Зеленая шиза

С начала объявления войны прошло около недели. И верно, боевые действия шли полным ходом: каждое утро в оранжерее погибали редкие сорта орхидей, пасленов, редких винных ягод и фруктовых деревьев, аромат которых будоражил школу не первый год, но заплодоносить они должны были только вот-вот. Сначала Флора гадала, что случилось с ее питомцами: паутинный клещ? неудачная подкормка? опять младшекурсницы забыли закрыть окно, и побеги зачахли от холода? Отрава Рокси была неуловима, и почти каждый день раздосадованая фея все больше сомневалась в своих талантах, пока нежные пальчики Блум стирали с ее щёк слёзы. — Блум, я не понимаю, где я просчиталась?? Дикий ЯмиЯми но Ми, ради которого я так долго рвала жопу на кафедре, чтобы его заказали, умер! А я ведь только-только высадила его в кадушку, окружила обогревателями! Она размазала розовые тени, и ее глаза казались еще больше и жалостливее от слёз. — Ночами не спала, пока плод не закрепится, регулировала потоки магии и ультрафиолета, чтобы семя быстрее пришло в себя после перевозки..! А..Оно! А я все выходные сверхурочно занималась, чтобы мне доверили! Оно!! Пухлые губы Флоры снова затряслись, сжимаемые спазматическим плачем. — Фло, родная...- Блум гладила подругу по спине и плечам, вытирала слезы и украдкой целовала в пушистые волосы. Ее сердце сжималось при виде рыданий Ягодки, но внутри она терялась от внезапной тактильной милостыни. Ей бы так хотелось почаще обнимать Флору и видеть ее такой уязвимой... И внезапно мягкой. Спустя неделю налеганий на молодую земную телятину, крылышки гиппогрифов, таящие на языке шашлычки из джекалопов и филе гидры что-то изменилось в теле феи. Блум замечала, как юбка все чаще задиралась выше к талии, плотно облипая округлившиеся бедра, а из топика при неосторожном движении вываливалась грудь, сейчас так конвульсивно прыгающая поверх тесной одежды. Закрыв глаза, Блум могла представить, как, нежно касаясь животика и талии подруги, можно почувствовать, что больше он не плоский, а скорее, мягкий, хотя сейчас прячется за высоко задранной юбкой. Фея огня осторожно провела вдоль позвоночника Фло. "Мягче, чем обычно, - подумала она, - такая нежная... и теплая... вот бы, - она провела ниже, усилием воли заставив ладонь упокоиться на копчике, - погладить ее без..." Блум почувствовала, как ее рот наполняется слюной. Мысли о чем-то, что никак не должно было произойти с ее подругой, вызвали только стыд. В последнее время Флора все чаще оказывалась на кровати рыжей, жалуясь на мор в оранжерее и свою перед ним беспомощность. А Блум была рада новым объятиям, хотя и старалась прятать свое навязчивое желание снова как бы случайно коснуться Фло. Особенно, когда с ее чудесной Ягодкой происходили такие метаморфозы. Флора утерла нос. Под кроватью зашуршал тайничок: Блум высунула отуда две пачки острых сушёных колбасок к пенному. — Что это? — Это мне папа... прислал с Земли. Я любила их тырить в детстве, когда он дома выпивал с друзьями за футболом, - Блум улыбнулась и поправила волосы. Попробуй, мне кажется, тебе понравится. Пара острых охотничьих колбасок отправились в рот феи природы. — Я правда не знаю, что делать, Блум. Если так будет продолжаться, преподы меня просто выгонят из оранжереи, раз я такая лохушка. — Ты не лохушка, солнышко, - Блум прикусила губу, ругая себя за внезапно вырвавшееся нежное слово. Просто в цветнике бушует какой-то мор. Опять Трикс напакостили, мб... — Может быть... точно они! — две новых колбаски заняли место предыдущих. Округлившиеся щечки казались особенно милыми на дующемся лице феи. Особенно, когда она так воинственно хомячила тугие, пахучие колбасни к пиву. — Точно! Пивас! - Блум хлопнула себя по лбу. У нас на земле такую фигню точат с пивом, а я че-то затупила. Она широко улыбнулась, выуживая из-за тумбочки 2 полторашки темной "Охоты". — Ого! Ниче себе тебе родители в уник передают. — Это не родители, это кореша, - засмущалась Блум. Меньше всего в глазах подруги ей хотелось стать гопницей из семьи алкашей. — Какие еще у тебя там секреты под кроватью, рыжая? - хихикнула Фло, ныряя вниз, задрав таз. Теперь юбка сползла окончательно, еле прикрывая округлившиеся ягодицы и девчачьи трусы с сердечками и оборками. Не такие роскошные, как леопардовые стринги Стеллы, периодически валявшиеся в разных углах комнаты, а скорее просто олицетворение мягкого и женственного характера Флоры. — Не упади только, - поджала коленки Блум. "Лучше свои коленки рассматривай, дура, чем ее жопу," - пронеслось в рыжей растрёпанной голове. У меня "гараж" тут еще, со смородиной. — Вижу! Пары бутылок выкатилась на постельное рядом с пачками колбасок и кыром-сосичкой. В воздухе запахло брагой. — Я не часто пью, не думай. Кончики ушей и нос феи природы, еще не до конца просохший от слез, зарумянился. — У тебя сегодня был трудный день, да и остальные придут только под вечер. — А где они?? — Нуу... Блум потянула "охоту" из соски. Лейла на бокс съебала, Стелка шопится... Рокс сюда не зайдет, а Текна и Муза пишут трек, вроде. – Ого... а че пишут? Флора, закинув в себя по неопытности уже полбутылки земной сивухи, икнула. — Нуу, я крч посоветовала им объединиться и рубить ню. Не налегай сильно, сплохеет ведь. Текна-то стабильно ебашит дапстеп, а у Музы вроде рифы новые появились, в эфэлке сводит сидит... Фло, серьёзно, ты сейчас накидаешься. Рыжая отодвинула бутыль от губ феи, та только хохотнула и поудобнее устроилась на подушке, вытянувшись во весь рост. Внутри нее что-то заурчало и булькнуло со смешным звуком, как шарик с водой. Обе смутились. Матовая загорелая грудь феи вздымалась ровно, как парус. Стягиваемая лифчиком изнутри и топом снаружи, она казалась податливой и мягкой. Пуговицы топика натянулись снизу, и переводя в талию, из-под них вываливался упругий животик, вместивший в себя ужин, снеки и почти уже 2 литра сивухи. От вздутия ниже в него снова врезался ремень юбки, оставляя на коже красные следы. Флора поерзала, пытаясь расслабить юбку: сильнее всего давило у пуговицы. Из-за ляжек снова сверкнули розовый бантик трусов — Блум тактично отвела глаза. — Алкашку забрали, цветы сдохли... Обними меня хотя бы, Блум! Фея огня подползла к подружке. То ли от "гаража", то ли ли от теплого одеяла и близости тела Фло, то ли еще от чего, в синей мастерке Блум стало очень душно, но по коже противно прошла холодная, поднимающая мурашки волна. Щека Флоры была как будто накалённой и бархатной от девичьего пушка. Фея провела большим пальцем по животу подруги, обнимая как можно крепче и недвусмысленнее. Под ее ладонью что-то заурчало, отдавая пузырями колик в бока феи. Флора закусила щеку от стыда, но сильнее стыда был дискомфорт осознания, что вещи неспроста стали уже. И пуговица так врезается ей у пупка, что теперь в талии она кажется похожей на кекс, поднявшийся из формочки при выпекании. И сейчас на это безобразие опустились пальцы рыжей, как будто не замечая очевидного. "Завтра же сяду на диету... А как тогда война с зоофилкой? Ммм... может есть поменьше сладкого? Точно, просто урежу углеводы, и еще спортом займусь, и еще..!" — Ягодка, ты такаая красивая, пиздец просто...