Эксперимент

Для конца осени вечер был на удивление теплым и идеально вписывался в формат спонтанного междусобойчика на природе возле костра, под который берлога Винни и ее окрестности подходили как нельзя лучше. Да и повод нашелся быстро: парни притащили Винни новый диван взамен старой рухляди, на которой и одному-то сидеть было невозможно без риска напороться на торчащие пружины. Обмыть это дело, особенно после того, как Винни узнал, где Эш его надыбал, казалось святым долгом, поэтому дивану устроили настоящий день рождения с тостами, приглашенными гостями и жареным зефиром. Мечта, а не праздник. Остальные собрались буквально за сорок минут и к наступлению сумерек уже успели прилично надраться и натворить дел. Благо, в лесу их последствия оказались губительными лишь для них самих и виновника торжества. Да и чудить сильнее обычного никто в настроении не был. Темнота брала свое, принося их перевалочному пункту покой и умиротворение, столь редкие для их жизни, и потому особенно важные. Разговоры и смех постепенно стихали, уступая место не менее душевному молчанию и серьезным разговорам. Радио трещало невнятные песни, которые каждый слышал по-своему и подпевал тоже что-то свое. Воздух казался нестерпимо горячим, а пиво из мини-холодильника наоборот ледяным. А всё это вместе казалось самым прекрасным контрастом из всех возможных. В подобные моменты Винни мог поклясться, что он абсолютно счастлив, но даже на таком уровне общение последнее время быстро выматывало и потребность побыть в одиночестве уже начала мешать наслаждаться обществом. Поэтому он не слишком расстроился, когда вся их шайка-лейка по одному начала отваливаться спать. Естественно, пришлось встать и проконтролировать, чтобы все нашли хоть какое-то подобие спальных мест, и проследить за теми, кто ни в спальных местах, ни в собственном комфорте уже заинтересован не был. Но и здесь все прошло глаже некуда, и вот Винни наконец-то один. Во всяком случае, снаружи, а этого было вполне достаточно, чтобы вечер стал ещё более прекрасным. Как говорится, гостям рады дважды. Он неспеша обошел свои владения, подбросил дровишек в бочку и с чувством выполненного долга развалился на свежеукраденном диване, закутавшись в пару одеял, и воткнул очередной тру-крайм с ютуба. И уже через несколько минут понял, что, как и всегда, одному ему быть тоже не так уж и нравится. Сразу захотелось поговорить с кем-нибудь, а не тупить в телефон до рассвета, пытаясь уснуть. Или хотя бы косяк, чтобы расслабиться… — Зайка, дунуть не хочешь? — Томмо в экстрасенсы, что ли, заделался? И подкрался незаметно, обычно все кусты ломает и спотыкается на каждом шагу. Но отказываться, как и разбираться, откуда он взялся и где пропадал последние пол часа, в такой ситуации точно грех. Винни приглашающее хлопает по дивану рядом с собой и старается освободить побольше места, но Томмо всё равно садится вплотную. — Я до машины ходил, подумал, ты захочешь попробовать. Говорят, неплохая штука. Томмо демонстрирует увесистую железную банку с травой и поддевает крышку. Принюхивается с видом знающего человека, хотя смыслит в этом маловато, чтобы что-то понять по запаху. — Давай сюда, а то ещё запорешь продукт. — Винни выпутывается из одеял и берет у Томмо жестянку с травой и бумагу, пока тот достает из пачки пару сигарет и тоже протягивает Винни. Он в тон Томмо недоверчиво принюхивается, удовлетворенно кивает и приступает к делу. — Но за нормальную упаковку хвалю, полиэтилен слишком парит, хоть на это мозгов хватило. — Ты меня траву курить учить будешь? Я вещи и посерьезнее практикую, если ты не знал. — Возмущается Томмо чисто из вредности. По химии он мастер, а вот с косяками возится как будто первый раз, да и получается так себе, в лучшем случае в руках разваливается. Не его это, от слова «совсем» не его. А вот Винни в этом хорош. Пара ловких движений, немного слюны и вуа-ля, он чиркает вовремя протянутой зажигалкой и быстро раскуривает. — Хорош. — Первая настоящая затяжка идет так, как надо. Ни убавить, ни прибавить, хорошая трава. Поэтому со второй можно повременить и пока передать косяк Томмо. — Чё, где взял, предатель? Я думал, если ты захочешь перейти на траву, ты у меня закупаться будешь. Я с твоими замашками себе через месяц весь лес куплю, ещё и на трехэтажный дом останется. — Сплюнь! Биполярные дилеры, живущие в лесу, снятся мне в кошмарах. Тем более с трехэтажными домами. — Томмо недоверчиво смотрит на протянутую самокрутку. Зато всё, что можно нюхать, порет не глядя. Поразительный человек, ничего не скажешь. — У типа одного с деньгами проблемы, травой откупается. Тоже а-ля частный предприниматель. Средней… — Томмо затягивается, держит пару секунд и выдыхает. — Руки. Забирай всё, если хочешь. — Томмо пихает банку поближе к Винни и проводит рукой по спинке дивана. — Хороший диван кстати, поздравляю. Побольше предыдущего и поустойчивее, хоть трахайся на нем. — Не сказал бы, по-моему говно китайское. Но на халяву и хлорка творог. — Винни всё никак не может найти удобное положение и уже начинает раздражаться. Больше-то диван, конечно, больше, но маловато на нём места для двоих, особенно если как минимум один человек пытается расслабиться. — За траву спасибо, конечно, но лучше бы ты жопу подвинул. — Да, прости. — Томмо разувается и забирается с ногами, практически сразу отодвигаясь в дальний угол, тем самым оставляя в распоряжении Винни почти весь диван. Возможно, не такой уж он и маленький для двоих, если один человек пытается расслабиться, а второй ростом с табуретку. Винни давит смешок. — Если хочешь, давай молча посидим, я не обижусь. Поразительная чуткость, ну точно в экстрасенсы заделался. Следующие несколько затяжек и перерывы между ними проходят в тишине. Томмо как будто даже дышать перестал. Вот выдает же иногда чудеса понимания. И откуда в нем это? Не из-за работы же? Кстати об этом… — Давно ты такой благотворитель и мужиков в долг шлепаешь? В твоей сфере это вроде табу. — Винни запрокидывает голову и смотрит на небо. Конечно, из-за костра и облаков ни одной звезды не видно, но ощущение все равно приятное, будто покачиваешься вместе с ветками. А вокруг тишина. Никакого шума, кроме треска огня. На душе медленно, но верно становится легче. — Я вообще очень добрый, Вин. — Отвечает Томмо не сразу. Выглядит он умиротворенным, и Винни надеется, что ему тоже хорошо зашло. Не его тема всё-таки. Вообще не его. Трава расслабляет, а Томмо стремится всегда оставаться в нервном возбуждении и максимально возможном напряжении, словно натянутая струна. Винни и без наркотиков такой и совершенно не понимает, как можно стремиться к состоянию раскачавшейся на волнах лодки, которую вот-вот перевернёт. Получать удовольствие от бушующих внутри эмоций и вечно хлещущего через край адреналина в крови, а не ценить тот душевный баланс, который у Томмо есть по умолчанию. Винни для достижения этого пресловутого баланса нужно слишком много вспомогательных средств и факторов, а Томмо бежит от него, как от чумы… По мнению Винни, Томмо вообще сосредоточение вещей, которые у него в голове не укладываются. И главная вещь в этом списке как раз его эро-салон. — Ты добрый? Ты с людей деньги дерешь за всякие извращения. На святом же наживаешься, скотина! — Лениво отвечает Винни. Естественно, он шутит. Но в каждой шутке только доля шутки, Винни и правда кажется, что порно-пыточная Томмо это какой-то отдельный вид зла на земле, раскрывающий в людях все худшее. Для него секс (или во всяком случае то, каким он его помнит) это нечто интимное и не подразумевающее участие кучи посторонних людей, лупящих друг друга по ягодицам. — Я приношу пользу обществу, Винсент, а ты охуевше неэмпатичный засранец! — Томмо встрепенулся и сходу разогнался до режима сутенера-берсерка, даже в голос вернулись рычащие нотки. На него вообще действует марихуана? Винни тоже выпрямляется, на случай, если Томмо решит подраться за свои убеждения. Спокойствие и приятное умиротворение как рукой сняло. И как Винни мог забыть, что работа, а точнее ее осуждение, для него больная тема? — Мой эро-салон дарит людям счастье, а ты нихера полезного не делаешь, так что не тебе мне нотации читать, козлина! — Это каким, интересно, образом эта мерзость помогает людям обрести счастье? — Винни ни разу не лукавит, задавая этот вопрос. Он правда не понимает, почему Томмо делает из обычной дрочильни смысл своей жизни. Он ведь достаточно умен, хитер и амбициозен, чтобы заниматься чем-то большим, не настолько грязным и мерзким. Как минимум, чтобы каждый урод вроде Келвина не считал себя вправе шлёпать его по заднице и половина города не высказывала ему в лицо, что думает о нём и его заведении. Ради чего вообще можно такое терпеть? — Я тебя удивлю, лапуля, но всем нам для счастья периодически необходимо хорошо кончать. — Винни одновременно обожает и ненавидит разговоры про работу Томмо. Обожает за горящие глаза Томмо и за то, как он отстаивает свои точку зрения. Ненавидит за кучу интимных подробностей, которыми он свою точку зрения иллюстрирует. — Не все могут это сделать в кулачок или с любимой женой под одеялом с выключенным светом. У людей есть фантазии, Винсент. Фантазии, которые могут разрушить всю их остальную жизнь. Их семьи, карьеру, бизнес и далее по списку. Я дарю таким людям место, где они могут быть в безопасности и быть собой. — Томмо немного успокаивается, понимая, что нападки прекратились. — А ты обесцениваешь мою работу и очень сильно меня обижаешь. Это не херня, Вин, я важное дело делаю. — И зарабатываешь на этом. — Не может не вставить Винни и тут же жалеет об этом. Судя по взгляду, Томмо вот-вот вцепится ему в горло. Знал бы он, как хорошо выглядит в столь разъяренном виде, злился бы почаще. Томмо вообще сильнее всего нравится Винни именно тем, чем, по идее не должен. Ни с точки зрения представлений Винни о себе самом, ни с точки зрения здравого смысла. — Ладно бы ты с ними хотя бы трахался, тогда я бы понимал, какой в этом смысл. А так… — Почему бы не сказать как есть, раз уж разговор зашёл? Может, хоть одну вещь в Томмо он наконец-то начнет понимать. — Ну вот в жизни не поверю, что кому-то нравится, когда его по жопе лупят резиновым членом. — Странное у тебя видение моей работы, конечно, но я буду охуенно великодушен и объясню, что происходит в моей, как ты выражаешься, «порно-пыточной». — Не увидев сопротивления, Томмо снова немного успокаивается. Кажется, трава всё-таки действует на него по тем же законам, что и на других людей, просто в меньшей степени. Винни впервые задумывается над тем, что, возможно, Томмо был бы и рад расслабиться, но Винни только что сам отобрал у него эту возможность своим неумением строить диалог без давления и подколов. А стоило бы попробовать. — Сначала я общаюсь с человеком, чтобы понять, что ему нужно. И никому из них не интересно просто потрахаться, это они и сами могут добыть в любом переулке за десятку, а то и пятерку. Ты, наверное, очень удивишься, но я ни с кем из клиентов не сплю, для меня секс это тоже не про шлёпание мужиков. Во всяком случае, не только про это. Томмо многозначительно улыбается и Винни одёргивает себя, чтобы снова не вставить свои пять пенсов. А Томмо затягивается и продолжает: — Понимаешь, тут дело не в том, что я такой принципиальный, а в том, что я сам по себе им не интересен. Ну, максимум поболтать после сеансов. — Понимает Винни с трудом, но звучит Томмо более чем убедительно и на удивление осмысленно. Представление о происходящем в его подвалах у Винни и правда сложилось неправильное. — А вот обезличенный инструмент, единственная функция которого — доставлять удовольствие, это то, чего им не хватает. Когда моя личность полностью стирается, им легче быть собой. Я не любовник, я средство достижения цели, и это выводит процесс на совершенно другой уровень. Если бы они могли найти себе любовников или единомышленников, людей, с которыми могли бы всем этим поделиться и осуществить хоть какую-то часть своих фантазий, они бы ко мне не обращались. В этом смысл, а не в том, что я и с кем делаю. Но куда тебе твоей биполярной тыквой до этого допереть. — Томмо даже щелкает его по лбу для убедительности. — Не злись. — Винни трет лоб, но, как ни странно, желания лезть в бутылку больше не испытывает. — Я же не тебя не понимаю, а их и эти, как ты говоришь, «запросы», с которыми они приходят. Для меня это немного слишком, мне более традиционные вещи нравятся. Свидания, долгие прелюдии, разговоры по душам… — Он даже на десяток секунд замечтался. Да уж, с травой и на дольше залипнуть проще простого. Хорошая штука. — Я не понимаю, как вот это вот может быть приятно, у меня от одного вида твоего подземелья мурашки по коже. — И именно поэтому я не предлагаю тебе, как ты выразился, отлупить тебя по жопе резиновым членом. Моя цель понять человека и доставить ему удовольствие, а не что-то в кого-то засунуть. Поэтому мои услуги популярны. — Томмо явно доволен тем, что Винни перестал спорить. Он пару секунд молчит, а потом как бы невзначай добавляет. — С тобой я бы выбрал иной подход. — Ха-ха, блять. — Не самая удачная шутка с учетом того, что Винни уже слишком давно беспокоит проблема, о которой Томмо отлично знает. — Вот только член у меня не встанет ни при каких раскладах, как не изъебнись. — Это вызов? — В глазах Томмо появляется озорной огонек. С ним никогда наверняка не знаешь, шутит он или говорит серьезно, но ведь Винни и не должно это волновать? Ответ же очевиден. — Даже не думай! — Винни произносит это не так уверенно, как следовало бы, чтобы Томмо переключился на что-нибудь другое. И сразу жалеет об этом, потому что теперь Томмо уже невозможно остановить. — А что? — Он пожимает плечами так, будто в его предложении действительно нет ничего такого, и просто мастерски изображает невинность. Змей-искуситель и то менее виртуозно втюхал Еве те яблоки, из-за которых они сейчас морозят задницы не в райском саду. — Лично я не против небольшого эксперимента. Для меня хорошая практика, а тебе я наконец-то докажу, что стоит у тебя член. Все в плюсе. — Начинается, блять. — Вот это уже запрещенный прием, с учетом того, насколько сильно Винни достали разговоры Томмо о том, что у него всё в порядке и нужно просто немного поверить в себя. Как будто это правда так легко. — Ты думаешь, я не понимаю, когда у меня стоит, а когда нет?! — Утренний стояк же есть? — Томмо становится на удивление серьезным. Да уж, это, в отличие от травы, абсолютно его тема. Настала очередь Винни быть не в своей тарелке. И почему он вообще думает над тем, как ответить на этот вопрос, а не шлет Томмо куда подальше? — Бля, ну да, но я же рассказывал, я даже толком ничего сделать не успеваю… — Винни смотрит на дотлевающий окурок у себя в руках и никак не может решиться хоть на какой-то ответ. С одной стороны, Винни на грани отчаяния и помощь ему и правда не помешает, а с другой, рассказывать этому неуёмному секс-энтузиасту про свои проблемы достаточно сложно, даже после пива и косяка. — Отлично. — Томмо ободряюще хлопает его по плечу. — В башке у тебя проблемы, а не в члене. И это охуеть как быстро лечится. Так что, может, попробуем прямо сейчас? Обещаю, я не буду заставлять тебя, в любой момент можем остановиться. — Ты типа будешь со мной что-то делать? — Винни решительно перестает понимать, что происходит и зачем он вообще продолжает этот разговор. Он ведь не собирается соглашаться. Но Томмо… Томмо как всегда одновременно притягивает и отталкивает, и Винни наконец-то позволяет себе задуматься о том, что долгое время от себя гнал. Томмо всё это время нравился ему не только как человек, но и в несколько ином смысле тоже. В каком именно, Винни не знает, да и можно ли вообще хоть что-то понять, когда речь идёт о Томмо? К тому же пугает он Винни гораздо сильнее, чем привлекает, и это ещё одна причина, по которой Винни ничего так и не смог понять даже в своём собственном отношении к нему. — Сначала мы поговорим, хорошо? — Томмо предельно мягкий и располагающий к себе. Как и всегда в похожих ситуациях, Винни уже не терпится вывернуть перед ним душу. Обычно на этой стадии их разговоров Винни предпочитал переводить всё в шутку и делать вид, что ничего не было, но сейчас он медлит. — Я правда хочу помочь и могу это сделать. Так что, может быть, мы попробуем? Винни всё ещё колеблется. Ему осточертело не столько отсутствие нормальной половой жизни, сколько желания ей жить. Осточертело бесконечное ощущение тревоги и то, что любая попытка сблизиться с кем-то заканчивается катастрофой. Да и даже если встанет у него член, толку-то с этого? Всё равно ничего не выйдет, слишком много плохих мыслей будет лезть в голову, а людей с фетишем на панические атаки во время секса Винни ещё не встречал. По всему выходит, что Томмо с его радикальной толерантностью — его последняя надежда. — Да, хорошо, но у меня в голове полный трендец, мой психолог уже два года ничего там понять не может. — Произносит Винни на выдохе, едва сдержавшись, чтобы не зажмуриться. К чёрту, гори оно всё синим пламенем, пусть делает что угодно, хоть за яйца вешает, хуже уже не будет. Да и, если вдуматься, этот эксперимент им обоим пойдет на пользу, и пока Томмо будет пытаться поднять то, что не поднимается, Винни попробует разобраться в своих чувствах к нему. Возможности лучше уже точно не будет. Что он там от него хочет? Винни тушит окурок, кладет на стол телефон и всем своим видом старается показать готовность к дальнейшему диалогу. Уверенности мало, но пусть всё идёт туда, куда идёт. Слиться всегда можно, он сам сказал. — Отлично, а теперь слушай. — Томмо пару секунд размышляет, с чего бы начать. — Когда ты последний раз был с девушкой, что тебе больше всего понравилось? Переход резковатый, но Винни определенно нравится, что Томмо не спрашивает, с кем, как давно и при каких обстоятельствах это было, а задает хороший конкретный вопрос, помогающий сосредоточиться на собственных ощущениях. Трава с алкоголем в этом деле тоже неплохо помогают. — Ну, вообще… Кожа у нее была очень мягкая. — Говорить о таком сложно. Винни ждет тупых шуток и перевода темы в какую-то неправильную плоскость, но Томмо смотрит на него и понимающе кивает. Винни действительно думает о девушке, с которой был. Воспоминаний осталось мало, но что-то на ум всё-таки приходит, и на удивление быстро, словно никогда и не уходило. Даже такие мелочи сейчас кажутся слишком личными, но Томмо, наверное, и не такое слышал. — Я вообще обожал к ней прикасаться, она очень отзывалась всегда. Знаешь, как это круто, когда видишь реакцию на свои прикосновения? А тогда она у меня на коленях сидела и я гладил ее спину, такая… — Винни чувствует в животе что-то не то. Точнее наоборот, слишком то. Томмо хитро улыбается и с вызовом поднимает бровь, хотя наверняка ничего не видит, да и смотреть пока особенно не на что. Ощущение приятное, вот только вспоминая свой последний секс, Винни вспоминает и причину, по которой он был последним. — Закончилось всё правда так себе. Полный пиздец, подвёл я её, короче… — Вот об этом не думай, остановись. — Томмо как нельзя вовремя, потому что Винни слишком хорошо осознал, почему так редко про неё думал. Дышать становится трудно, мерзкое чувство, всегда в такие моменты скребущее где-то под ребрами, постепенно возвращается. — Что там с её спиной, Вин? — Его голос бесконечно мягкий и обволакивающий, как у гипнотизера, и за ним хочется следовать. — Приятно, наверное, такая открытая и только твоя, каждый вздох ловит… — Винни старается, правда. Старается думать только о той ночи, а не обо всём остальном. — Да, она мне прямо в душу смотрела, Том. — Винни вздыхает, понимая, что абсолютно на каждое приятное воспоминание приходится десять неприятных. — И очень доверяла, блять, а я ебантяй! — Для мозгов Винни переход с самого лучшего момента в жизни на самый ужасный это стандартная история, но он отлично знает, что со стороны это выглядит странно. И ощущение, что сейчас он искупает в своем дерьме ещё и Томмо, делает только хуже. Вот только Томмо не выглядит удивленным или встревоженным. — Тихо. — Говорит он чуть строже. Ровно настолько, чтобы Винни немного отвлекся от плохих мыслей и хотя бы не укатился в приступ. Неужели он и правда всё это время настолько хорошо чувствовал людей? — Я тебе о чём сказал думать? — Прости, у нас так ничего не получится. Я не могу это просто выключить и думать только о том, о чём ты просишь. — Винни разводит руками. Вот теперь он и правда в отчаянии. — Томмо, это бесполезно, мне только тебя разочаровывать не хватало для полного счастья. — Что бесполезно, Вин? — Томмо улыбается и придвигается немного ближе, словно хочет обнять, но, видимо, вспомнив последнюю попытку подсесть поближе, останавливается. — Всё у нас с тобой отлично получается, ты умница и хорошо справляешься. Прошлое это прошлое. Оно у всех дерьмовое и его уже не изменишь. Я просто с другой стороны зайду. — Ладно, но можно я… — Винни тоже мучительно хочется телесного контакта и он тянется к Томмо. Тот понимает правильно, осторожно берет его за руку. Почему-то сейчас это совсем не кажется неправильным, в отличие от того, что руки у Томмо до жути холодные. — Блять, Том. Ты же ледяной просто, чего ебалом-то щёлкаешь?! Если замёрзнешь насмерть, у меня точно не встанет! Винни готов отдать ему сразу оба одеяла, но Томмо останавливает Винни и, всё так же непринужденно, но уверенно перехватив инициативу, закутывает их обоих, оказываясь ещё ближе. — Так нормально, можем продолжить? — Спрашивает Томмо, устроившись. Винни берет его руки в свои и кивает. — О чём ты думаешь перед сном? — О том, что завтра хочу сделать. — В данный момент Винни думает только о руках Томмо. О том, насколько они меньше и холоднее его собственных. Интересно, это тоже часть его методов? Он вроде говорил, что не спит с клиентами, но как насчёт таких вещей? — Нет, Вин, перед тем, как совсем уснуть. — Винни вообще не помнит, чтобы Томмо разговаривал с ним настолько мягко, но при этом настойчиво. Обычно они просто прикалываются или кричат друг на друга, а, оказывается, он действительно может быть другим. Не таким нервным и напряженным, чуть более открытым и сидящим чуть ближе… А ведь так могло бы быть гораздо чаще, если бы не те стены, которые Винни вокруг себя возводит. — Что тебя успокаивает? — Не знаю даже… — Винни смущается и все еще не понимает, о чём конкретно Томмо его просит. Да и изучение рук Томмо поглотило Винни полностью, и, кажется, дело тут совершенно не в траве, а в том, что у него невероятно красивые пальцы, которые даже сейчас подрагивают, словно пытаясь что-то схватить. Поэтому Винни сжимает его руки чуть крепче и поглаживает, пока дрожь не прекращается. — Я, наверное, не очень хорошо объясняю. — Столь повышенное внимание явно выводит Томмо из нужной кондиции, но он всё равно не теряет контроль над ситуацией и продолжает гнуть свою линию. — Давай в качестве примера я расскажу, о чём думаю я? — Не уверен. — Винни с трудом представляет, что может происходить у Томмо в голове с таким образом жизни, но сейчас ему почему-то не кажется, что это всё испортит. Наоборот, он хочет узнать всё, даже если это будет полная дичь. Потому что пока тайный эксперимент Винни доказывает ему лишь то, что на самом деле в Томмо гораздо больше приятного, чем он всё это время себе представлял. — Не бойся, тебе понравится. — Руки Винни на секунду резко сжимают. Он заглядывает Томмо в лицо и видит не меньшее смущение, чем испытывает сам. Говорит он сбивчиво, но уверенно, просто не оставляя себе шанса повернуть назад или списать всё на шутку. — Я такое просто никому не рассказывал, но, в общем, я представляю, как меня обнимают со спины. Приятный мне человек, близкий. В шею мне дышит. Тепло, но щекотно. Одна рука у меня под головой, другая бок гладит. Так ненавязчиво, но со смыслом, чтобы я понял, что если я хочу, мы можем не засыпать, а что-нибудь интересное придумать… — Томмо делает небольшую паузу, явно отвлекаясь на куда более привычные для него мысли. — Вот, и мы просто лежим и мне так хорошо, потому что я знаю, что проснемся мы тоже вместе… — Кто бы мог подумать, что король БДСМ-подземелья на самом деле такой романтик? Точно не Винни. Жалеет ли Томмо о сказанном, по нему не поймешь, но когда он снова поднимает глаза на Винни, в них написано, что всё это чистая правда. — Ну, ты понял, я так долго могу. — Расскажи ещё. — Томмо нравится ему всё больше и больше. На самом деле, в глубине души-то ведь всегда нравился, может быть даже настолько сильно, но сильнее всего его пугала именно повёрнутость Томмо на сексе. А, оказывается, мечтает он совсем не о филиале эро-салона в своей постели. Да и его открытость сейчас кажется огромным плюсом. С ним так комфортно, как никогда ни с кем не было. И совсем не страшно, что что-то пойдёт не так. С Томмо всё обязательно будет как надо. Если только он позволит попробовать… Эта мысль вспыхивает в голове, словно спичка. Он хочет Томмо. Во всех смыслах этого самого «хочет». — Нет, зайка, хорошего понемножку, мы тут о тебе говорим. — Прежде, чем Винни накрывает лавина осознания, Томмо снова напоминает о направлении их разговора, и Винни понимает, что лучше не спорить. — Твоя очередь. — Я тоже думаю о том, как круто было бы кого-то обнять. — Честность за честность, как говорится. Да и стесняться Томмо после того, как он раскрыл ему тайну, идущую в разрез со всем созданным им образом, кажется неправильным. — Кого-то вот прямо своего в доску. И чтобы пока я не сплю она или он… — Винни это вслух сказал? Час назад он был убежденным натуралом, разве что иногда обращающим внимание на одного своего друга. — Что ты со мной сделал? — Тс-с-с. — Его снова прерывают. Ни грамма раздражения или агрессии, только понимание и настойчивое сохранение нужного ему настроения. И всё это всегда было в Томмо, просто не для Винни, с его бесконечными срывами и излишней эмоциональностью. Теперь он хотел бы увидеть, как Томмо работает на первых сеансах, когда клиент ему ещё не до конца доверяет. Хотя, может они и до этого сегодня дойдут. Вот только Винни не хочет быть клиентом. — Продолжай. — В общем, чтобы этот человек мне что-нибудь тихо рассказывал. Не важно, что, просто как день прошел или про фильм любимый, главное голос и ощущение, что я не один. — Правильные слова наконец-то находятся и возникает ощущение, будто с души упал камень. Эта фантазия захватывает его целиком и прошлое наконец-то отступает. Томмо прав, всё, что было раньше, ведь уже произошло, а будущее ещё впереди. И в его силах не повторять своих ошибок. Встретить человека, который действительно захочет того же, что и он. И не важно, какого этот человек будет пола и будет ли укладываться этот человек у Винни в голове. — Я, кажется, понимаю, к чему ты ведёшь. — Вот. — Томмо снова ободряюще улыбается. — Чувствуешь? Желание быть с кем-то очень близко. Чтобы тебя любили и понимали. А секс это очень во многом про понимание. Но сильнее всего про доверие. — С этим у Винни как раз проблемы, и, наверное, именно поэтому Томмо спрашивает про другое. — Как ты думаешь, я тебя понимаю? — Да. — Сомнений быть не может, Томмо понимает его на все сто процентов. — Не уверен, что могу кому-то доверять, но если кому-то и могу, то тебе. — Винни заглядывает Томмо в глаза. — Особенно сейчас. Кажется, они прошли какую-то точку невозврата. Винни чувствует, что вот-вот должно произойти что-то очень важное и внутренне напрягается. Это скорее приятное напряжение, чем обычный приступ тревожности, но всё же ощущение не самое лучшее и он хмурится, стараясь разобраться в себе и параллельно убедиться, что Томмо не принял это на свой счёт. — Мы не будем торопиться, хорошо? — Томмо осторожно проводит кончиком носа по его щеке. — В любой момент можем закончить, помнишь? Томмо хочется поцеловать хотя бы за то, насколько он охеренно-понимающий. Да и за всё остальное тоже. Да и вообще, не обязательно целовать его за что-то конкретное. Достаточно того, что Винни этого хочется. Поэтому когда Томмо прикрывает глаза и тянется к его губам, Винни сразу же понимает, что от него требуется. Ещё мгновение спустя они целуются. В голове нет ни одной плохой мысли, зато есть сотни мыслей о том, как Томмо хорошо это делает. Мягко, ненастойчиво, глубоко. Ничего лишнего в плане слюней или языка, скорее даже наоборот, Винни хотелось бы чего-то большего. Поэтому он сам обнимает Томмо, углубляет поцелуй и настойчиво переплетает их языки. Томмо тихонько охает и обнимает его за шею. Так естественно, будто они делали это тысячи раз, хотя Винни не целовался уже лет сто. Ощущение крайне необычное и явно не похожее на то, что он чувствовал в подобных обстоятельствах раньше. Поцелуй затягивается сам по себе и разрывать его совершенно не хочется, но Томмо мягко отстраняется, напоследок чмокая его в губы. Снова проводит кончиком носа по щеке, придерживая за шею и жарко выдыхает на ухо: — Тебе понравилось? — Его шепот настолько соблазнителен, что уже одно это делает с телом Винни то, что не мог сделать никто последние несколько лет. — Хочешь ещё? — Я-то да, но как насчет тебя? — Винни действительно волнует этот вопрос. И хочет ли Томмо его так же сильно. — Тебе самому-то нравится? Это же не твоя муть про обезличивание и человека как инструмент? — Нет, Вин. — Томмо берет лицо Винни в свои ладони, заглядывает в глаза. Его уверенность заразительна и неизвестно откуда взявшиеся сомнения снова отступают. — Будь это так, я бы не разрешил тебе меня трогать. — А трахать? — В каждой шутке всё ещё доля шутки, но Винни больше всего на свете сейчас хочет именно этого. Хочет не импульсивно, а хочет сразу на всех уровнях, с максимально возможной взаимностью и всеми возможными подтверждениями того, что Томмо в нём тоже заинтересован. — А ты хочешь меня трахнуть? — Томмо снова хитро улыбается и, не отрывая взгляд, медленно проводит одной рукой по его шее, задержавшись на ключице, плавно уходит на бок, и наконец доходит до его паха. Сначала просто гладит кончиками пальцев, затем, убедившись в готовности Винни к продолжению, довольно хмыкает и опускает ладонь целиком. Винни невольно опускает глаза, но Томмо легко хлопает его по щеке, отвлекая внимание от того, что он вытворяет другой рукой. — Сюда смотри. Смотреть в глаза Томмо, пока он гладит его член и, к удивлению Винни, сжимает его, при этом даже не пытаясь снять с него штаны, это что-то совершенно запредельное. А уж ощущения от этих прикосновений и вовсе невероятные, но при этом до одурения приятные. Под спортивными штанами ничего не скроешь и Томмо понимает, что у Винни всё-таки встал, даже раньше, чем он сам. И пока Винни старается не слишком удивляться реакции своего тела, Томмо закусывает губу и, не отрывая взгляд, водит пальцами по члену, и Винни решает оставить сеанс самоанализа на потом. Давненько к нему никто не прикасался, а так по-свойски его, наверное, вообще никогда не трогали. Но именно эта уверенность и нужна была Винни, чтобы наконец-то сдвинуться с мертвой точки. — Том. — Низ живота приятно тянет и те самые пресловутые бабочки начинают махать своими крыльями с совершенно не свойственной им скоростью. Зато осознание того, что от него всё ещё ждут ответа, приходит не менее быстро. — Я пиздецки тебя хочу. — Запомни это ощущение, зайка. — Томмо гладит его по щеке, и, пока Винни не начал возмущаться, прижимает большой палец к его губам. — Вот именно то, что ты сейчас чувствуешь. У тебя стоит колом и думаешь ты сейчас только обо мне, а не о какой-то ерунде. — Словно в подтверждение своих слов, Томмо снова сжимает его член и Винни напрочь забывает, как дышать и что ему там надо было запомнить. — Вот на это и ориентируйся. Эксперимент считаю удачным, я молодец. На этом можем закончить. — Томмо снова хлопает его по щеке и действительно выглядит так, будто не собирается продолжать. Даже руки убирает, а это, по мнению Винни, ещё хуже, чем то, что он ими до этого делал. Но Винни не собирается никуда его отпускать. Только не после такого. И дело даже не в том, что они не закончили. По-хорошему, они и не начинали. Дело в Томмо и его невероятной притягательности, которая всё-таки победила страхи и сомнения Винни. И совсем чуть-чуть в его настырности и самоуверенности. Назвался груздем — пусть лезет в кузов. — Ага, отлично, а теперь раздевайся нахрен и пожинай плоды своих исследований, экспериментатор хуев. Сам хотел диван опробовать, теперь не отвертишься. — Произносит Винни тоном, который обычно не подразумевает возражений, и в подтверждение своих слов пихает Томмо в грудь и снимает с себя толстовку. — Или ты решил заднюю врубить? А девиз у нас один, возбудим и не дадим? — И возбудим, и дадим, хули нет-то. — Томмо пожимает плечами, мол «мне-то всё равно, как скажешь», но для незаинтересованной стороны уж слишком спешно расстегивает рубашку и невероятно эротично стягивает её с плеч. Винни видел Томмо без рубашки не один раз, да и ее наличие было скорее формальностью и оставляло мало места для фантазий, но он никогда не задумывался о том, что может дотронуться до него. Вот так запросто положить руку ему на грудь и обвести пальцами контуры татуировки… — Вин… — Вздыхает Томмо с какой-то надеждой в голосе, но уже через секунду берет себя в руки и продолжает более ровно. Кто бы мог подумать, что он такой терпеливый и так хорошо себя контролирует? Но это ничего, у Винни целая ночь, чтобы довести его до того же состояния, в котором находится он сам. — Не прекратишь — до основной программы мы не дойдем. Я тоже не железный. — Понял. — Выпутаться из собственных штанов у Винни получается далеко не с первого раза, зато он пропускает оставшуюся часть стриптиза Томмо и сохраняет слабое подобие рассудка. Во всяком случае, до тех пор, пока абсолютно голый и от этого ещё более сексуальный Томмо не ложится на спину и не шепчет: «Иди сюда». Восхитительно красивый и наглый. При виде этой картины в голове у Винни всплывает фраза «валить и трахать», вот только Томмо уже сам себя повалил и если Винни не поторопится, трахнет себя тоже без его участия. С него станется. Даже для полноценного прихода, который вряд ли можно было поймать с пол-косяка на свежем воздухе, секунды без близости с Томмо тянутся слишком долго. Сил едва хватает на то, чтобы пихнуть Томмо под голову подушку и помочь ему накрыть их обоих пледом. — Ебать, Том. — Восхищенно выдыхает Винни, наконец-то устраиваясь сверху. — Это охеренно. Когда их тела соприкасаются, Винни начинает осознавать всю привлекательность своего положения. Он уже обожает их разницу в росте, потому что совпадают они идеально. В том, чтобы смотреть на Томмо сверху вниз, конечно, нет ничего нового, но вот видеть в его взгляде столь сильное желание и всем телом ощущать жар его кожи ему ещё не приходилось. Поэтому Винни прижимается ещё крепче, ближе и теснее. — А это мы только начали, зайка. — Томмо берет его за подбородок и проводит языком по губам. Похоже, Томмо сегодня не только экстрасенс, но и экстра-секс. — Я тебе пока и половины не показал. Они снова целуются, теперь гораздо смелее и серьезнее, чем в первый раз. Винни старается проявлять больше инициативы в плане тактильности, но соперничать с Томмо невероятно сложно, потому что его руки успевают буквально везде. Он гладит, сжимает, несильно царапает, водит по спине и всё это невероятно своевременно и приятно, так что шансов на достойный ответ просто не остается. Зато он совершенно не против, чтобы Винни вёл в поцелуе, исследуя его рот своим языком. Невероятно, насколько целоваться с кем-то может быть приятным занятием. Винни опирается на локоть и освобождает одну руку, которая тут же оказывается между ними и ложится Томмо на живот. Но Томмо упорно отвлекает Винни, при любой возможности прикусывая его нижнюю губу, от чего Винни невольно вздрагивает и пару раз даже отстраняется. Хотя в сочетании с невероятно нежными прикосновениями это постепенно начинает заводить, и Винни кусает его в ответ, вызвав одобрительный вздох. Понятно. Так вот, что ему нравится. Винни не уверен, хотел ли кого-то и когда-либо настолько сильно. Не столько трахнуть, сколько именно узнать, как сделать ему приятно. Чего именно он хочет. Как он отреагирует, если Винни всё-таки оторвется от его губ и осторожно укусит за шею… — Сильнее, Вин… — Отлично, Томмо тоже поплыл. Поплыл это конечно громко сказано, потому что вся его реакция это чуть более прерывистое дыхание и совершенно незнакомая Винни интонация, в которой вместо привычной стали и рычащих ноток сплошная мягкость и желание. Винни кусает сильнее и сразу же зализывает место укуса, вызвав что-то подозрительно похожее на стон, но экспериментировать дальше Томмо не позволяет. — Дай мне ещё минутку, это важно. — Поразительно, но Томмо снова взял себя в руки. И почему он не может просто расслабиться и получать удовольствие? — У меня скоро крыша поедет такими темпами, а ты без меня как котёнок беспомощный. — Он отстраняет Винни и наскоро слюнявит свои пальцы. Разумеется, до этого момента Винни и не задумывался о том, что они планируют делать дальше и настолько ли часто Томмо практикуется в анальном сексе, чтобы у них получилось без подготовки. — Ну нет, Том. — Зрелище, конечно, потрясающее, но лежать как бревно Винни больше не собирается. В сексе всё-таки должны участвовать двое. — Я в этом мало что смыслю, но я абсолютно уверен, что это должна быть моя рука. — Ладно, давай попробуем. Надеюсь, ты это хотя бы с женщиной делал. — А вот и причина, по которой Томмо всё это время не отпускал себя до конца. Похоже, не только Винни любит всё контролировать, хотя в случае Томмо его контроль действительно спасает им вечер. После недолгих колебаний он хватает Винни за руку и проводит кончиком языка по его пальцам, медленно погружая их в рот. — А у тебя оказывается не только руки волшебные… — Языком он вообще работает мастерски и пальцы обсасывает так, что Винни снова рискует залипнуть и начать представлять у него во рту кое-что другое. А ещё несколько часов назад сама мысль о сексе казалась невероятной. Кажется, у Криса пора отобрать его грёбаный диплом, если его уделывает самоучка с эро-салоном. — Давай заканчивай, мне уже не терпится познать твой богатый внутренний мир, детка. — Скрыть неловкость за шуткой не получается, поэтому Винни чистосердечно добавляет: — И не стесняйся, я тоже этого хочу. — А ты не тормози, я тут не молодею. — Томмо сгибает одну ногу в колене и устраивается поудобнее. Ещё одно просто восхитительное действие, которому Томмо не придаёт особенного значения, и на которое Винни уже готов надрачивать часами. Кажется, он нашёл свою альтернативу сайтам для взрослых. — Можно сразу двумя. Настала очередь Винни брать себя в руки. Он целует Томмо, стараясь хоть как-то отвлечь, и сжимает ягодицу, немного оттягиваяя её. Томмо тут же отстраняется, приоткрыв рот и затаив дыхание, и Винни понимает, что всё получается на удивление неплохо. Во всяком случае, с местом он угадывает и пальцы не без сопротивления проскальзывают внутрь. Ещё одно непривычное, но при этом невероятно интимное и поразительно приятное ощущение. Сейчас Винни жалеет, что слушал истории о похождениях Эша всего в пол уха. Глядишь, всплыли бы в подсознании полезные вещи и он не лежал бы сейчас как дурак. Но направлять Томмо тоже умеет недурно и под его чутким руководством Винни быстро соображает, что от него требуется и на пробу делает поступательное движение. — Блять… — Томмо хватает его за плечи и делает глубокий вдох. Следующий толчок встречается сдавленным стоном в плечо, а когда до Винни доходит, куда именно надо давить, Томмо дергается всем телом, пытаясь то ли отстраниться, то ли насадиться ещё сильнее. — Всё в порядке? — Винни не уверен, что делает то, что нужно, но раскрасневшиеся щеки Томмо и с трудом фокусирущийся взгляд говорят сами за себя. — Да, лучше некуда. Мне так очень нравится. — Голос у Томмо тоже предательски срывается. Неужели это правда может быть настолько приятно? — Особенно пальцами. И я буду крайне признателен, если ты продолжишь. Винни не надо просить дважды. Вот только быстро выясняется, что трахать Томмо задачка не из лёгких, особенно для такого профана, делающего это впервые в жизни. Потому что Томмо извивается как уж на сковородке, то и дело прогибаясь в спине навстречу движениям Винни, дёргается, хватает его за руку и без остановки просит ещё с перерывами разве что на шумные вздохи и невероятно сладкие стоны после особенно удачных толчков. Однако, благодаря настолько горячему и всеобъемлющему руководству к действию, Винни достаточно быстро осваивается и, весьма вовремя добавив третий палец, двигает ими уже практически без остановки. Он не перестаёт удивляться тому, насколько сильную реакцию вызывает каждое его движение, потому что как только у Винни начинает получаться хоть что-то путное, от самообладания его партнера по эксперименту не остаётся и следа. Томмо не просто кайфует, он явно превышает все мыслимые для Винни уровни удовольствия, и реагирует просто неимоверно чутко. Кажется, не только Томмо обожает секс, но и секс обожает Томмо. Или он сам синоним к слову «секс»? — Подо мной никогда так не стонали, Том. — Винни мучительно не хватает второй руки для себя самого, потому что наблюдать за этим со стороны уже невыносимо, но стараниями Томмо они и так в достаточно шатком балансе, чтобы пытаться перенести с неё вес. Да и затекла она дальше некуда, поэтому толку будет не много. — И мне кажется, это нихуя не моя заслуга. — Ага. Будь твоя, ты бы уже оглох на одно ухо, я в этом плане эмоциональный. — Благо, Томмо всё ещё не отключил свои экстрасенсорные способности и у него свободны обе руки, поэтому левая как раз устраивается на члене Винни, сразу же принимаясь за дело, а правую он решает приберечь для себя. У Винни в животе уже не просто бабочки, а птеродактили с огромными крыльями. Чёртов амбидекстер умудряется обласкивать их обоих, причём с собой он явно обходится гораздо нежнее, а вот Винни получает максимально выверенные движения по всей длине и темп, на который решительно невозможно настроиться. Дико приятно, но не на шаг не приближает к разрядке. Не иначе, мстит за свою задницу, страдающую от неопытности Винни. Сам Винни же старается не отставать и думает о том, что чтобы делать с Томмо подобное, собственный стояк совершенно не нужен и всё это время он мог беспрепятственно дарить кому-то удовольствие, а не ныть, что ничего не может. Томмо целует его в нос и резко убирает руку, заставляя Винни чертыхнуться и тоже замереть, и тянется к своим штанам, оказавшимся на столе. Через несколько мучительно долгих секунд он жестом фокусника достает из кармана презервативы. — Ты всё так хорошо спланировал или у тебя всегда с собой? — Винни правда интересно, где проходит граница его способностей к провидению. А ещё интереснее, получится ли провернуть единственное, что он смог вспомнить из рассказов Эша, и вытащить пальцы согнутыми. — Бля, Вин… — Бинго. Томмо промолчал, но очень выразительно дернулся и прикусил губу, так что сомнений в успехе быть не может: ему понравилось. — Презервативы у меня всегда с собой, причём очень давно без дела болтаются. Не хочу, чтобы твой первый после перерыва раз закончился зппп-ой. — Что-то мне подсказывает, что ты после того легендарного залёта чище меня. — Винни и сам еле держится. А уж наблюдать за тем, как Томмо чуть ли не одним движением раскатывает по его члену презерватив, оказывается совершенно невозможным. Как будто у него секс, а 4д порнография в режиме реального времени. Зато в столь жёстких рамках просто не остаётся времени, чтобы тупить и загоняться. Как же он хорош… — Да, мозги у меня на место встали, но давай не будем проверять. — Томмо хлопает Винни по бедру и с вызовом заглядывает в глаза. — Ты меня выебешь сегодня или как? — Как сучку. — Настолько уверенным Винни не чувствовал себя ни с кем. Сейчас он не просто готов, он знает, что всё пройдет шикарно. Но на всякий случай уточняет: — Если сучке хватит трёх минут. — Сучке хватит и двух. — Томмо усмехается и помогает Винни снова устроиться на нем, естественно, и сейчас направляя его куда надо. С таким инструктором действительно ничего не страшно. — Что делать-то помнишь? Вопрос остается без ответа, потому что Винни входит. Очень медленно, совершенно теряясь в собственных ощущениях, больше всего похожих на разряд молнии, парализовавший его целиком. Томмо нестерпимо горячий и узкий, и Винни вообще не понимает, как можно делать что-то большее, чем просто замереть и наслаждаться этим поразительным ощущением, прошибающим до самого сердца. Но Томмо этого мало, поэтому он хватает его за задницу, заставляя войти до конца. Удовлетворенно выдыхает, целует за ухом и осторожно двигает бедрами. Винни охает и толкается навстречу под тихое: «Умница, вот так». С Томмо не просто хорошо, с Томмо спокойно, бесконечно тепло и предельно комфортно. С ним всё кажется абсолютно правильным и ставшее уже привычным ощущение, что сейчас всё пойдет не по плану, отступает. А уж его мягкий шёпот и нежные поцелуи, которые успокаивают, направляют и помогают не растеряться окончательно, и вовсе творят чудеса. Винни дышит полной грудью и больше не сомневается ни в чём. Даже если это разовая акция и в обозримом будущем это не повторится, не важно. Сейчас всё будет замечательно. Да и как минимум завтра тоже. Он плавно двигается, стараясь проникнуть как можно глубже и дать Томмо как можно больше. Томмо подмахивает бёдрами и продолжает мягко целовать его, распаляясь всё сильнее и сильнее. Нежность постепенно сменяется жесткостью, Томмо становится чуть строже, а Винни всё никак не может найти удачный угол, чтобы попадать по простате каждый раз, а не по счастливому стечению обстоятельств. Томмо обнимает его ногами, раскрываясь еще сильнее, и Винни пробует раз за разом, пока наконец не достигает желаемого результата: — Да! — Томмо и правда вскрикивает, причём достаточно громко. Винни даёт ему небольшую передышку и Томмо обнимает за плечи, прижимаясь ещё крепче, а на следующем толчке сжимается так, что у Винни перед глазами плывёт. — Сделай так ещё… Несмотря на то, что напряжение нарастает, Томмо наоборот обмякает и расслабляется, предоставляя Винни больше свободы. Откидывается на подушке и, кажется, полностью сосредотачивается на себе, лишь иногда подмахивая или зажимаясь так, что Винни будто электричеством прошибает. И этого достаточно, потому что выглядит Томмо потрясающе открыто, безумно сексуально и фантастически эмоционально. А ещё он стонет. Стонет действительно громко и так сладко, как Винни не слышал даже в порно, и реагирует на каждое движение, особенно на резкие толчки и укусы. И это не оставляет ни малейшего шанса продержаться достаточно долго, чтобы отодрать его как следует. — Том, всё… — Дышать катастрофически нечем, а ощущения настолько яркие, что держится Винни уже на чистом энтузиазме, которым заразился от своего наставника. Тем более, что каждое новое действие, не важно, со стороны Томмо или его собственное, приносит с собой новую волну удовольствия, каждая из которых рискует стать последней. — Финита ля комедия, блин… — Слава богу. Думал, не доживу. — Томмо и правда выглядит измотанным и на удивление счастливым. Он тоже с трудом переводит дыхание, после чего обхватывает рукой свой член и наяривает ей так быстро, что Винни понимает, что его Томмо ещё жалел. — Давай… Желание стучит в висках и требует вести их к разрядке самым коротким путём из всех возможных, поэтому Винни ускоряется. Он отдаёт Томмо всё, что у него есть, двигается резко, особенно не заботясь о собственном удобстве, но при этом пристально наблюдая за Томмо. А Томмо со всей дури кусает его плечо и кончает, до хруста прогнувшись в спине и зажавшись невообразимо сильно. Вспышка боли смешивается с невыносимым наслаждением, и в этом весь Томмо, с ним никогда не бывает ничего однозначного. Удовольствие уже буквально хлещет через край и Винни кончает следом, вообще потеряв контакт с реальностью. Он готов поклясьтся, что это самый яркий оргазм в его жизни. Настолько сильных ощущений у него ещё не было. Винни не знает, сколько это длится, но прийти в себя оказывается весьма непросто. Во всём теле отзывается тяжелая, но приятная усталость, а приятная истома никак не отступает, отдаваясь приятной слабостью и ленивым оцепенением. — Хороший мальчик… — Томмо гладит его по голове и легко целует в плечо, в которое ещё недавно вцепился зубами. — Неплохо для первого раза. — Томмо… — Винни с трудом отстраняется и заглядывает ему в лицо. Выглядит Томмо потрясающе. Раскрасневшийся, на глазах выступили слезы, черты лица будто бы стали более мягкими. И довольный. Действительно довольный Винни и тем, что он с ним сделал. — Тебе понравилось? — Просто супер. — Томмо толкает Винни в плечо и тот покорно отпускает его, перекатываясь на бок. Выходить из него не слишком приятно, но не так же оставаться? — Не скажу, что это лучший секс в моей жизни, но ты неплохо трахаешься. Я бы даже сказал, удовлетворительно. Томмо находит на столе салфетки и приводит себя в порядок. На контрасте с Винни, который пока может только разговаривать, и то с трудом, он поразительно деятельный. — Удовлетворительно это типа на троечку? — Презерватив отправляется в удачно оказавшийся рядом с диваном мешок с мусором, а Винни переворачивается на спину и смотрит на светлеющее, прояснившееся небо. Наверное, до рассвета осталось всего ничего. — Когда пересдача? — В отличники метишь, Винсент? — Томмо закуривает и поворачивается к Винни. Пару секунд мнётся, а потом ложится вплотную и устраивает голову у него на плече. Винни не против, даже наоборот, сам бы лучше не придумал. Он приобнимет Томмо и думает о том, что даже за сегодняшний вечер выяснил об объекте своего исследования не так уж и много. Что есть ещё куча вещей, которые ему только предстоит узнать. И есть его нестерпимо горячее даже осенним вечером тело, которое Винни оставил практически без внимания, действуя наугад и наверняка не дав ему и половины того, что мог бы. Если Томмо так отзывается на быстрый нетрезвый трах, то что будет, если действительно узнать его как следует и сделать всё так, как он хочет? Живот снова приятно сводит. — Мне с тобой очень хорошо, Том. — Признаться непросто, но Винни хочет ещё. Хочет впервые с тех пор, как начал принимать таблетки. О том, что это последствия прихода от эксперимента Томмо и что он гребаный секс-гений, Винни подумает потом. Сейчас надо ковать железо, пока горячо. — И раз уж стоит у меня только на тебя, я хочу, чтобы и ты от этого удовольствие получал. — Ещё как стоит и таким членом грех не пользоваться. Меня, знаешь ли, тоже редко хорошо трахают, а тут такой энтузиазм. — Томмо выдыхает сигаретный дым и тоже смотрит в небо. Усмехается сам себе и с вызовом отвечает: — В следующий раз я тебя оседлаю, а ты пока погугли, что принято делать руками во время секса. Мне, конечно, и одному прикольно, но ты-то мне тогда зачем? — Затем, что я неплохо знаю, что делать пальцами. — Хмыкает Винни в ответ. Берёт Томмо за руку и тянется к сигарете. Затягивается, по привычке ненадолго задержав дыхание. — Вот это было вообще великолепно, Вин, ты как будто знал, что мне нужно. Потрясающе. — Томмо как всегда щедр на комплименты там, где Винни действительно молодец. А Винни не ожидал, что он так легко признается в своих слабостях. — Без шуток, у тебя хороший потенциал. — Мужиков ебать? — Винни ещё раз затягивается и давится дымом. — Томмо, блять, твои эксперименты сделали из меня гея! А я так и знал, что это добром не кончится! — А то я не видел, как ты на меня смотришь. — На это Винни ответить нечего, а отрицать настолько бросающуюся в глаза правду кажется просто бессмысленным. Томмо и не ждёт ответа. Тушит сигарету, кидает бычок куда-то под стол и поворачивается к Винни. Обнимает, устраивается поудобнее и осторожно гладит по груди, словно проверяя границы дозволенного. Видимо, секс и близость для него немного разные понятия. Винни обнимает его крепче и полностью растворяется в мягких прикосновениях, а в его голове всё ещё нет ни одной плохой мысли, только хорошие. И почти все они о Томмо, его бесконечном понимании, терпении и теплоте, которые способны свернуть горы и сделать даже то, что не смогли несколько лет терапии. Не только с потенцией, со всем Винни. Ему хочется провести так каждый следующий день своей жизни. Наверняка это невозможно, но это хорошее начало какого-то нового этапа в его жизни, который будет состоять не только из рефлексии о прошлом. Тихое сопение возвращает Винни к реальности, в которой Томмо уже уснул и успел закинуть на Винни ногу. Тяжеловато, конечно, зато уютно. Винни поправляет на Томмо одеяло, целует его в макушку и вскоре сам проваливается в глубокий и на удивление спокойный сон, в котором нет ни тревоги, ни кошмаров, ни мыслей о том, как они завтра утром будут объяснять всё это остальным.