А потом начинаются дожди

Одно из самых потрясающих открытий, связанных с Лань Чжанем, Вэй Ин делает на исходе их первой проведенной вместе весны. Они поженились осенью. Два поклона в еще объятом зеленью Юньмэне, и один, самый главный, уже среди желто-красной листвы в Гусу. Зиму – необычайно холодную в этом году – провели там же. Весну встречали в дороге, месили ногами тающий снег и грязь, Вэй Ин спрашивал, не жаль ли его бессердечному мужу прачек, которым придется стирать все его белоснежное великолепие (а ведь его можно было бы хоть иногда менять на черное, Лань Чжань, это практично!), Лань Чжань в ответ его целовал. Постоянно, на самом деле. А потом начинаются дожди. Вэй Ин с Лань Чжанем возвращаются в Гусу, цветущая сухая весна оборачивается началом влажного, жаркого лета. К окружающим Облачные Глубины горам приклеиваются огромные тучи, принявшись поливать все вокруг денно и нощно, напитывая водой землю, растения, деревянные постройки и сам воздух. И Вэй Ин узнает э т о. У Лань Чжаня вьются волосы. У его идеального, всегда безупречно одетого и причесанного Второго Нефрита ордена Лань от влажности вьются волосы. Хорошо так вьются – по всей длине, крупными волнами у корней, почти завитками у концов, а мелкие короткие волоски на висках и вовсе превращаются в очаровательные крохотные спиральки. Вэй Ин в восторге. Он прилипает к мужу, которого сам только что протащил под дождем во имя очередной шалости, и, с трудом сдерживая распирающий грудь какой-то совсем уж умиленный звук, заправляет ему за ухо торчащую завитую прядку. Ловит взгляд родных светлых глаз, смотрит мгновение, другое… И выясняет еще одну восхитительнейшую вещь. Лань Чжаня раздражает его кучерявость. Вэй Ин утыкается лицом в мокрое плечо мужа и пищит. Вот почему Лань Чжань никогда не выходит из цзинши без зонта с тех пор, как они вернулись. Вот почему он после каждого мытья старательно и подолгу расчесывается, втирая в волосы сандаловое масло. Вот почему он всегда настаивает не оставлять бочку с теплой водой остывать до утра, а вылить с вечера. Честное слово, Вэй Ин всего лишь человек. И вид насупленного, промокшего Лань Чжаня с трогательными кучеряшками на висках выше его сил. Он даже поцеловать его толком не может – только прижимается улыбающимися губами, хихикает, обнимает крепко и делится совершенно счастливо: – Я очень-очень тебя люблю, ты же знаешь, да? – это все, на что Вэй Ин сейчас способен. В его голове буквально нет больше ни одного слова, все мысли собираются в «я люблю Лань Чжаня» и, судя по всему, планируют остаться так еще на какое-то время. – Знаю. Я тоже очень люблю Вэй Ина. Как хорошо, что у Лань Чжаня в голове происходит примерно то же самое примерно всегда. Пристав однажды, отстать Вэй Ин, конечно, уже не может. Всеми правдами и неправдами он теперь вытягивает мужа под дождь, в дни, которые они проводят дома, нагревает воду в бочке едва ли не в полдень, отвлекает его от расчесывания и в целом делает все, что в его силах, чтобы иметь возможность уткнуться носом в восхитительные волны его волос, зарыться в них пальцами и как минимум с десяток раз за вечер сообщить Лань Чжаню, какой он любимый, красивый и замечательный. Последнее, впрочем, регулярно выполняется им и без мужних кудрей. В ответ на покушения на свою прическу Лань Чжань поначалу хмурится недовольно (очаровательно), смотрит так по-ланьчжаневски строго (потрясающе), роняет веское «Вэй Ин», от которого в теории должно становиться стыдно. Он не виноват, что Вэй Ину не совестно ни капельки: Вэй Ину нестерпимо хочется поцеловать его в нос. Что он, само собой, и делает до тех пор, пока однажды Лань Чжань сам не предлагает ему набрать ванну пораньше. И с этого момента принимается молчаливо Вэй Ину потворствовать. Случайно забывает зонт иногда, временами засыпает, не высушившись до конца, ведется на предлоги, позволяя вытащить себя на улицу под мелкий моросящий дождь – иными словами, признает правила игры. А потом сам жмется к Вэй Ину, ложится к нему на колени, смотрит влюбленно. Он всегда смотрит на него влюбленно, но эти кучеряшки… Вэй Ин оторваться от них не может. Он просто очень любит своего мужа, вот и все. Сезон дождей Вэй Ин провожает как дорогого друга: начинает скучать, едва выпустив за порог. Воздух становится суше, из волос Лань Чжаня пропадает трогательная пушистость, они снова послушно ложатся на спину ровным полотном, а Вэй Ин вечерами накручивает длинные прядки на палец. – Лань Чжань, Лань Чжань. Они лежат в постели, за окном – ясная лунная ночь над тонким покрывалом первого снега. – Чжань-гэ. У меня важное дело. – Мгм? – Нам нужно заплести тебе косички, Лань Чжань. Очень-очень нужно.