беззвездную ночь, что не позволяла увидеть его румянец.