Синее-синее небо

говори со мной откровенно.

мир придумал так много фраз.

есть слова, что ломают стены,

есть слова, что ломают нас.

© defin

— А теперь, самое главное, — объявила Элизабет. — Что именно? Почему мы не можем уже пойти в наш мир? — Подожди. Ты привыкла, что мир и время выбираешь ты. Но на этот раз так нельзя. На этот раз ты должна отпустить ситуацию. Связь с твоим родным миром толще, поэтому тебе надо лишь найти эту нить и взяться за неё. Не думай о времени. Ты окажешься там, где надо. Там, где тебе необходимо быть прямо сейчас. — А что насчёт тебя? — Я с тобой. Но, скорее всего, я окажусь не рядом. Не переживай, если будет нужна моя помощь — ты знаешь, что делать. — Тогда увидимся. — Удачи.

***

Не успела я проморгаться после перехода как уже оказалась в чьей-то ловушке. Довольно мощной ловушке... — Ри? Какого чёрта ты тут делаешь? — Хью..? — растерянно оглянулась на парня. А потом радостно подскочила. — Ух ты, давно не виделись! Ларри и Берт о тебе вообще ничего не писали! Вы поссорились? — Что-то вроде, — он повёл плечом и обошёл меня по кругу. — Ам... Ну, ладно? Полагаю, это не моё дело, да? — Ты думаешь? — Я без понятия, о чём думать. Ты не мог бы меня выпустить, мне немного некомфортно здесь. Парень окинул меня взглядом, но всё также не торопясь ходил вокруг меня. — Хью? Хью молчал. — Хью. Шафик поднял на меня взгляд, от которого я невольно вздрогнула. Это было... неожиданно. — Что ты делаешь, Хью? — вышло довольно хмуро и чересчур серьёзно. Никогда я не разговаривала с ним таким тоном. — Знаешь..., — не менее серьёзно ответил Хью. — Я очень давно хотел с тобой поговорить. Сначала я не мог по долгу службы. А потом ты пропала... — По долгу службы? Ах, да, точно. Отдел Тайн, — иронично улыбнулась. — Вот видишь. Именно поэтому я и хотел встретиться. Ты слишком много знаешь для обычной девочки. О том, что я работаю в Отделе Тайн не знал никто. Ни мои родители, ни тем более Ларри и Берт. Откуда ты об этом знаешь? Я устало моргнула и округлила глаза. — А, — понятливо кивнула. — Вот оно что. — Что? — не понял Хью. — Это моя ошибка, — признала вину. — С самого начала. У меня была мысль, что всё может закончиться примерно так. Но я на самом деле не думала, что это правда случится. Наверное, я слишком на вас рассчитывала. — О чём ты говоришь? Я задумалась. Стоит ли рассказывать ему? Или будет вернее просто стереть память обо мне? Но тогда... Нет, я не смогу. У меня, как и всегда, рука не поднимется на Хью. — Гретта, — отвлёк меня парень. — Хью. — Хаа... Что ж... Я почему-то был уверен, что однажды я столкнулась с тобой не как друг. Если ты, конечно, считала нас своими друзьями. — О, поверь, — печально улыбнулась ему. — Вы мне очень близки и дороги. И всё же я надеюсь, что сейчас мы сможем поговорить как друзья, а не... — Вряд-ли это возможно, — он прервал меня. Отрицательно покачал головой. — Я на службе. А ты аномалия. У меня уже давно были подозрения, что с тобой что-то не то. Каждый раз ты что-то не договаривала. Ты всегда казалась взрослее остальных. И друзей у тебя нет, Гретта, — припечатал Шафик. — Я знаю это. Для тебя все — «знакомые». Не больше. Ты никого не подпускаешь близко. В его глазах была боль. Огромная и такая сильная, что мне даже не нужно было усиливать эмпатию. — Кто ты, Гретта? — выдохнул Хью. А затем взмолился. — Скажи, кто ты? Это ведь не сложный вопрос, правда? Я молча смотрела в глаза Хью и поражалась масштабу последствий своих действий. Хью был в панике. Он напуган и ему правда страшно. Хью, тот самый Хью, который привык держать всё, или почти всё, под контролем. Тот, кто слишком печётся о безопасности своих друзей. Даже если для этого ему придётся с ними поругаться. — Боже, Хью... Прости. Пожалуйста, прости, я... Я не думала, что всё так обернётся... — Просто объясни. Я не хочу применять силу. — Да. Да, конечно, прости. Если тебе так будет проще, я готова выпить сыворотку правды. — В этом нет необходимости. На ловушке есть руна распознавания лжи. Надёжнее сыворотки. — Хах, да, что ж... С чего бы начать... — Начни с того — кто ты? — О, тут всё просто. Меня зовут Сора. И в то же время я Гретта. — О чём ты? Вздохнула, начиная краткий экскурс в мою жизнь. — Я, Сора Узумаки, много лет назад оказалась в теле маленькой Гретты Поттер. Её душа тогда умерла, и я оказалась вместо неё. Это не было моим желанием. И поделать я ничего не могла. Так что с тех пор, официально, я — Гретта Поттер. Я привыкла к этому имени, но не могу ощущать себя Греттой в полной мере, всё же, у меня слишком свежие воспоминания о прошлой жизни. — Откуда ты? И почему в тебе никто никогда не сомневался? — Откуда я..? Ну, знаешь... Из другого мира? — неловко хохотнула, потирая затылок. А затем опустила глаза и вздохнула. — А по поводу второго... Знаешь, люди — существа не внимательные. Они конечно всё замечают, но предпочитают не замечать. Игнорировать. В большинстве случаев они сами находят всему объяснение, которое вполне их устроит. Вы ведь тоже так делали, верно..? — Ещё в начале нашего знакомства. Ты думала, никто не заметит. — Скорее я на это надеялась, стараясь не использовать свою способность слишком часто. И всё же... — Способность? — В моём мире у меня была способность, которая передалась мне и тут. Здесь бы её назвали даром. Я могу чувствовать эмоции людей. А ещё влиять на них. На эмоции, чувства и мысли. И знаешь, что! Ты не прав в том, что я никого не считаю своим другом. Потому что всем, у кого появлялись сомнения на счёт меня, я тут же поправляла мысли. Всем, кроме вас троих. Ну и ещё нескольких людей. Но именно вы втроём стали первыми из всех, кому я не стёрла ненужные мысли. Я вообще не лезла в вашу голову. Почти никогда. — Почти? — ухватился за слово Хью. — Кроме тех моментов, когда снимала с вас усталость, стресс, успокаивала нервы и... — И? — надавил Хью. Не то чтобы это сработало. — Я бы не хотела об этом говорить. — Лучше скажи. — Рождественские каникулы, — направила его в верную сторону. — Мои тогда были первые. А у тебя, кажется, первые, которые ты пропустил из-за меня. Шафик недоверчиво округлил глаза. — Ты про то, когда я все каникулы проходил кучу проверок из-за того, что моё проклятье исчезло? — Оно самое. Ещё на пути из Хогвартса я стала с ним разбираться, получилось не так хорошо, как хотелось бы, но я подумала, что это лучше, чем ничего. Я не хочу от тебя благодарности и тем более ты мне ничего не должен! Просто вы же со своей кровью так трясётесь, поэтому я и не хотела говорить. Прости, если мне не стоило в это лезть. — Нет, нет, подожди. Этого быть не может. Это невозможно. Никто не мог! Лучшие разрушители проклятий бились над этим, но никто так и не смог! — Хью не понимал. Он заметался по комнате, словно это он был заперт, а не я. — А я не разрушитель. Бывает и такое, правда? — риторический вопрос. Хью замер. Обернулся. — Как ты это сделала? — Это... Сложно объяснить. Это происходит больше интуитивно, но проклятье было в голове, а уж эту заразу меня научили чинить хорошо. — Чинить? — не понял он. — Не забивай голову ненужной информацией, — отмахнулась. Но видя его взгляд, ответила. — В моём мире есть некто вроде легилиментов. В некотором роде сильнее ваших, но в какой-то степени слабее. Для легилиментов важен зрительный контакт, они могут читать мысли, а сильные легилименты ещё и управлять этими мыслями. Если постараться, можно создать из одного человека — совершенно другого. С совершенно иными мыслями, привычками и прочим. Впрочем тебе и так это всё известно. Наши же мозгоправы устанавливают блоки и закладки в подсознании. Тоже мощная вещь, особенно если делает специалист. Я была знакома с такими людьми, меня научили этому. Однако — чужая голова потёмки, а потому я стараюсь лишний раз туда не лезть. Даже своей способностью. Некоторое время мы молчали. — Ещё вопросы? — Я обязан тебе отплатить за это, — хмуро и не хотя произнёс он. — Не должен. Это была моя прихоть, мне было интересно узнать, что там за проклятье. Ты мне ничего не должен, расслабься и забудь, — и прежде, чем он сказал что-то ещё, перевела тему. — Лучше скажи: что там в мире делается? — А что тебе известно? — Почти ничего. — Где же ты была всё это время? Клянусь, тебя видели в Хогвартсе. — Там был мой клон. Хью молча приподнял брови, мол, что за клон. Я также молча сложила печать и рядом со мной материализовалась моя точная копия. Парень дёрнулся, но промолчал. — И это нормально? — уточнил он. — В том мире, из которого я пришла, очень даже нормально. Пожалуй, это одно из самого нормального. — А что же не нормально по твоим меркам? — По моим? Ну... Например, когда мстительное алоэ пытается вернуть к жизни свою мать богиню. Хотя нет, это как раз таки уже стало нормальным. Хм... Тогда даже не знаю, меня уже мало чем можно удивить. Хотя, нет, знаешь, в вашем мире есть одна вещь, которая мне безумно нравится! — И какая же? — Бытовая магия! — с готовностью ответила. — Бытовая магия? — скептически переспросил он. — Бытовая магия, — довольно кивнула. А потом принялась объяснять. — Нет, ты даже не представляешь как это облегчает жизнь! Я в своё время использовала клонов для уборки дома, но потом, естественно, приходил откат, а ещё они почти такие же ленивые как я, когда дело заходит о домашних делах. — Допустим, — всё также скептично хмыкнул Хью. — Давай вернёмся к теме. Где ты была всё это время и почему оставила клона вместо себя? — Клона оставила, чтобы меня не хватились раньше времени. Но кажется недавно он схлопотал шальное заклятье, так что развеялся. Вернуться я не могла, поэтому никто не мог меня найти. — Вернуться откуда? — Ну, тут недавно выяснилось, что у меня есть живые родственники, у которых есть многовековая семейная тайна, а потому меня забрали на обучение, попутно уничтожая крестражи Волдеморта. — Чего? — тупо переспросил Хью. — Крестражи. Волдеморта. Уничтожала, — раздельно повторила. — Семейная тайна? — не повёлся Хью. — Я не могу о ней рассказать, да ты и сам наверняка знаешь о своём роде что-то такое, что ни в коем случае нельзя рассказывать, да и не получится. Так вот, у меня теперь тоже такой секрет есть. Поэтому давай вернёмся к Волдеморту. Шафик устало вздохнул, но кивнул, мол, говори. — У нас в семье есть одна способность, благодаря которой мы сможем уничтожить Волдеморта раз и навсегда. Прям совсем. Всё это время мы занимались именно этим, и вот наконец я вернулась и осталось совсем немного. А потому мне очень нужно, чтобы ты меня выпустил и я успела доделать всё необходимое. — Я иду с тобой, — поставил условие Хью. — Как скажешь, — пожала плечами. Парень удивлённо вскинулся. — Ну что ты на меня так смотришь? Я не вижу ни одной причины, почему ты не можешь пойти со мной. Больше того — это даже будет хорошо, если я пойду не одна. — И куда же ты пойдёшь? — Пройдусь по старым памятным местам, собирая последние кусочки души Волдеморта. Хью стёр один из символов на полу, и я тут же перенесла нас обоих.

***

— Где мы? — спросил Шафик, стоило нам только оказаться на новом месте. На улице царила ночь, горели фонари и окна домов, было тихо. — Годрикова Впадина — место, где всё закончилось. — Здесь потерпел поражение Волдеморт, верно? — Верно. Отсюда же мы и начнём. Пойдём с конца к началу. — О чём ты? Но я лишь шикнула на него, утягивая в кусты. Около одного из домов появилась фигура. — Это Волдеморт. — Что?! — шёпотом воскликнул Хью. — Мы в 1981 году. — Как мы здесь оказались?! Нет, стой! И мы будем просто смотреть?! Твоих родителей же прямо сейчас убьют! — Это ключевая точка истории. Этого не избежать. — Я не понимаю! — В мире и времени есть ключевые события, которые несмотря ни на что обязаны произойти. Эта — одна из них. — Но это же твоя семья. — Во первых, не моя. Во вторых, они мертвы только здесь. — Я тебя совсем не понимаю, — он смотрел на меня каким-то странным взглядом, словно я была не я, а... чудовище какое-то. — Не смотри на меня так. За то время что мы не виделись, для меня прошло очень много времени. Больше, чем ты думаешь. Мои взгляды на мир изменились, и не без причин. То, что ты считаешь смертью, для меня сейчас не более чем история. Всё время этого мира — только история. Мне тоже сначала казалось, что это всё слишком жестоко, что думать так — ужасно. Но так проще. Когда ты живёшь больше и дольше, так проще воспринимать реальность. Да, они мертвы сейчас. Но они счастливо проживают свою жизнь несколько лет назад. Или же в другом временном потоке. Пойми, что это не моя родня, а потому, они для меня живы и здоровы, просто не здесь. А в это время на фоне раздаются крики, вспыхивают зелёным окна, а затем тишина. И несколько секунд спустя — плач ребёнка. Гретты Лилиан Поттер. Хью дёргается, но натыкается на мой взгляд и остаётся, гневно сверкая на меня глазами. А потом появляется ещё одна фигура. — Это профессор Снейп! — вновь шепчет Хью. — Что он здесь делает? — А ты не знаешь? — но наткнувшись на искренне шокированный взгляд, поняла: нет, не знает. — Северус Снейп был двойным агентом. Он служил Волдеморту и Ордену Феникса одновременно. — Он предал Орден? — предположил Хью. — Не совсем, — я покачала головой и принялась объяснять. — Дело в том, что Северус любил мать Гретты — Лили. Та не отвечала ему взаимностью, они поругались, и Северус окончательно связался с дурной компанией, таким образом оказавшись Пожирателем. Позднее он узнал о пророчестве, но к несчастью услышал его не полностью. А посему и Волдеморт прямо сейчас совершил самую большую ошибку в своей жизни, так и не узнав полного пророчества. Северус потребовал, чтобы Волдеморт забирал кого хочет, но оставил Лили её жизнь. Как ты знаешь, не судьба. Это всё — нелепое стечение обстоятельств. — Из-за не точного пророчества? Всего-лишь чья-то ошибка? — Вся наша жизнь — сплошная ошибка, если тебе интересно моё мнение. Дамблдор, кстати, тоже ошибается во многом. Хотя знаний у него очень много, он мудр. И не мне судить его в том, кто прав, а кто нет. Самой не раз приходилось делать такой выбор. — Постой, но как мы вообще здесь оказались? Я молча достала из под свитера маховик. Он был серебряным, отливал синим цветом и песок внутри стекла был голубым. — Но разве возможно путешествовать на столь большое расстояние? — У обычных людей — нет. Но я Поттер. У меня это в крови. — Никогда не слышал, чтобы Поттеры так умели, — всё равно отрицал Хью. — А это и не сила Поттеров. Это сила того Рода, что смешала с ними свою кровь и там же поставила точку в своём существовании, — помолчав, добавила. — Официально. — Официально? Из дома раздался душераздирающий крик профессора. Хью дёрнулся было туда вновь, но я схватила его мёртвой хваткой и не выпускала. На этот раз он не выдержал и вспыхнул пламенем. — Почему мы сидим тут?! Почему ничего не делали всё это время?! Разве мы здесь не для того, чтобы остановить их?! Я покачала головой, печально посмотрев ему в глаза. — Вовсе нет. — Тогда для чего? — Чтобы смотреть. У дома появился Хагрид.

***

— Где мы? — вновь задал вопрос Шафик. На этот раз голос его был холоден, а глаза ничего не выражали. Ничего, он привыкнет. Все привыкают. — Албания. — Что мы здесь делаем? — Всё то же. — Я не понимаю. Почему мы ничего не делаем? Почему просто смотрим? — Потому что пока рано. Ещё нельзя. Нам необходимо слиться с временными потоками Тома Реддла, чтобы можно было влиять на его время. — Что ещё за временные потоки? Ты и до этого упоминала их. — Потоки времени. Они видны мне, я их чувствую. Чтобы убить Волдеморта окончательно, нужно отсечь лишние отростки, что я и делала всё это время. Параллельные миры, если угодно, — добавила, не увидев полного понимания. А потом продолжила. — После этого необходимо вернуться в первоначальный мир. В моём случае, тот, откуда я родом. Где мы с тобой сейчас и находимся. Необходимо пройтись по ключевым точкам его жизни — это позволит попасть с ним в одну временную воронку, слиться с ней, стать её частью. Стать частью его жизни. Не будь это Волдеморт, а обычный человек, всё было бы куда проще, но Том наследил в истории слишком сильно, чтобы можно было его просто убрать. — То-есть мы занимаемся именно этим? Просто смотрим и сливаемся со временем? — Да. В общем-то нам даже нет смысла смотреть, нужно лишь находиться в зоне его временных потоков, пока он делает то, что делает. — Но откуда ты знаешь, что именно эти моменты — ключевые? — Потому что миры меняются, но что-то всегда остаётся неизменным. В основном. Например крестражи. В большей части миров, крестражи есть всегда. И их создание, даже если отличается временем или жертвами, всегда остаётся неизменной точкой. — А что в остальных мирах? В той части, где нет крестражей? — вдруг спросил Хью. — О-о, быстро схватываешь. Миров бесчисленное множество. Их так много, что ты даже представить себе не можешь. Хотя, в сравнение я могу предложить тебе дерево. Каждый листочек на огромном пышном дереве — отдельный мир. Ты когда-нибудь считал листья на дереве? Вот и миры тоже никто не считает. Особенно параллельные друг другу. Скажем, каждое твоё решение создаёт параллельный мир. Ключевые точки, которые пошли не в ту сторону. Моменты, когда человек сделал другой выбор. Не пошёл по протоптанной тропинке, а создал свою. Которой раньше никогда не было. — На сколько же их много…? — Сложно сказать. Я сбилась со счёта. — Но ты сказала, что чувствуешь временные потоки. Получается, другие, параллельные, миры тоже? — я кивнула. — Так сколько же их? — Тебе не понадобится эта информация, Хью, — покачала головой. — Считать их попросту глупо, но если тебе так интересно, могу лишь сказать, что параллельных миров одной вселенной может быть около сотни тысяч и тысяч миллиардов. И это только минимум. Или «гугол» — число с сотней нулей. Но ещё больше. — Ты была в них всех? — Нет, конечно нет, — покачала головой. — Лишь в тех, где были крестражи. — Как же ты понимаешь, где они есть, а где нет? — Это... Сложно объяснить. Просто знаю. Если идёшь с определённой целью и мыслью, то ответ всегда чувствуешь. Всегда знаешь. Если ни о чём не думать, то и ответов не будет. — То-есть, это просто интуиция? — Что-то вроде, — пожала плечами и оглянулась. — Мы, кстати, можем идти дальше. Том закончил со своими делами. Хью обернулся и застал как раз тот момент, когда, ещё юный Том, аппарировал с диадемой. — Что это за диадема? — Диадема Кандиды Когтевран. — Той самой? — Той самой. Хью уставился на меня в неверии. — Он сделал крестраж из диадемы Кандиды Когтевран? — Именно на такую реакцию он и рассчитывал. Он специально выбирал те вещи, которые было бы жалко уничтожить — чуть ли не реликвии. Нам пора дальше, Хью, — позвала его. Он тяжело вздохнул. — Куда теперь? — В 1946-ой год. — И что там? — Чаша Хельги Хаффлпафф. — Да он издевается! — простонал Хью.

***

Таким образом мы наблюдали за тем, как Том забирает у бедной Смит чашу и медальон. — В идеале, — рассказываю Хью, перед тем как отправиться в следующее время. — Было бы здорово побывать в потоках того времени, когда Том создавал сами крестражи. Но с некоторыми предметами это невозможно, да и раз есть возможность обойтись без этого, мы не будем лезть в самое пекло. — Почему нет? Мы же можем стать невидимыми. Те же чары отвлечения внимания? Или твоя мантия, — предположил Шафик. — Любое излишнее колдовство влияет на потоки. Оно меняет их изначальную структуру, следовательно, мы перестаём попадать в потоки Тома. А вот за кольцом мы наблюдали хорошо. Три смерти за раз как ни как. — Ну вот, а ты жаловался, — отвернулась от уходящего Тома и посмотрела на Хью. Он был бледен, сжимал зубы и всё смотрел на дом, из которого вышел Реддл. — Он всегда был таким? — только и спросил Хью. Я удивлённо вскинула бровь. — Нет. Конечно нет. Когда-то и он был добрым наивным ребёнком. Когда-то, когда не случилась война. Когда не случилось то, что случилось с ним. В одном из параллельных миров Том является героем, а не злодеем. — Тогда кто же злодей? — А ты как думаешь? — Не представляю. — Чаще всего я. Точнее, одна из моих версий. Чаще, конечно, я мальчик, но это так, мелочи жизни. — Мелочи? — Хью не удержался от нервного смешка. — На самом деле да, — хмыкнула в ответ. — Поверь, это ещё мелочи.

***

— Скольких меня ты видела? — спросил Хью. Я вздохнула. Это был неизбежный вопрос. — Одного. — Одного? — удивился Хью. — Всего одного, — смиренно кивнула. — Но почему? — Я не уверена, что мне стоит это говорить, Хью, — я попыталась увести этот разговор, но не то чтобы я правда пыталась. — Нет уж скажи, — настоял он. — Ты всегда умираешь, — почти сразу призналась. Старалась не смотреть на него, но и это оказалось невозможным. — Или не рождаешься, или умираешь, не дожив и до конца учёбы. — Из-за чего? — потребовал он — Всегда из-за проклятья. — Того самого, что убрала ты? — Верно. — То-есть, если бы не ты, то и здесь меня бы не было? Прямо сейчас я бы не разговаривал, не стоял и не жил? Я промолчала. Но Хью нет. — И ты ещё говоришь, что я не должен тебе.

***

— Мы в Хогвартсе, — констатировал Хью. — Да. 1943 год. — Как далеко. Разве это возможно? — Как я уже говорила, у обычных людей нет. — Кстати, ты даже не касаешься маховика. — В этом нет необходимости. Я же говорила — я вижу потоки. Мне достаточно выбрать нужный. Хью кивнул. — Что случилось здесь? В этом времени. — Том нашёл Василиска, питомца Салазара Слизерина. — Он же не сделал из него крестраж? — шокировано уставился на меня Шафик. — Что? Нет! Не дай Бог! Мы оба выдохнули. Посмеялись. — Тогда что? — Это был дневник. Его юношеский, совершенно магловский, дневник. Страшная вещь. В одной из версий он вернулся к жизни благодаря ему. — При чём здесь Василиск? — Лучше спроси: при чём здесь плакса Миртл? — направила его мысли в нужную сторону. Шестерёнки в его голове зашевелились, закрутились и вдруг в глазах отразилось понимание. — Она стала жертвой Тома? — Самой первой, — кивнула, подтверждая догадку. — Том выгуливал питомца, когда Миртл не вовремя оказалась в туалете. К слову, вполне законно, в отличии от Тома, ведь туалет был женским. — Что он там делал? — Вход в обитель Салазара находится именно там. Точнее, только о нём известно Тому. Сама я знаю ещё парочку, но тебе сказать не могу, меня повязали клятвами. — Хорошо, — принял Хью. — Тогда, ты сказала, что Миртл стала самой первой. В таком случае, последними стали те, кто был убит для диадемы? — М-м, нет, — покачала головой. — Вообще, крестражей восемь. — Но мы сделали только семь скачков. И только шесть из них были крестражи. Я приподняла брови. Шестерёнки снова закрутились. — Семь? Но когда? — удивился Хью. — В тот самый момент, когда Реддл не смог убить последнюю Поттер, часть его души поселилась в Гретте. — Она сейчас в тебе? — нахмурился парень. — Она погибла в тот момент, когда умерла Гретта. Ещё в детстве. С тех пор я в этом теле. — Сколько тебе вообще лет? — Не так уж и много, — пожала плечами. — Не помню точно. Последний раз когда считала, было около пятидесяти. Или шестидесяти…? А может и меньше… Пожалуй, это одна из тех вещей, которые мой мозг не посчитал важной информацией. Да и после моих путешествий во времени, я уже не уверена, что могу точно сказать, сколько мне. Времени прошло много, но сколько — не знаю. — Так. Ладно. Восемь крестражей, — вернулся к теме Шафик. — Ага. — Кто восьмой, если мы сейчас в начале? Если дневник первый, то что ещё? Разве это не конец? — Если выразиться точнее, то начало, но, ладно, не смотри на меня так, конец так конец. Но тот конец, с которого мы начали, был не прям концом. Как бы правильнее тебе это объяснять, — я задумалась лишь на мгновение, тут же попытавшись продолжить. — В некотором проценте миров восьмой крестраж не появляется. Иногда Волдеморт не доживает до этого момента, иногда в этом нет необходимости, иногда... В общем, это не так уж и важно. Важно то, что этот момент — переменная точка. В нашем случае, Нагайна, а это змея, которая и стала крестражем, на данный момент непонятно где. Потому что когда я только уничтожала крестражи в первый раз, ещё до того как узнала о своей семье, змею эту вроде как поймали. Но после случился вселенский сдвиг, и крестражи вновь оказались в этом мире. Не смотри так, я всё равно не стану объяснять, слишком долго. Так что вот сейчас, когда мы закончили с основными точками, нам пора вернуться в наше время, туда — откуда пришли. Какая, кстати, была дата? Я забыла посмотреть. — Первое мая, — на автомате ответил парень. — А год? — Девяносто восьмой. — О, — удивилась. — Почти что второе, верно? — Да. А что такое? — Второе мая девяносто восьмого является одной из ключевых точек. Конечных. Многое меняется из мира в мир, но второе мая остаётся. Непонятно, почему именно эта дата, но именно в этот день Волдеморт решает напасть на Хогвартс. Глаза у Шафика расширяются в неверии. — На Хогвартс?! — Именно, — пожимаю плечами. И переношу нас в тот день, откуда мы начали это путешествие.

***

S: Ну что, братцы кролики, где вы? H: Нахрен свалили подальше. D: После того, что там творилось, я решил, что впринципе мне мои драконы дороже, чем Англия. H: Как завуалированно ты сказал, что свалил в Болгарию. D: Ты сам сказал, что у вас безопаснее. H: А ты не слишком то и искал эту самую безопасность. D: Главное, что нашёл. H: Нашёл кого? D: Безопасность. H: Ну-ну. Сделаю вид, что это комплимент. S: Ну вы, парни, дали маху... Даже я такого не ожидала! H: А нечего оставлять нас одних на несколько лет. Ты где вообще?! S: Направляюсь к Хогвартсу. Волдеморт должен будет появиться там завтра. D: Помощь нужна? S: Нет. Будьте в безопасности.

***

Мы сидели на Астрономической башне, наблюдая за рассветом. Изредка Хью задавал какие-то вопросы, а я отвечала. — Послушай, — продолжил он в какой-то момент. — Эта твоя способность. Как она работает? Как ты вообще умудрилась развить её до такого? — Хочешь жить, умей вертеться, — ответ мой, на этот раз, был коротким. Хью не понял. Или скорее сделал вид, будто не понял. Я вздохнула. В который раз за последнее время. — Мне пришлось развить её до такого уровня, чтобы выжить. Мой мир — жесток. Каждый второй — убийца, каждый третий — отбитый головорез, каждый десятый — бессмертный. Там или ты, или тебя. Я не хотела убивать. Когда только оказалась в том мире, правда не хотела убивать. Для меня убийство вообще было самым страшным грехом. Поэтому я сказала себе: кровь из носу, но добьюсь такой силы, чтобы никогда не убивать. Чтобы враги мои боялись одного лишь имени и никогда даже не думали о схватке со мной. Но к тому моменту как я получила эту силу, руки мои уже были в крови, а сама я стала относиться к убийству проще. Такова учесть каждого, кто там живёт. Я некоторое время молчала, обдумывая свои дальнейшие слова. — Когда я обнаружила эту способность, я сделала так, чтобы сохранить себя. Сохранить свою личность — ту, кем я была когда-то давным-давно, ещё в самом начале. Я хотела сохранить свой взгляд на мир, сохранить свои мысли, чувства и человечность. Я попыталась это сделать. Но я, обычная девочка из современного мира, не знающая боли, горя и смерти близких, совсем не понимала, что это невозможно. Я могла бы тогда сломаться... Нет, не так. Я сломалась. Попав в тот мир, я сломалась, перестала быть собой. В своём желании сохранить себя, не потерять здравый смысл и сохранить едва поехавшую крышу... Я перестала быть собой. Раз за разом я меняла в себе что-то этими самыми руками. Заглушала какие-то мысли и чувства в собственной голове, уничтожала страхи на корню. А ведь человек должен бояться. Я не боялась почти ничего. Конечно, я понимала, что делаю. И всё же, знаешь... Я стала программой. Набором кодов в компьютере. Я сама прописала себе все эти коды и теперь следую им. Так боялась измениться, что в итоге потеряла себя ещё в самом начале. Я всё время боюсь, что утратила свою человечность. Скажи мне, Хью: как я выгляжу в твоих глазах? — Вполне человечно, — пожал он плечами, стараясь сохранить ровный голос. Он не смотрел мне в глаза, ведь они были полны боли и печали за меня. — Ты кажешься очень сильной и смелой. Во всех смыслах. Кажешься той, кто любит жизнь. Даже сейчас, будучи по локоть в крови. Но у меня не руки были в крови. У меня вся жизнь была в крови. — Я не святая, — шепчу ему в ответ. — Если мне будет нужно, я сотру всю твою память и создам из тебя новую личность. Совершенно другую. И ты ничего не сможешь сделать. Я могу с лёгкостью подправлять, исправлять, заменять воспоминания. И не только воспоминания. Ещё и ваши мысли, и чувства. Даже привычки, те, которые делают нас людьми, тоже поменять. А ты об этом даже не узнаешь... — И всё же ты этого не делаешь, — качает головой парень. — Ты спрашивал: как работает способность. Именно так и работает. Совершенно бесчеловечно. Когда она у меня только появилась, я была рада. Ведь как же! Можно узнать кто говорит правду, а кто ложь. В моей профессии — да что там, жизни — такая способность была бы как никогда кстати. Но не всегда приятно знать то, что чувствует человек. Когда я ещё не умела контролировать это, часто страдала от головной боли. Эмоции были такими яркими и их было так много... Кровь часто была моим спутником. Пока я не научилась контролировать эту силу. Знаешь, я тогда была наивной. Я тогда была очень-очень доброй и очень-очень наивной. Знаешь, какой была моя первая мысль? — Какой? — «Раз я буду знать кто что думает, значит никого не пойму неправильно. А значит — никого не обижу», — поделилась своей абсурдной детской наивностью. — Так я думала. Разве не глупо? — Глупо, — согласился Хью, усмехнувшись. — Вот именно. Это потом я поняла, что так жить непозволительно для убийцы. Совсем. Так могла думать только та девочка из современного мира, пределами мечтаний которой был престижный университет и замечательный муж. Сора так думать не могла. Не тот мир. Не тот менталитет у людей. Если бы я продолжала так думать, умерла бы, не прожив и нескольких лет. — И что потом? — А потом мне пришлось похоронить свою совесть. Ведь такая способность — победа над врагами. Но на это требовалось время, а оно редко когда бывает на поле битвы. Так что в основном все мы действуем по старинке — нож в печень, никто не вечен. Техники, рукапашка, оружие... Все средства хороши. Лишь бы тот, кто сильнее, не грохнул тебя раньше времени. А таких хватало. Всегда хватает сильных. Всегда хватает отбитых на голову. Хью молчал, и я тоже замолчала. Солнце уже почти встало. — Если убрать все блоки из моей головы в один миг, я попросту умру. Захлебнусь от слёз, от боли утрат, погибну в агонии собственных кошмаров, которые стали моей жизнью. Та девочка, что всё ещё живёт где-то внутри, запертая так далеко, что даже я забываю о ней... Она никогда не сможет выдержать тяжести этих жизней. Я покачала головой, прогоняя мысли. — Знаешь, почему я не могла себе позволить влиять на ваши мысли? — Почему? — Потому что вы напоминаете мне кое-кого из прошлого. — Кого же? — Мою команду. Мою семью. Нелепое стечение обстоятельств — и вот они мертвы. А чуть позже и я. Я не знаю почему вы так напоминаете мне их. В вас нет совершенно ничего, что было в них. И всё же... — Тогда мне стоит только поблагодарить их, — ухмыльнулся Шафик. — Да, пожалуй, — грустно улыбнулась в ответ. Моя команда, как и я, вся была в крови. Эти же ребята были чисты и ещё так наивны. Я совершенно не хотела портить их, не хотела менять. Я хотела оставить им их жизни, мысли и чувства. Лишь бы они оставались самими собой. А все измения чтоб проходили только по их собственной воле. — Ты доверяешь мне, Хью? — вдруг спросила, удивившись собственному вопросу. — Только если ты не внушила мне это сама, — хохотнул парень. — Я бы никогда на свете, Хью, — покачала головой. — Тогда ответ очевиден, разве нет? Если ещё вчера я сомневался в тебе, то сейчас с уверенностью могу сказать: я доверяю тебе настолько, что готов отдать за тебя жизнь. — Не надо жизнь. Мне хватит и слов.

***

Когда стрелка часов указала семь утра, Хью поднялся с каменного пола. — Нам пора? — он подал мне руку, за которую я тут же ухватилась. Рывком поставив меня на ноги, отпустил. А я ответила: — Пора. Хью пошёл к двери, не дожидаясь. Я сделала шаг вперёд, как вдруг по спине прошёлся могильный холод, выбивая из тела дух. Я помню это чувство. Никогда в жизни не забуду. Такое же я ощущала в тот самый день, когда выходила из дома на работу. Такое же, когда мы с командой выдвинулись на задание. — Ну что? Расправимся со всем по быстрому и домой? — Лис закинул за голову руки и подставил лицо под тёплое солнце. — А то! — хлопнула его по спине, улыбаясь во всю ширь. По спине табуном проскочили мурашки. Ледяные. Пугающие. Заставляюшие застыть на месте. — Ты в порядке? — заметил заминку Лис. Я моргнула. Раз, другой... Но чувство въелось куда-то под кожу и отказывалось уходить. Его словно и не было, но остаточное чувство мерзко липло к самой душе. Я встряхнула головой, выкидывая мысли. Пожалуй, именно это стало моей второй ошибкой, после непроверенных печатей. И прямо сейчас я вновь ощущала это чувство. Что-то будет. Что-то случится. И это что-то — моя смерть. Нет, я не готова просто так уходить. У меня ведь только-только появился маховик. Я могла бы попутешествовать, могла бы найти свой мир. Мне ещё нужно столько сделать в обоих мирах! Например, попрощаться со всеми... На самом деле, я не так уж и привязалась к этому миру. Просто мне нравятся здешние люди. Не так сильно, как моя команда, но я, безусловно, привыкла к ним. Детишки, которых я вечно оберегала. Старшекурсники, которые выручали меня. Профессора, позволяющие делать так много. Петуния и Вернон. И Дадли. Он стал мне младшим братом, правда. Но смерть не станет ждать. Она всегда забирала меня в конце дня. Сейчас будет также. Я успею попрощаться. В крайнем случае... — Гретта? — окликнул Хью. Он уже успел пройти некоторое расстояние, прежде чем заметил, что я не иду. Он вернулся за мной, а я застыла на месте, не в силах обернуться. — Всё нормально? — уточнил он, подходя ближе. Я покачала головой, мол, ну разве может быть хоть что-то в порядке? — Дай мне минуту. Всего минуту, и можно будет идти побеждать. Он дал мне целых пять. А потом я молча улыбнулась, перекинула косички за спину и решительно шагнула на выход. Пора со всем покончить.

***

Всё закончилось очень быстро. На самом деле быстро. Появился Волдеморт, забабахал великую речь о том, что некому их защитить, так что пора всем пасть ниц к его ногам. А потом пафосно появляюсь я, хватаю Нагайну, активирую барьер, в котором так хорошо и замечательно оказались все Пожиратели. У меня не было необходимости тянуть кота за яйца. Мы с Флимонт давным давно всё обсудили и пришли к выводу, что главное — уничтожить крестражи и главный сосуд одновременно. А потому ещё вчера я собрала все крестажи так быстро как могла, поставив новый рекорд. Было бы ещё перед кем похвастаться... Волдеморт и крестражи оказываются в одном барьере. Я молчу. Мне нечего ему сказать. Мы с ним даже не знакомы. Может быть, мне было бы его жаль, но прямо сейчас мне жаль только себя. Ту себя, которая вот-вот умрёт следом. — Не возвращайся в этот мир, — всё же произношу слова, появившиеся в голове. А затем поджигаю адским пламенем всё внутри. И оно горит. Хорошо горит. Ярко и мрачно. Волдеморт смотрит мне в глаза в какое-то время, а затем пламя настигает его, и крик вырывается из его рта. Крестражи вопят, осколки души роятся по небольшому замкнутому пространству, но я лишь смотрю. Я смотрю на полыхающий огонь, который не оставил после себя ничего, но до сих пор не затух, поедая землю и пытаясь сожрать мой барьер. Не выйдет. Он выдержал аматерасу Учих, выдержал бомбу биджу. Что ему ты, милый огонёк? Огонь будет полыхать ещё долго. Пока я сама не умру, он будет питаться моей силой. Так пускай он съест всю гниль, что была заключена здесь ранее. Волшебники ликовали. Страшный день перестал быть страшным. А из-за угла замка на меня смотрела Элизабет Флимонт. — Прощай, — прошептала она. Элизабет смотрела на меня печальными глазами и не подходила близко. Стояла так далеко, но мы обе видели и чувствовали друг друга. И я знала, что она знает. Знает, что я вот-вот умру. Уйду из этого мира и больше никогда не вернусь. Она чувствует это также хорошо, как всё время вокруг. Мне такого уровня уже никогда не достичь. Моё время подходит к концу. — Прощай, — ответила я. Как жаль. Элизабет только обрела кровинку, как она уже умирает. — Прости, Элизабет. Я не хотела, чтобы так вышло. — Ты не виновата. Всему своё время и место. Ты пришла в этот мир, помогла нам, спасла его. Мы обязаны тебе слишком многим, чтобы когда-нибудь расплатиться. И очень жаль, что у нас даже не будет такой возможности. — Ничего. Уж это я точно как-нибудь переживу. — Ты главное живи, — вдруг сказала она. — Живи так, как не жила никогда. Обрети наконец свободу и уверенность в завтрашнем дне. Они тебе очень нужны. И не забудь вспоминать меня иногда. Может однажды мне удастся найти твой мир и мы ещё встретимся? — Я буду рада видеть тебя в любой день и время. Не забывай меня хотя бы ты. — И ты меня. Кто, кроме тебя? Мы тихо посмеялись, обменявшись последними улыбками. — Ступай, Гретта Поттер. До встречи. — Прощай, Элизабет Флимонт. Она исчезла в тени замка, а я медленным шагом направилась туда, где встречала рассвет.

***

— Все в Большом зале. Мы ждём только тебя. На пол пути к Башне меня перехватил Хью. Уйти тихо не вышло. А может мне и не стоило. На душе заскребли кошки. Да какое там — словно целая Треххвостая рвала душу на кусочки. Медленно, со вкусом... Как умеет только она. Я обернулась, стараясь спрятать лихорадочный блеск глаз. Хотя бы сегодня... Хотя бы сейчас я не буду слишком сильно прятать собственные эмоции. — Я не пойду, прости, — покачала головой, улыбаясь. — Я сейчас не смогу туда пойти. Я там не нужна. Он открыл рот. Хотел спросить «Всё хорошо?», но вовремя закрыл рот обратно. Понимал, что глупый вопрос. Но... это ему так казалось. Он думает, что это всё из-за только что случившегося. Но нет. Вовсе нет. На самом деле, ведь почти ничего и не случилось. Подумаешь, Волдеморта победила. Где он, а где, скажем, Зецу. Так, ерунда. Всего-лишь блоха, каких много. Столько возни, а сам по себе он ничего не стоит. Я стояла на Астрономической башне, вглядываясь в склонившееся к горизонту солнце. Оно ещё не заходит, нет. Но уже близко. В прошлый раз было так же... Первая капля дождя упала с неба в тот самый момент, когда за Хью закрылась дверь. Он всё-таки вернулся за мной. Снова. — Всё ведь закончилось? — начал разговор Хью. — Да. Всё закончилось. Я не смотрела на него. Просто не могла. Не сейчас. Не тогда, когда всё должно завершиться. — Проблема уничтожена, этот мир может выдохнуть. Ему больше не угрожает Волдеморт. — А что-то другое? — От этого люди никогда не будут застрахованы, — пожала плечами, а потом печально добавила. — Тем более маги. Хью невесело усмехнулся. — Вот что, Хью, — обратилась к парню, всё-таки обернувшись. — Проследи, пожалуйста, чтобы всё было хорошо. Следи за всем. Я знаю, ты справишься и не допустишь того, что допустил Дамблдор. Он, безусловно, слишком добр был тогда, и слишком жесток позднее. В том нет его вины, он тоже человек. И ты тоже. Но Хью. Будь справедлив. Будучи в Отделе Тайн ты узнаешь много того, чего не хотел бы знать. Будь осторожен. Я верю в тебя, как ни в кого другого в этом мире. Ты справишься. — Зачем? Проследи за всем сама, — повёл плечами Хью. Он шёл сюда воодушевлённый, наверняка хотел поделиться какой-то радостной новостью. Я не ответила. — Ты прощаешься, — понял он. Его слова были лишены эмоций. Он смотрел на меня, но я не смотрела на него. — Почему ты прощаешься? — Моё время подошло к концу, — честно ответила. — Я не останусь здесь. Я не отсюда. То, что было мне уготовано, я исполнила. Остальное за вами. — Вот как... А как же все остальные? — Кто именно? — Мы все. Твоя семья, например. — Они забудут меня. То-есть, будут помнить, но никогда не будут зацикливаться на этом. — Твои друзья? — Братья Уизли мальчики взрослые, уж им-то я точно не нужна. Мои однокурсники едва ли вспомнят обо мне лишний раз, а что на счёт той странной компашки во главе с Гермионой и Тони... Они тоже прекрасно проживут свои жизни без меня. — Что на счёт нас? Меня, Берта и Лари? — Обещай, что помиритесь. Не рассказывай им обо мне слишком много, не хочу, чтобы и они разочаровались во мне. — Нет. Я не буду с ними мириться. Возьми и помири нас сама, — это прозвучало так нелепо из уст Хью, что я растерялась на мгновение. А потом улыбнулась. — Пообещай. Я прошу тебя от всего сердца. Он молчал. Смотрел на меня растерянно и печально, но молчал. Пытался найти ответ на какой-то внутренний свой вопрос. И видимо не находил. — Тебя здесь совсем ничего не держит? — спросил он. — Дело не в этом, Хью. Точнее, не только в этом. Я бы может и осталась, но у меня нет такой возможности. Мне пора идти дальше. И, кто знает, куда меня занесёт в следующий раз. Хотелось бы уже отдохнуть от всего... — Что мне сказать Ларри и Берту? — Скажи, что я уехала. Очень далеко, в путешествие. И Сириусу тоже скажи. Ему будет тяжело, но объясни ему. Пускай Римус присмотрит за ним. — Они не поверят. — Тогда решай сам, — я пожала плечами, пробежав взглядом по лицу Шафика. Он старался держать маску, но эмоции внутри него бушевали. — Я уже сказала тебе: не говори им слишком много. Пускай я останусь хотя бы для них странно умной девчонкой Поттер, которая всё время путалась в собственных конечностях. Хью приподнял уголок губ в намёке на улыбку. — Когда ты уйдёшь? Вновь пожала плечами. — Скоро. — Когда? — потребовал он. — Я не знаю, — устало покачала головой. — Просто чувствую, что это будет уже очень скоро. Может быть даже сейчас..? Мы оба застыли, вслушиваясь в посторонние звуки, но ничего не случилось даже спустя минуту. — Иди, Хью. Отпразднуй победу, стань самым крутым в Отделе Тайн, найди свою вторую половинку, воспитай детей и вообще — проживи эту жизнь достойно. Он по доброму ухмыльнулся, вскинув одну бровь. Я улыбнулась в ответ. — Прощай, — поторопила его. — До встречи, — покачал головой парень. Он сделал шаг назад, на мгновение замер, а затем сократил расстояние между нами, заключая меня в объятия. Я застыла, совершенно не ожидав подобного манёвра от Хью. А потом мне вдруг подумалось, что меня давным-давно никто вот так не обнимал... Я обняла Хью в ответ, слегка похлопав его по спине. — Всё будет хорошо. И у тебя, и у всех остальных, и у всего мира. Просто... Живите полной жизнью, хорошо? Не закрывайся от друзей, Хью. — Кто бы говорил, — проворчал он. — Ты тоже не закрывайся. У тебя ведь совсем нет друзей... Где бы ты не оказалась, найди себе их и держись рядом с ними. — Я постараюсь, — невесело усмехнулась. Он сжал мои плечи сильнее. — Я обещаю, Ри, — прошептал он мне. — Обещаю помириться с Лари и Бертом. Обещаю стать самым крутым в Отделе Тайн. Обещаю найти своё счастье. Обещаю проследить за всем, что ты оставляешь после себя. Только и ты, пожалуйста, пообещай, что найдёшь своё счастье. Хью отстранился, заглянув мне в глаза, но всё ещё не отступая ни на шаг. Он ждал ответа. Я устало улыбнулась, в который раз за день покачала головой, мысленно посетовала на взрослых детей и прошептала: — Обещаю. Обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы найти своё счастье, если останусь жива. — И на том спасибо, — кивнул он. Снова обнял. Всего на несколько мгновений, но мы оба понимали, что больше тянуть не стоит. — Иди же, Хью. Насладись этим вечером и ни в коем случае не грусти. Я буду рада, если ты будешь вспоминать обо мне хотя бы иногда. Но не вспоминай слишком часто. — Я не думаю, что это возможно, — покачал головой парень. Он отступил назад, сделал несколько шагов, развернулся и пошёл к двери. Хью обернулся на мгновение, грустно улыбнулся, получив ободряющую улыбку от меня, и скрылся за дверью. Я знала — он не ушёл. Стоит сейчас за дверью, вслушивается в звуки и не может заставить себя уйти. Не хочет бросать меня здесь одну. Я вновь покачала головой, подумав о том, что рассказала этому парню слишком много о своей жизни. Но он, конечно, заслужил ответов. Только не заслужил таких печальных. Когда-то давно, ещё до путешествия с Элизабет по мирам и времени, я вдруг осознала, что я не знаю что делать дальше. Вот так просто. Я смотрела на своих однокурсников, смотрела на счастливые и довольные лица, слушала их планы на жизнь, а сама стояла и понимала: я не вижу своего будущего. А сейчас я стояла на астрономической башне и смотрела куда-то вдаль: то-ли на заходящее солнце, то-ли пыталась там что-то разглядеть. Может надеялась, что мне дадут какой-нибудь знак. Казалось бы, всё, Волдеморт повержен окончательно, все живы здоровы и можно жить дальше! Но жить дальше не представлялось возможным. А даже и если бы да... У меня не было осознания как это делать. Я ведь всегда куда-то стремилась, за чем-то гналась. У меня всегда были «начало» и «конец». Тот конец, который подразумевает под собой конечный результат. Чью-то победу, чьё-то поражение. За все три жизни у меня не было планов на жизнь. Казалось, это «что-то» никогда не закончится. Сейчас это кажется глупой мыслью, но я ведь имела все основания так считать. В первой жизни я была обычной студенткой с работой, рвущейся за красным дипломом и стабильной жизнью. Может хоть там у меня получалось что-то? Но оглядываясь назад, я понимала, что нет, даже тогда я не до конца осознавала, что делать со своей жизнью. Во второй жизни у меня была чёткая цель: не допустить никаких войн, сохранить мир и гармонию, перебить всех тварей. Я сделала всё возможное, а потому и жить дальше мне не дали. А здесь это было уничтожение Волдеморта и любой последующей угрозы от него. ...а дальше? Я никогда не задумывалась над этим всерьёз. Конечно, у меня часто всплывали мысли вроде того, что я буду делать после такого-то этапа жизни, но всё это казалось таким далёким, что не было смысла сильно углубляться в эту тему. Да, я когда-то решила, что если вдруг что, то смогу уйти в артефакторику или что-то такое, но… Сейчас я просто банально не вижу в этом смысла. Моё существование в этом мире подошло к концу. Я здесь больше не нужна. Я выполнила свой долг (который, как мне казалось, сама же и взвалила на себя) и теперь готова идти дальше — в другой мир, творить чёртово добро там. Или умереть окончательно. Пожалуй, такой перспективе я была бы рада больше. В конце концов я почти смирилась с этим. Ведь... Зачем меня из раза в раз отправляют в разные миры? Ведь, наверно, именно ради этого, правда? Сохранившая рассудок и трезвый ум душа, которая всё ещё полна любви, счастья и прочих эмоции... Это ведь так странно, правда? Многие на моём месте бы давным давно сломались. А я не сломалась. Это ведь так весело, правда? Наблюдать, как я трепыхаюсь, здесь, в этом чёртовом мире. Это ведь так забавно, да? Ломать кого-то, словно он ненужная кукла... А может вы специально меня бросаете по всем этим мирам, зная, что я не сломаюсь? Но вы ведь знаете. И я знаю. Мы все знаем, что я уже давным давно сломалась, просто пока что держится эта маска, именуемая моей способностью. Может вы готовите меня для чего-то очень страшного? Такого, чего я ещё не видела. Так я скажу вам, что это бесполезно. Я сломана и порвана. Я устала и выцвела. Оставьте меня в покое. Сильный ветер появился из ниоткуда. Ледяной, почти могильный, ветер пробирал до самых костей. Я готова была поклясться, что это был не обычный ветер. Он был настолько сильным, что меня толкало вперёд, к краю башни. И стоило мне только подумать о том, чтобы приклеить себя к полу магией, как я ощутила отчётливый толчок в спину. Я крутанулась в воздухе, стараясь разглядеть того, кто это сделал, но собственные волосы заделались в предатели и загородили обзор. У самой земли я наконец разглядела. То была странная чёрная материя с алыми всполохами, кружившая, подобно вихрю. Но я готова была поспорить, что за ней скрывалось настоящее обличие этого существа. Закрывая глаза, я лишь подумала о том, что, пожалуй, мне бы всё-таки хотелось знать, зачем я из раза в раз всё это делаю. Куда-то бегу, стараюсь... Может хоть раз пожить в тишине и покое? Забыть про весь мир, про их проблемы... Это ведь их проблемы, не мои. Я могла бы уехать куда-нибудь к морю, в тихую деревушку... Да, где-нибудь в Японии. Может, даже открыла бы какую-нибудь уютную забегаловку или кафе. И плевать я хотела на всех, кто придёт с какой-то нереальной в решении задачей. Да... Сделаю всё, чтобы это сделать в следующем мире. Оказывается, у меня тоже могут быть такие простые и мирные планы на жизнь... ...На собственную жизнь. Не чужую. А на свою собственную.