Гори оно всё огнем!

Луна старательно пробивалась сквозь окна, охватывая влажные изгибы тела, что сморило сладкой истомой. Капельки воды, очерчивающие мягкий, хрупкий силуэт, были похожи на серебро в бликах ночного светила, придавая фигуре что-то особое, уникальное, почти божественное. С такими мыслями Люцифер наблюдал за девчонкой, без сил свалившейся на кровать и не удосужившись даже вытереться после душа. Сигарета в его руках почти дотлела, но он не спешил ее тушить, стараясь оттянуть этот момент на подольше. Капли, падающие со смоляных волос, щекотили скулы, щеки, подбородок, вызывая лёгкую улыбку и приятное тепло в груди. —Не заходи! — Виктория спешно прикрывается полотенцем, когда видит в пороге ванной мужскую босую ногу. —Что я там не видел, Уокер? — Хитрая улыбка нагло блестит на губах мужчины, и когда дверь за ним закрывается, брюнет бесстыдно стягивает домашние спортивки, кидая их в угол к платью и купальнику девчонки, рядышком с его футболкой. — Минут пять назад ты была не против, чтобы я смотрел. —Бессовестный, наглый, напыщенный инд…м-м..! — Вдоволь насмотревшись на пунцовое девичье лицо, Люцифер с каждым новым оскорблением начал подходить все ближе, в конце концов затыкая девушку поцелуем. Вода мелко шумит, разбиваясь маленькими каплями о каменный пол душа, заглушает тяжелое синхронное дыхание, а пар скрывает смущение на девичьем лице, когда Люций аккуратно тянет край полотенца вниз, швыряя то в сторону. Корпусом он толкает девчонку под потоки горячей воды, она затекает в глаза, уши, пробегает в губы сквозь поцелуй. В ушах шумит кровь. Это все, что замечает Виктория, когда оказывается прижатой к прохладной стене, что так сильно создавала контраст с горячей водой и прикосновениями брюнета, который исследовал ее тело будто в первый раз. Губы Люцифера спускаются ниже, на подбородок, челюсть, чтобы в итоге остановиться на шее, смазано прикусить мочку уха и заставить кожу покрыться мурашками. Ладони ложатся на девичью грудь и бедро, сжимают, ласкают, присваивают себе. Губы брюнета идут дальше, языком он очерчивает маленький ореол на упругой груди, едва заметно задевает сосок, целует этот бугорок, что торчит как маленький холмик, и ловит девичий стон. —Не будет у меня спокойной жизни, да..? — Томно смотрит она, хватается за смоляной загривок, улавливая такой же помутневший блеск в сияющих алых глазах. —Не будет… — Мурлычет мужчина, сквозь улыбку прикусывая сосок и опуская пальцы второй руки на девичий клитор, мягко, круговыми движениями, водя по нему. Она изгибается в пояснице, хочет быть ближе, а вода продолжает стекать по их телам, будоража кровь. — Со мной никогда не будет… Когда пальцы начало жечь от дотлевшей сигареты, Люцифер кидает ту в пепельницу, неспешно двигаясь к кровати. Аккуратно приподнимает хрупкое тело девчонки, достаёт из-под него одеяло и, уложив Викторию обратно, накрывает ее по подбородок, укладываясь рядом. Ещё какое-то время изучает ее лицо, гладит мягкие волосы, которые даже после душа отдают слабым ароматом ванили, берет одну прядку, оставляя на ней медленный, нежный поцелуй, и блаженно прикрывает глаза. Ему не снится. Это правда происходит с мужчиной, и каждый новый шаг девчонки, каждая маленькая вещь, которую Уокер доверяла ему, заставляла сердце биться в бешеном ритме, а в груди разливалось непривычное, но до одури приятное чувство. Это так блядски хорошо, что он не хочет возвращаться. Даже если надо, даже если умрет через пять десятков лет — не хочет, черт возьми. Люцифер просто хочет быть рядом с Викторией, слушать ее дыхание, носом ощущать флёр ванили и сладкий вишневый дым, ржать как лошадь вместе с ней, сидеть на пледе в траве, пить лимонад и есть клубнику. Проскользнула мысль, что хочет сводить ее на остров Амора, если бы это было возможно. Купить в магазине безделушек чертовы крылья за двадцать долларов и отвести на этот остров. Блядская мечта. То, как Вики смотрит на мужчину, то, как улыбается, как слушает, как верит и доверяет… Это не сравнится ни с чем другим во всех трёх мирах. Ни с чем. Сквозь дрёму Виктория ощущает прикосновения на своих волосах, но глаза открывать не спешит: тихо наслаждается мужскими пальцами, спутанными в прядях, слушает его дыхание. Когда не может больше сдержать улыбку, приоткрывает глаза, изучая умиротворённое лицо Люцифера. Его глаза закрыты, тело расслаблено, но пальцы не прекращают гладить лицо и волосы Вики ни на секунду. Она приподнимается, тянется к его лицу, укладывает холодные пальцы на мужскую щеку и оставляет горячий поцелуй на орлином носу, вынуждая брюнета открыть глаза. Алые радужки блестят, почти сияют в темноте, а на губах появляется мягкая улыбка. —Я тебя разбудил? — Шепчет Люцифер в лицо над ним, подушечками пальцев пробегается по пухлым губам, разглядывая девушку из-под опущеных ресниц. —Я дремала, так что нет. — Таким же мягким шепотом отвечает Виктория, проводя линию по аккуратному орлиному носу. — надолго я отключилась? —Не больше получаса. — Вики выбирается из кокона одеяла, старается всеми усилиями забыть про свою наготу и залазит на мужчину, усаживаясь к нему на крепкий пресс. — Но если ты о том, что уже поздно идти домой, то не переживай. Я, так и быть, разрешу тебе переночевать у меня. —Вы так гостеприимны, сир. — Наклоняется к мужскому лицу, целует его губы, обвивает шею и смеется. Так тихо, звонко, что аж мурашки по коже. — Я очень признательна… Люцифер мягко обхватывает талию Уокер, поднимается вместе с ней в сидячее положение, углубляя поцелуй. Ведёт руками по ягодицам, то переходя на бёдра, то возвращаясь обратно, пока девчонка притягивает его за шею ещё ближе. Ей недостаточно, она хочет врасти в него, залезть под кожу, прижаться к тёплой груди. Люцифер так ласково и одновременно грубо сжимает ее кожу, что голова плывет и даже нагота уже не так уж сильно и смущает. Виктория заводит руку за спину, находит налитый кровью член и водит по нему рукой, улавливая потяжелевшее мужское дыхание. Рассудок мутнеет, тело ведёт, а с губ то и дело срываются тихие стоны, и Люцифер подхватывает Уокер на руки, переворачивая и подминая под себя, не прекращая целовать. —Люцифер…я… — Хрипит сквозь поцелуй, хаотично водит руками по крепкой спине, хрипло заикается. — Давай сделаем это… Люцифер медленно отстраняется, смотрит на девчонку непонимающе. —Почему ты спешишь, Вики? — Гладит ее скулы, нависая над ней, а взгляд полон смятения. — Боишься, что передумаешь? —Нет, я…я правда хочу… — Глаза Вики говорят сами за себя. Она виновато тупит взгляд, перебирая влажную прядку. — …но что-то меня останавливает. Я чувствую, что готова, чувствую, что хочу, но…каждый раз, когда доходит до этого, меня сжимает от тревоги, от того, что будет дальше. —А зачем тогда заставляешь себя? — Губы мужчины задевают край синячка на скуле, что постепенно становился желтым, щекочет кожу щетиной, очерчивает носом ушную раковину. — Секс должен приносить удовольствие, а не панику. —Но я ведь хочу, просто… —Просто педофил Крис и твоя прошлая работа дают о себе знать. — Понимающе улыбается Люций, целует Викторию в нос и приземляется сбоку, начиная вырисовывать пальцами замысловатые узоры в воздухе. — Может мозгами ты и осмыслила, что тебе не грозит опасность, но тело помнит. Помнит и каждый раз говорит «Я не хочу снова, мне не понравилось, что мы чувствовали». —Блять, это так…несправедливо..! — Мелкие кулаки с глухим стуком приземляются на матрас, и голос девчонки теряется в подушках. — Почему это все так сложно? —А никто и не говорил, что будет легко. — Люций лыбится, гладит плечо девчонки. — Ты ещё все успеешь, Уокер. Не лети в ад впереди драконов. —Чтоб ты знал, я не шарю в ваших поговорках. — Уокер насуплено накрывается одеялом почти с головой, желая поскорее уснуть. Мужчина устало свалился на диван непримечательного домика, кидая сумки возле ног. Переезд — это всегда тяжело, но девчонки… Девчонки это сущий ад. Как же Дино так угораздило — из всех возможных вариантов, с кем могла связаться его душа, подходящей оказалась демоница, которая его терпеть не может. Это ж надо было так не повезти. Ещё со вступительных занятий в средней школе он помнит лекции Мисселины, что ведала им про родственные связи и всякую прочую чепуху, которой в их время никто не следует, и в памяти сам по себе всплывает монолог ангела. —Шепфа создал самых первых своих созданий – ангелов, велел им нести свет и добро в этот мир. А потом, дабы сохранить равновесие – демонов, чтобы те поддерживали баланс сил, выполняя миссию «на каждое действие – противодействие». — Ласковые майские лучи пробивались плотными линиями в запылённый кабинет школы, облизывая школьные парты и книжные стеллажи, доверху забитые потрепанными фолиантами. Сегодня был день лекций – последних в этом учебном году, и бессмертным сейчас вообще было не до материала. Кто перешептывался на разные темы, кто рисовал, ожидая конца этого дня, кто думал, что будет делать на летних каникулах. В общем – по барабану. — Но заметил, что бессмертные были несчастны. Они искали любовь, покой, умиротворение в других, но всегда оставались ни с чем. Тогда-то Создатель и связал души, наиболее подходящие друг другу, своеобразным родством, чтобы бессмертные могли ощутить счастье. Для того, что бы им было легче найти свою душу, Шепфа сделал энергии для всех несвязанных между собой душ неприятными, жгучими, противными. Связанным же дал возможность ощутить сладость, яркость и удовольствие от изучения аур друг друга. Такой союз является нерушимым, неразрывным, и никто не в праве его осудить. —А если связанные окажутся из разных фракций? — Выкрикивает демон с задних парт, поднимая руку над головами учеников. — Как быть в таком случае, если Закон запрещает такого рода связь, но связанные союзы являются нерушимыми? —Шепфа ведь сам создал таков закон, и не соединяет такие души между собой. — Мисселина улыбается снисходительно, объясняет медленно, будто ребёнку. — Такие союзы просто невозможны. —То есть, вы хотите сказать, что за всю историю существования Небес и Ада, не было ни одной пары, связанной между разными фракциями? — Спрашивает непризнанная, неуверенно приподнимая тонкую ручку. — Разве это возможно? —Однажды, Шепфа решил дать такую возможность одной паре. Решил: «Вдруг, это принесёт мир бессмертным? Вдруг, закончатся войны меж ангелов и демонов, если заключится таков союз?» — Учительница заметно посерела, ее брови свелись на переносице, а взгляд приобрел хмурый вид. — И от такого союза родился метис, что своей силой погубил немало бессмертных, и преследовал он воистину жестокие цели. Раньше, межфракционный союз не рекомендовался из-за того, что рождённые в нем дети не проживали и суток, нарушая Равновесие. Но так как те души были связаны родством, ребёнок получил безграничную силу, и навредил Небесам. С тех пор разнополые родственные союзы под жестким запретом. «Отлично, блять», Дино не может вспомнить конкретный момент, когда начал браниться, но это, честно говоря, наименьшая из его проблем. Если такие союзы под жестким запретом, почему же их с Мими души связаны? Сулит ли это чему-то ужасному? Предвестник ли это беды? Дино не знает. Но знает, что их с демоницей связь — уже что-то плохое, неправильное, неестественное. Сознание невольно подкидывает воспоминания про Лилу, ее связь с сектантами, задание Элизы и Мамона, сон Сэми, о котором он упоминал. Ко всему прочему, Ребекка, что никогда не снимает своей маски равнодушия и стального холода, до одури чего-то боится. Она явно знает побольше их шайки, и раз это знание пошатнуло её уверенность, то можно с легкостью сказать, что Небеса в жопе. И Дино сомневается, что эта жопа остановится только на Небесах. Ему не хочется об этом думать. Не хочется думать ни о чем. Дино устал. Нет, даже не так. Он вымотался — физически, морально и энергетически. Все эти побрякушки, амулеты, подавляющие его могущество, сильно ослабляли блондина и, не раздеваясь, он побрел в спальню, утопая в беспокойном сне.

***

Мими не спит почти всю ночь. Кое-как попыталась сомкнуть глаза после произошедшего, задремала на часик-другой, а потом, не в силах выдержать это напряжение, откинула одеяло, натянула халат и вышла прочь из комнаты. Что ее ждёт? Что будет дальше? Как отреагируют родители? Эти вопросы забивали голову брюнетки вот уже битый час, пока она бродит по слабо освещенному луной дворику, босыми ногами ощущая каждую травинку, мнущуюся под стопами. В груди зарождается неприятное, когтистое нечто, что давит, царапает, жжет рёбра, и Мими сдаётся. Быстрым, но вкрадчивым шагом входит внутрь кампуса, машинальной памятью лавирует среди коридоров, поджав фиолетовые крылья, и стучит в знакомую дверь. —Заходи. — Едва слышное доносится с покоев мальчиков, и девчонка дергает позолоченную, ободранную ручку, со скрипом заглядывая внутрь. —Ади, нужно поговорить. — Мими не хватает смелости зайти в комнату, и она остается в пороге, показывая лишь смоляную макушку. — Выйди на минутку. —Может лучше ты зайдёшь? — Шепчет рыжий, стараясь не разбудить брюнета, сопящего напротив, и, осознав, что дело серьёзное, подскакивает с кровати, накидывая футболку, и тихо выходит к подруге. — Я понял, идём. У брюнетки с рыжим были свои секреты, договоренности и мелочи, которые понимали только они. Ещё в средних классах, когда только начали притираться друг к другу, придумали несколько негласных правил, чтобы, в крайнем случае, быстро реагировать. Первое. Всё, что нельзя рассказать другим, можно рассказать друг другу, и ни один из парочки друзей не осудит другого. Второе. Если нужно поговорить о чём-то секретном, приходи в комнату. Никогда не начинай разговор за ее пределами. Третье. Если дело, о котором нужно рассказать, настолько важное и безумно скрытное — не входи в комнату, забирай друга и лети на отдаленный остров на границе небес и пустынных территорий. Эти простые, но такие важные правила облегчали двум демонам жизнь, и в некоторых ситуациях положиться можно было только на друг друга. По коридорам шли молча. Ади лишь иногда искоса поглядывал на демоницу, что уперлась взглядом в пол, и ума приложить не мог, что же случилось с его малышкой Мими. Когда оказались во внутреннем дворике, бесшумно раскрыли крылья и оторвались от земли, разглядывая в ночном небе подходящий остров. Им нужно было отдаленное местечко, но не слишком, чтобы не вызвать подозрений. На границу лететь небезопасно — патрули могут засечь и отправить под надзором обратно. И это в лучшем случае. Спустя несколько минут бесшумных полетов, они приземлились на отколовшемся от какого-то острова кусочке, и Мими прошла чуть дальше, разворачиваясь к Ади спиной. —Выкладывай, малышка. — Демон усаживается на обрыв, достаёт наспех засунутую в карман пачку сигарет и поджигает одну из них, ожидая разговор Мими. — Что стряслось? —Ты сильно будешь ругаться, если скажу, что потрахалась с ангелом? — Мими начинает издалека, обхватывает ладонями предплечья, усаживаясь сбоку рыжего. Не спрашивая лезет в его карман, берет папироску из пачки и тоже подкуривает. —Мой парень – ангел, Мими. — Ади прыскает, не понимает, почему девчонка так обеспокоена из-за секса с другой фракцией, раз позвала его посреди ночи на отколовшийся кусок острова. — Если из-за этого ты потащила меня в такую темень, я тебя не прощу, так и знай. —А если я скажу, что его зовут… — Мими судорожно вдыхает едкий дым, собирается с мыслями, стряхивая пепел в обрыв. Потоки ветра аккуратно его подхватывают, разнося по ночному ветру. — …Дино? —Тогда я скажу, дорогая моя, что ты дала ёбу. — Улыбается Ади, думает, что подруга шутит, но не находя и тени сарказма в ее глазах, закашливается, давясь дымом сигареты. — Мими, ты ёбу дала? Ебучий случай, как тебя туда занесло!? —Ох, пухляш, ты за обрыв придержись, боюсь, вниз свалишься, когда услышишь, что я скажу. — Девчонка кладёт свою руку на руку демона, укладывает на землю, сжимая, и откидывается на траву, не заботясь о зелёных пятнах на чёрном халате, пока Ади в недоумении рассматривает безучастное девичье лицо. — Что ты сделаешь, если скажу, что мы с Дино…что мы с ним связаны..? Подруга была права: Ади ахуел. Сначала неверяще бросил взгляд на демоницу, потом вскочил, вновь сел, даже выронил сигарету из пальцев, стараясь внять той информации, которую только что услышал. —Ты что сейчас сказала? — За локоть поднимает брюнетку, смотрит в ее потухшие глаза, старается растормошить. Без толку, у неё шок. Сидит и смотрит сквозь рыжего, не плачет, не орет, не дерётся. Сидит и смотрит пустыми, стеклянными глазами. А лучше бы орала. — Мими, ты уверена? —Угу. — Демоница показывает запястье, на котором начинает вырисовываться едва заметный кусочек узора. И он белого цвета. — Уверена. —Бля-я-ядство-о-о… — Ади откатывает рукав, смотрит на свой узор, и находит невероятную схожесть с девичьим напротив. — Мими, это очень хуево. —Да ты что? — Она вскидывает руки, едко улыбается. — А я не знала. Думала, раз однополым парам можно связывать души, то че мне нельзя? —Мими, успокойся. — Ади видит накатывающую истерику на девичьем лице, хватает за предплечья, потрясывает. — Ты же знаешь правила, знаешь, что однополым союзам разрешено вести отношения, и такие души связываются. К чему твоя желчь сейчас? —Да потому что это несправедливо! — Взрывается Мими, подскакивает с места, начиная расхаживать вдоль маленького острова и активно жестикулировать. — Вы не можете иметь детей, значит, вам можно. А такие, как я, должны прятаться всю жизнь и скрываться в подземельях! Почему? Почему!? —Мими, мы придумаем что-нибудь. Ты слышишь? — У девчонки истерика, он это видит. Лучшее решение, которое пришло ему в голову – дать брюнетке лёгкую пощёчину. — Эй! Я говорю, придумаем, успокойся. —Да успокойся тут! Как не срачка, так болячка! — Она вновь откатывает рукав халата, маячит блестящим узором, что уже потихоньку начал вырисовываться на мраморной коже. — Что прикажешь с этим делать? —Вы завершали связь? — Демоница отрицательно качает головой и Ади облегченно вздыхает. — Значит, ещё не все потеряно. Можем замаскировать. —Но чем дольше мы ходим с незавершенной связью, тем хуже будет мое состояние. — В серых глазах блестят слёзы, что так и не решаются побежать по коже щёк. — Кому, как не тебе это знать? —Я все понимаю, малышка, но пока мы не разберёмся в ситуации, связь завершать нельзя. — Ади откатывает рукав ее халата обратно, поглаживая ледяную руку. — И как это вообще возможно? Шепфа ведь не соединяет такие души. Может, так должно было случиться? —Я не знаю. Но это точно не к добру. — Брюнетка мнет сырую землю, сжимая ее в пальцах и пуская ту по ветру. — Ты ведь помнишь, что было, когда в первый и последний раз традиционные связанные оказались из разных фракций? —Помню, малышка. Помню. — Ади было потянулся за новой папироской, но одернул себя. Со всеми приключениями он начал курить в два раза больше прежнего, и это никак не нравилось его милому ангелочку. — Ты уже думала, что будешь делать? —Дино сейчас на Земле, отправился по заданию шлюхи-маразматички. — Девушке смешно от того, насколько далеко яблочко упало от яблони. Казалось, что оно перелетело через забор и покатилось по склону вниз. Хоть и Вики внешне феноменально похожа на мать, но на этом схожести закончились. И слава Шепфа. — Он сказал мне, что если приду, то будем думать что-то вместе, и решать этот вопрос. —А если нет? — Рыжий наклоняется к девчонке, слегка раскрывает крылья, позволяя перышкам пропустить встречный ветер сквозь себя. —Тогда он забудет обо всем, что произошло, и больше никогда не вспомнит. — Казалось бы, отличный вариант, но Мими совсем не радостно. —Ну и хорошо, сегодня выспись, завтра будем решать этот вопрос. И без ебучего случая обойд… —Нет! Фиолетовые крылья громко хлопают за спиной девушки, она приземляет крошечные кулаки на сырую землю. В свете луны Ади различает скупые серебряные слезы, что застряли на ее ресницах. —Малышка Мими, я тебя не понимаю. — Парень ободряюще кладет ладонь на подрагивающие плечи подруги, вновь ищет взгляд серебряных зениц. — Ты ведь его терпеть не можешь? —Но он моя родственная душа! Мы связанные, как же ты не поймешь! — На эмоциях откидывает руку рыжего, встает на ноги, мгновенно обхватывая себя ладонями. — Ты ведь знаешь, как я хочу быть со своим связанным. И неважно, Дино это, или хоть даже Ости! —Я понимаю, малышка, понимаю. — Ади тяжело вздыхает, размышляет над словами демоницы. — И что теперь? Завершишь с ним связь? —Для начала нужно прийти. — Напоследок она чмокает друга в щеку, растирая твердое плечо. — А дальше разберемся. —Хочешь, пойду с тобой? — Ади подрывается следом, когда видит раскрытые крылья девчонки. — По пути как раз наведаюсь к нашей сладкой парочке. —Спасибо, Ади, — Мими снисходительно улыбается, обнимает рыжего, принимая его тепло и поддержку, — но тут я сама. —Знаешь, я не питаю особого доверия к вашей фракции. — В пальцах у блондинки вновь тлеющая сигарета. Ей не нравится, что из-за всех этих событий она вновь взялась за старое, но демоны есть демоны. За папироской куда сговорчивее. — У тебя есть хотя бы одно доказательство, которое подтверждает твои слова? —Уж простите, приближенная, но что-то вам доказывать мне нет никакого смысла. — Ее волосы блестят серебром и пляшущими разноцветными бликами от света луны, проникающего сквозь калейдоскопные окна. Еще чего, распинаться она тут будет. — Мое дело предупредить, а дальше сами разбирайтесь. Потом, когда Люцифер все-таки вернется, и вы ничего не сможете с этим сделать, попомните мои слова. —И всё же, — Уокер вновь затягивается, выпуская тонкую струйку дыма из своих губ, сверкая серыми зенками в полумраке зала, — какова твоя цель? Если верить слухам, Люцифер твой завидный хахаль, от которого ты на метр не отходишь. А сейчас, заявляешься ко мне под покровом ночи, и просишь его убить. В чем же дело? Ребекка не может вспомнить, в какой момент ученикам стало хватать наглости, чтобы посреди ночи врываться в зал совета и требовательным тоном что-то просить. Хотя, не ей судить. Серафим в свои годы была такой же. Но, теперь, испытывать это на своей шкуре довольно неприятно. —Люцифер сделал много непростительных ошибок, и, к сожалению, больше не заслуживает моего внимания. — Тон Ости ровный, уверенный, но дрожащая нить дыма с папироски выдает ее волнение. В конце то концов, речь шла о Люцифере. — А ваша дочь меня порядком раздражает. Честно сказать, вы тоже. —Справедливости ради, ты имеешь право. Но надеюсь, ты понимаешь, что я сделала то, что было необходимым. — Да, ей мешал отец Ости. Он разбазаривал адскую казну, отчего страдали и ангелы. А если страдают ангелы, страдает и совет. Шепфа свидетель, не отцыганивал бы папашка такие большие суммы, и Ребекка подозревает, что это было на «нужды» дочери, Серафим бы его не трогала. — И мы больше не держим обид друг на друга. —О, что вы, приближенная, какие обиды? Мне же не сто лет. — Уокер-старшая едва дымом не давится от слов демоницы. Для человека сто лет – это долгожительство. Для бессмертных – секунда в бесконечном существовании. — Зачем обижаться, когда можно потешиться? —Что ты имеешь в виду? — Ребекка тушит сигарету о каблук своих туфель, пристально разглядывает брюнетку, чьи изумрудные глаза хитро поблескивают в серафимскую сторону. —Да так, — Ости вальяжным шагом плывет к цветным ставням, изучает столицу сквозь мозаику, — стало очень интересно, что такой, как вы понадобилось в Книге бесконечности. Пальцы Уокер мгновенно немеют, становятся белыми, неподатливыми, и больше не слушаются. Блефует. Она точно блефует. Никто не мог знать об этом. —Это Хранитель тебе сказал? Или вновь подслушивала нелепые слухи? — Старость всегда выдают руки. Также происходит и со страхом: лицо блондинки не выказывало ни одной эмоции, но ладони прекратили слушаться и слегка подрагивали. —Нет. Вы сказали. Только что. — Довольная подтвердившейся догадке, Ости, размеренно шагая к женщине, собирает все мысли в кучу для следующего па. До этого брюнетка лишь теоретически предполагала, в чем может быть причина такого поведения советницы, но теперь сложила два плюс два. Ости ведь отнюдь не глупа. — Вы увидели что-то, что вам совсем не понравилось, даже, пожалуй, напугало. Ребекка молчит, стискивает челюсть и следит за демоницей, что кружила вокруг Серафима, словно коршун. Никто. Никто не должен узнать. «Молчи, падай на дурочку, сделай что-угодно, Уокер, а иначе тебе пизда», бегут слова строкой перед глазами женщины, и она держит себя в руках настолько, насколько это возможно. —После этого вы отдаете приказ всеми силами держать Люцифера от вашей прелестной дочурки подальше, даже посылаете Дино на «сверхсекретное» задание, чтобы он отвадил вашу дочь от Люция. — На языке Ости чувствуется привкус победы, и это придает ей сил в голосе. — Но позже, вы принимаете решение наведаться к нашему Владыке, и предложить сделку. —Ты подслушивала!? — Маска равнодушия дает первую трещину, но Ребекка все еще держит себя под контролем. — Разве Сатана не сделал тебе первое и последнее предупреждение? —Вы правы, к Люциферу я больше не лезу. — Брюнетка подходит вплотную, убирает невидимую пылинку с серафимского плеча, легонько встряхивая своими крыльями. — Не припомню, чтобы про Серафима в письме была хотя бы строчка. —Ты просишь меня навредить Люциферу, разве это не называется «лезть»? — Обороняется Ребекка, но не наблюдает ни толики страха в зеленых глазах. —Разве я, обнищавшая знать, могу сделать хоть что-то? Это все ваших рук дело. — По уокеровской маске медленно, но верно идет второй скол, молочные пальцы вновь начинают подрагивать, а дыхание учащается, становится тяжелым. — Вы меня перебили. К Сатане вы приходите с очень интересным запросом: не дать Люциферу вернуться, при условии, что вы согласны на любого рода отношения с вашей дочерью. Интересно, что поменялось за пару дней ваших раздумий? Наверное то, что Люциферу, как бы горько и абсурдно это не звучало, не плевать на девчонку, а еще, он бывший бессмертный. —Что ты хочешь этим сказать? — Третья трещина ползет, словно ядовитая змея, что пробирается под кожу и отравляет жизнь. —То, что он сможет защитить вашу дочь. От кого, мне, конечно, пока неизвестно, но думаю, это вопрос времени. — Ости смахивает смоляную прядь, тянет крыло в сторону, разминает после длительного полета на драконе. В конце-концов, ей приходилось прижимать крылья к спине, чтобы не слететь с Мыры, и спина теперь ужасно ноет. — Остается арифметика. Вы всеми силами стараетесь, чтобы Уокер-младшая не подохла. И у меня есть единственный вопрос: Почему? Четвертая трещина становится последней, что удерживало эту маску равнодушия на лице Ребекки. Ее губы начинают дрожать, глаза округляются, а когда она хватает демоницу за плечи, Серафим не узнает свой утробный голос. —Слушай меня внимательно, Ости. — Демоница ощутила вкус победы всего на пару секунд. Сейчас он сменился страхом, который затмевал любые другие эмоции. — Эта информация, что ты носишь, намного важнее и страшнее твоей мести или ревности. Если она попадет не в те руки, нашему миру конец. И не только нашему. —Что за бред? — В страхе отпихивает от себя ангела, неверяще уставившись в потемневшие серые блюдца. — Я не маленькая, меня такими присказками не напугать. —Да твою за ногу, Ости, это серьезно! — Вновь подлетает к девушке, хватает за плечи, потрясывая их в животном жесте. — Ни единая живая душа не должна узнать об этом. Наш мир сейчас под угрозой существ, которые находятся в другом измерении и поверь, один такой будет сильнее любой нашей армии. Ты должна закрыть свой рот и забыть, что произошло в этом кабинете. —Если освободите моего отца, я буду молчать. — Наглеет Ости, безразлично впериваясь взглядом в Серафима, отчего та лишь приходит в бешенство. —Блядство, Ости! Если ты хочешь еще когда-нибудь увидеть своего отца, тебе придется молчать! У меня сейчас нет времени и сил на разгребание проблем, которые устроит твой папаша! — Ребекка отталкивается от демоницы, хватается за короткие волосы, старается глубоко дышать. — Мы поклянемся на крови. Да, так и сделаем. —Что? Нет! — Ости видит, как в руке ангела блестит острие складного ножа, и даже не знает, откуда та его взяла. — Я не буду портить свое тело шрамом, которое связывает меня с серафимской шлюхой! —Тогда, мне придется стереть тебе память. Выбирай, что по душе. — Глаза Уокер становятся бешеными, почти дикими. В светлой макушке даже промелькнула мысль убить бесовку, так даже проблем меньше. — Я не могу рисковать миром из-за одной тебя. —Черт бы вас побрал, Ребекка! — Ости выхватывает лезвие с рук советницы, откатывает платье и оставляет небольшой порез на внутренней части бедра, подбирая кровь на ладонь и протягивая ее Серафиму. — Я Ости, клянусь молчать о том, что я узнала про Викторию Уокер. Взамен на сокращение срока заключения моего отца. —Будь по-твоему, чертовка. — Взяв нож из рук Ости, она повторяет тоже самое на своем бедре, и протягивает ладонь. — Я, Ребекка Уокер, клянусь сократить срок тюрьмы отца Ости, взамен на ее молчание про Викторию Уокер. Их ладони скрепляются, а в ноге сразу разливается раскаленный метал, отчего каждая из них поморщилась. Ости смотрит на свой порез, в полумраке наблюдая, что Серафим делает тоже самое. —Помни, Ости, — Ребекка вновь натягивает маску безразличия на побледневшее лицо, и равнодушно поправляет складки на одежде, — от твоего рта зависит наше существование. А теперь уходи отсюда, мне больше некогда с тобой трепаться. В подвешенном состоянии, демоница вылетает из кабинета, возвращаясь в школу под покровом ночи. —Уокер… — Шершавые пальцы бегают по ее лицу, смахивают лишние прядки волос со лба и щек, а мягкий шепот шуршит у самого уха. Она сладко потягивается, перекатываясь на другой бок. — Уокер, просыпайся… Нехотя, девчонка приоткрывает глаза, сразу утыкаясь взглядом в алые зенки и мягкую улыбку. Виктория улыбается следом, изучает лицо брюнета, чьи волосы лениво и небрежно падали на лоб мокрыми прядками. —Привет. — Хрипло тянет она, дернувшись от упавшей на ее щеку холодной капли. —Привет, смертная. — Губы Люцифера приземляются на девичий нос, лоб, смазано проходятся по девичьим губам. — Я скоро ухожу на работу. Дождешься меня или пойдешь домой? —А..? — Вики плохо соображает по утрам, а тут не успела еще глаза продрать, как уже что-то спрашивают. — Какая работа? Мне надо куда-то идти? —Именно это я и спрашиваю. — Люций смеется, приглаживает растрепанные волосы девчонки, повторяя свой вопрос. — Дождешься меня, или пойдешь домой? —Пойду тебя ждать. — Отвечает девчонка, вызывая смех у брюнета. — В смысле, просто подожду. —Как скажешь. — В последнюю секунду вспомнив, что Уокер завалилась спать голышом, Люцифер откинул одеяло, в которое девчонка себя замуровала, и начал покрывать поцелуями все ее тело. Так точно проснется. — Завтрак стоит на столе, и если ты голодная, советую поспешить. Син уже положил на твой омлет глаз. Виктория краснеет в геометрической прогрессии, вяло старается скинуть с себя брюнета, но все тщетно: мужчина не оставил и сантиметра ее кожи без внимания, отчего девушка довольно резво подскочила, укутавшись в простыню. —Э…спасибо, пойду тогда поем. — По стеночке она выскользнула из спальни, спускаясь по ступенькам со шлейфом ткани позади. Люцифер лишь ухмыльнулся, натянул рабочую форму и стряхнул лишнюю влагу с волос, устремляясь за Викторией. —Как спалось? — Брюнет подкрался довольно тихо, отчего Уокер подпрыгнула на месте, едва не пролив свой кофе. Люцифер же с самым невозмутимым видом взял свою кружку, упираясь бедром о столешницу и испепеляя Викторию взглядом. — Выспалась? —Я что, храпела? — С ужасом предполагает Виктория, поднимая сонные глаза на мужчину. —Каким образом из вопроса «как спалось» ты сделала вывод, что ты храпела? — Шепфа правый, эта логика его убивает. А с другой стороны смешно. — Нет, ты не храпела. Я просто поинтересовался, выспалась ли ты. —Ты спросил это слишком саркастичным тоном. — Виктория недовольно бурчит, жует омлет и хлещет кофе. — Я подумала, что ты что-то этим хотел сказать. —У меня нет никаких тонов. — Люцифер смотрит на часы за спиной девчонки, одним залпом допивает свой кофе и ставит чашку в раковину. — Не усложняй себе жизнь. И напоследок чмокает Вики, закутанную в одеяло, что сонно хлопает ресницами. —Мой дом в твоем распоряжении. — Уже из коридора басит Люцифер, нятягивая лоферы и звеня ключами. — Только никому незнакомому дверь не открывай. Ключи на всякий случай я оставлю на дверной ручке. —Ха-ха. Очень смешно, Люцифер. Брюнет салютует девчонке, ретируясь и исчезая из ее поля зрения. Теперь Виктория сможет спокойно насладиться завтраком, слушая пение птиц за окном. Люцифер шел быстро, обгоняя людей на тротуарах и иногда пихая тех плечом. Настроение у него такое было: хамовитое и задниценадитарельное. Сегодня утром он проснулся еще до восхода солнца, и понял одну ужасающую и прекрасную новость одновременно. Его глаза светились. Буквально. Сначала подумал: луна отражается в зеницах и подсвечивает кровавые радужки, и все тут. Но все-таки решил зайти в темное помещение проверить, и понял, что дело было совсем не в ночном светиле. К нему возвращается его бессмертие. А это значило лишь одно: его возвращение — лишь вопрос времени. И времени у него осталось немного. Люцифер рассуждал над этим несколько часов до пробуждения Уокер, и все думал, говорить или нет. В итоге решил вообще никому не рассказывать вплоть до того момента, пока крылья не отрастут обратно. Если об этом узнает кто-то из бессмертной шайки, дело возьмет совсем другой оборот, и возможные месяцы, которые оставались у него с Уокер, могли превратиться в недели, а то даже и в дни. И брюнет совсем не был к этому готов. С другой стороны, Люцифер даже не знал причины, почему его бессмертное могущество стало возвращаться, ведь он так и не узнал, что за обещание дал в тот судный, решающий день. Скорее всего, причина была настолько банальна и лежала на поверхности, что позже Люцифер за это хлопнет себя по лбу. Но сейчас его вполне устраивает быть недалеким идиотом, ведь это означало, что он может побыть с Викторией еще немножко дольше. Ко всему прочему, у Люцифера складывалось неприятное чувство в груди. Так всегда бывало, когда грядет что-то неприятное, даже ужасающее. И это пугало мужчину еще больше. У самого входа в торговый центр, он почти в лоб столкнулся с мужчиной, и хотел было выпалить оскорбления и излить душу на бедолаге, как вдруг замер в недоумении. —Прости, мужик. — Мужчина, блондин, примерно его же возраста, тянет руку к Люциферу с ослепительной улыбкой. — Завтыкал. Как в трансе, Люций тянет ему руку, не в силах оторвать взгляд от небесных зениц. —Мы знакомы? — Без расшаркиваний вступает брюнет, и у него безумное ощущение того, что он его где-то видел. —Не уверен, но возможно пересекались. — Мужчина натягивает солнцезащитные очки, поправляя средней длины волосы, и у Люцифера случается дежа вю. — Я работаю в этом тц, администратор торговых точек. Люциферу показался такой ответ довольно логичным, но он все еще не может отделаться от чувства, что не все так просто. —Прошу прощения, где же мои манеры…, — он шуточно выставляет руку в сторону, кланяясь, — …меня зовут Агний Родд, приятно познакомиться. —Люций. — Сухо тянет брюнет, стараясь понять в чем дело. — Мне пора. —Так вы тоже работаете в этом тц? — Агний никак не отстает, увязывается за мужчиной, кружа вокруг да около. — А если не секрет, кем? —Консультантом. — Отмахивается брюнет, стараясь ускорить шаг и отвязаться от назойливого мужчины. —Тогда, возможно на перерыве выпьем кофе, познакомимся поближе..? — Не успевает Агний закончить фразу, как Люций резко останавливается, разворачивается в сторону блондина, едва не шипя тому в лицо. —Слушай, если ты зовешь меня на свидание, то мне это неинтересно, у меня есть женщина, которую я… — Осекается мужчина, замечает хитрый блеск в глазах Агния, и старается вырулить разговор в другую сторону, — …которую я зову на свидания. Хорошего рабочего дня, Агний. —И вам всего доброго… — Блондин смотрит вслед удаляющейся фигуре мужчины, замысловато улыбаясь и щурясь солнцу. — И вам… Ближе к обеду, когда Уокер уже успела сходить в душ, помочь Люциферу с домашними обязанностями и даже напечь блинчиков, по входной двери раздался стук, вынуждая Уокер сжаться в два раза и притихнуть. Син же, услышав стук, радостно замяукал и помчался встречать гостя, и Вики поняла, что это не чужие. Натянув футболку Люцифера, она поспешила к двери, открывая ее. —Привет, сладкая. — Мими мягко улыбнулась, приобнимая свою подружку и целуя ту в щеку. — Как ты себя чувствуешь? —Намного лучше, но затылок еще ноет. — Впустив брюнетку, девчонка последний раз оглядела улицы, прежде чем закрыть дверь, и прошла внутрь дома. — Люцифер сейчас на работе, он будет позже. —Я пришла не к нему. — Мими аккуратно отмахивается от темы мужчин, присаживаясь на край дивана и неловко складывая руки на коленях. — Я к тебе пришла. —Ко мне? — Виктория была немного удивлена. Что бессмертной демонице нужно настолько важного, что она без расшаркиваний приходит именно к ней? — Что-то случилось? —А что, я не могу провести время со своей подружкой? — Лукавит Мими, надевая натянутую улыбку на лицо. — Когда я к тебе вообще приходила по личным причинам? —Просто у вас же там своя тусовка бессмертных. — Не спрашивая, Виктория принесла тарелку с блинчиками на диван. — Я подумала, случилось что-то серьезное, о чем ты не хочешь никому рассказывать, но можешь поделиться со мной. —Ох,сладкая… — Еще не было ни одного живого существа, кто лишь по одной обрывистой фразе и короткой улыбке мог понять Мими настолько правильно. Брюнетка даже расстрогалась. — Ничего от тебя не утаишь. —Итак? — Виктория улыбается, заворачивает в блин малиновый джем, протягивая подруге. — Что случилось? —Ты умеешь хранить секреты? —Что за глупый вопрос? — Смеется Уокер, но в глубине души понимает: тема, про которую хочет поговорить девушка, очень серьезная. — Если бы Люцифер не прочел мой дневник, он бы никогда не узнал того, что происходило. Выкладывай. —Люцифер что-то рассказывал тебе за связанных? — И вновь Мими заходит издалека, хотя понимает: Уокер ее уж точно не осудит. —Кого? —Так мы называем бессмертных, чьи души связаны неким родством. — Прервавшись на блинчик, Мими делает небольшую паузу, вместе с тем собираясь с мыслями. — Такой союз нерушим, и не поддается осуждению. —Так вся эта чушь про родственные души правда? — Мими утвердительно кивает, и у Виктории загораются глаза. — А как вы их находите? —У каждого из нас есть уникальная энергия. Он как отпечаток пальца. —За это Люцифер рассказывал. — Девчонка тупит взгляд, виновато наматывая на палец прядку русых волос. — Только вот я ему не поверила, и хотела сдать в дурку. —Расслабься, сладкая, я бы тоже не поверила, если бы не жила в таком мире. — Мими даже немного расслабляется. С Ви ей не приходилось надевать какие-то маски, пытаться быть той, кем не являлась. С ней можно было поговорить обо всем на свете, и это очень успокаивало демоницу. — У связанных энергии при изучении очень яркие, приятные, ты никогда не спутаешь. У остальных бессмертных она неприятная, порой даже мерзкая. —Ну и мучения. — Вздыхает девчонка, откидываясь на подушки. — Пока найдешь своего связанного, столько говна перечувствуешь. —Ты права. — Она смеется. Искренне, по-настоящему смеется, и даже перестает трястись. — Но также, у нас есть Законы Равновесия, которые тоже нерушимы. Ангелу нельзя заводить отношения с демоном, и наоборот. —Почему? Вы чем-то отличаетесь? —Наши энергии противоположны друг другу. От таких союзов рождаются мертвые дети, либо дети, что не проживают дольше суток. Это рушит равновесие. —Оу… —Но со мной случилось то, что не должно было случаться. — Мими мгновенно сереет, над ее головой лишь не хватает грозовых туч и молний. — Я связана с ангелом. —Разве это возможно? Ну, кто-то же связывает эти души, и этот кто-то должен быть осведомлен о ваших законах. —И опять ты права, Ви. — Брюнетка поднимается с дивана, начинает мерять комнату нервными шагами. — Знает. И все равно связал. И это ну вообще не к добру, Вики. —Я так понимаю, ты даже не можешь об этом кому-то рассказать? —Знаешь только ты, Ади, и тот ангел. —Но ведь, у тебя не будет неприятностей из-за этого, так ведь? — Вики поднимается следом за подругой, гладит ее плечо. — Это ведь не твоя вина, правильно? —Совету плевать, твоя, не твоя. — Мими хочет вспылить, позлиться, накричать на Уокер, но понимает, что вины девчонки тут уж точно нет. — Тебе просто отрезают крылья и ссылают на Землю. Либо же ты гниешь в клетках Ада до конца твоих дней. —Но за что!? Не ты ведь связалась с этим ангелом, пусть выставляют претензии тому, кто это сделал! — Уокер негодует. Несправедливость выбешивала ее больше всего на свете. А еще раздражает совет. Ужасно то, что там ее мама. Неужели она отдает такие приказы? —А ты пойди, скажи Шепфа, что он дурак. — Скалится Мими, стараясь унять эмоции. — А потом посади в тюрьму за такие выходки. —Но если это делает Шепфа, значит, в этом есть какой-то смысл? —Смысл породить чудовище и обречь весь мир на страдания!? Уж прости, но я не хочу такой судьбы! Мими все-таки вспыхивает, скидывает с себя руки Уокер, проходя чуть глубже в дом. —Я не говорила тебе, какую судьбу создавать. — И вновь Вики успокаивает подругу. — Я лишь сказала, что во всем есть смысл. И вообще, что значит породить чудовище? Ты ведь сказала, что дети не проживают и дня? —Это если он рождается в несвязанных союзах. — Кожа Мими покрывается мурашками, а дрожь вновь возвращается в тело. — Я не хочу говорить на эту тему. Лучше скажи, что в таком случае сделала бы ты? —А ты вообще хочешь с ним быть? — Задает вопрос Вики, ставя брюнетку в тупик. —В смысле? Он же связан со мной. —И что? — Виктория усаживается в мягкие подушки, поглаживая черную шерстку кота, что лежал рядышком. — Связанные, несвязанные, кому какая разница, если ты не хочешь быть с ним? —Но, он ведь предначертан мне судьбо… —Мими, очнись! — Молочная ладонь маячит перед лицом демоницы, стараясь привлечь ее внимание. — Забудь про родство. Если бы его не существовало, ты бы выбрала быть с тем ангелом? —Я…не уверена. — Девушка мнет пальцы, тупит взгляд. В таком свете на парней она еще не смотрела. — Я полагалась только на связь. —То есть, ты даже не знаешь, нравится он тебе или нет, но готова быть с ним даже под угрозой лишения крыльев, просто потому что есть какая-то незримая связь? Я не думала, что у вас все настолько запущено. —Это не так..! Просто.. —Просто что? — Уокер раздраженно закидывает ногу на ногу, ждет конкретного ответа. — Ты даже не знаешь его характер, не знаешь его привычки, что он любит, как он ведет себя в той или иной ситуации, но тебе плевать до тех пор, пока он связан с тобой родством? —Честно говоря, я даже не смотрела в его сторону, пока не узнала про связь. — Признается Мими, и на душе как-то становится легко. —Вот об этом я и говорю. — Тычет пальцем смертная, довольно откидываясь на спинку. Она могла сказать брюнетке об этом сразу, но хотела, чтобы девушка сказала это сама. — Прежде чем ты возможно разрушишь свою жизнь, подумай и присмотрись, стоит оно того, или нет. —То есть ты предлагаешь просто ходить с ним гулять, разговаривать о привычках и вести себя, как школьница? — Мими откровенно смешно. Но на мгновение задумавшись, поняла, что так должно быть всегда. Вне зависимости есть родство, или его нет. —А как еще ты поймешь? — Вики откусывает щедрый кусок блина, размахивая им перед лицом. — Общение это ключ ко всему, а не ваша дебильная связь. —Спасибо, Ви. — Мими смахивает маленькую слезу, усаживаясь в кресло рядом с девчонкой. — Я знала, что ты поможешь. —Прости, если где-то была груба с тобой. Я могла просто тебя пожалеть, обнять и сказать, что все будет хорошо. Но так бы ты не осознала правды и того, что может тебе помочь. — Девчонка нежно обнимает комок нервов по имени Мими, тепло лыбится и вскользь замечает, как похожи их с демоницей глаза. Будто сестры, ей-богу. — Слушай, Мими…а у Люцифера…у него есть связанная? —Переживаешь? — Строит кривую моську, обнажает ряд ровных голливудских зубов. — Сладкая, если бы у Люцифера и была связь с кем-то, он бы, во-первых, не стал заморачиваться, ведь союзницу ему выберет отец под стать его рангу. А во-вторых, не стал бы морочить голову тебе. —Морочить мне голову? — Вопрос Уокер звучит немного поплывше, да и сама девчонка как в тумане. — Я для него - очередной кубок в демоническом списке? —Увольте, госпожа! — За Мими скучает театр. Она взмывает ладони к небу, по-дежурному закатывает серебрянные блюдца. — Я хотела сказать ровно обратное, но вы, людишки, как всегда перекручиваете все на свой манер! —Не понимаю тебя, Мими. — Уокер дуется, но лишь для галочки. А что, чтобы не расслаблялись. — Уж объясни. —Ну понимаешь, сладкая, для Люция – того Люция, которого я помню – важен был только секс, и ничего более к нему не прилагалось. — Демоница успокаивает, гладит макушку смертной, подушечками чувствует небольшой бугорок, оставшийся после удара по русой голове, и смазано хмурится. — Он не бегал за девчонками, не дарил им подарки, не целовал, не говоря уж про сон в одной постели. —Страшно спросить, откуда ты так много знаешь о «постельной жизни» Люцифера. — Она гогочет, заправляет волосы за ухо, а внутри ужасно нервничает. Неужели Люцифер оприходовал и ее… —Я много с кем общаюсь, а еще, очень долго была вхожа в узкий круг Ости. — Брюнетку передергивает: от одного лишь упоминания ей становится плохо. — А она была основной пассией Люцифера многие годы. И к счастью или нет, язык у нее без костей. Поэтому я часто слышала о том, как «Люций даже переночевать меня не пустил. Выгнал сразу же после душа!» Малышка Мими пародирует мерзкий альт Ости, кривляя темно накрашенный рот, и Уокер становится немного спокойнее, ее даже хватает на короткий смешок. —Я не думаю, что Люцифер так сильно исхищрялся только ради того, чтобы с тобой переспать, уж поверь. — Продолжает демоница, не позволяя Виктории развить вовсе ненужные мысли. — Что-то в нем явно изменилось, и я склонна думать, что это к лучшему. —К лучшему, не к лучшему, — тяжело вздыхает Уокер, поднимаясь с дивана и подхватывая тарелку блинчиков, — а он этому миру не принадлежит. Вопрос времени, когда он вернется домой. —Но это только сейчас тебе кажется, что будет больно, моя сладкая Ви. — Мими наблюдает за смертной верх тормашками, перекинув голову через локоть дивана, и мягко улыбается. — Ты будешь помнить о нем, как об отдаленном воспоминании, как о сне, если угодно. Так что не забивай этим свою прекрасную разбитую голову и наслаждайся каждым днем. —Легко говорить. — Прыскает смертная, пряча яства в холодильник и повторяя утреннюю позу «столешница-бедро» Люцифера. — Если я и правда забуду все, что было, можно было бы и не говорить мне об этой небесной амнезии. —Еще один хороший звоночек. — Мими щелкает пальцами, усаживается в обычную позу и смахивает шерсть с дивана. — Люцифер говорит с тобой открыто. —Люцифер всегда говорит открыто. —А-а, как бы не так, Ви. — Секрет Люцифера брюнетка разгадала уже очень давно, и научилась воспринимать его слова максимально выгодно для себя. — Королевич хоть и говорит правду, но иногда ее не договаривает. —Ну, конечно. А я, наивная дурочка, повелась на все эти россказни про самого честного демона во всех трех мирах. —Не принимай на свой счет, Ви. Как никак, это демон. —Очень несчастный демон. —Ты о чем? — Искренне удивляется демоница. — Люцифера можно назвать кем угодно, но только не несчастным. —А ты сама подумай. — Вики не прекращает свой монолог, продолжает мысль, которая уже посетила русую макушку. — Не знаю, как у вас, демонов, все устроено, но не искать любви совсем должно быть ненормально даже у демонов. —Объясни? —Ты же сама сказала: Люцифера интересуют лишь секс и удовольствие. Но не думала ли ты, что он просто боится к кому-то привязаться, потому что его отец все равно выберет кандидатуру сам, и все его чувства просто разобьются на маленькие острые кусочки? —Честно сказать, этот вопрос не ко мне. — Мими испугалась. По-настоящему испугалась этой темы, ведь если начнет размышлять о ней чуточку дольше, все ее мировоззрение перевернется с ног на голову и пошатнет ее предубеждения. К такому разговору она не была готова. — Такой вопрос надо задать самому Люциферу. —Не подумай, я не со зла или осуждения, просто это меня волнует. —Понимаю, сладкая. Именно поэтому стоит спросить самого королевича. — Хоть никому и не видно, но Мими взмахивает крыльями, поднимаясь с дивана, и Сину явно не понравился поток воздуха, что прилетел ему прямо в смазливую мордочку, отчего ему пришлось ретироваться с мягкой обивки куда-то вглубь дома. — У меня есть еще некоторые дела, поэтому я пойду. Спасибо за блинчики. За все спасибо. —Что ж, приходи как будет время. — Замирает в дверном проеме девчонка, а следом выдает тихое, смущенное, — Я скучаю. Не выдав больше и слова, брюнетка подмигивает и исчезает за углом дома. Уокер вновь осталась наедине со своими мыслями, и каждое новое рассуждение отдавало колокольным воем в ее черепной коробке. Ей казалось, что она узнала о чем-то, что не должна была знать, и на душе стало ужасно мерзко и противно. Не выдержав напора давящих на Викторию стен, девушка переоделась в свое платье, оставила записку и спрятала ключ в небольшом палисаднике у входа. Она могла оставить сообщение в мессенджерах, но не хотела заставлять Люция волноваться раньше времени, поэтому, всунув записку в дверной проем, стыдливо двинулась домой. «Прости, что не дождалась тебя, на меня навалилось очень много мыслей, и я захотела побыть одна и разобраться с этим безумным потоком. Что бы ты не думал, не воспринимай это на свой счет и ложись отдыхать. Ты нормально не спал с той самой ночи, и я хочу, чтобы у тебя было много сил и энергии для наших прогулок и поедания клубники. Кстати об этом, я напекла блинчиков, надеюсь понравятся. Ключ лежит в клумбе под кустом с белыми цветами. Я не знаю, как они называются, но это был самый примечательный куст, который я нашла. Спокойной ночи, Люцифер.

От В.»

Белый лист бумаги полетел куда-то в сторону под яростные мычания мужчины. Ушла. Вновь ускользнула из-под его пальцев, растворилась в закатном солнце, как будто ее никогда и не было в этом доме, хотя стены до сих пор помнят ее запах, а зеркала отбивают ее отражением. Осталась в воспоминаниях сладким сном, который оставляет горький привкус разочарования на утро, ведь это был лишь сон. Возможно, Люцифер слишком драматизирует. Да, девчонка предугадала его мысли, и сказала не беспокоиться об ее уходе. И все было бы в порядке, не сложись все эти события, словно планеты, в ряд. Его сегодняшнее открытие, когтистое, липкое ощущение неприятностей, даже столкновение с блондином у самого торгового центра неумолимо твердили о чем-то предстоящем. Да и Уокер никогда не сбегала. Злилась, выгоняла, билась своими мелкими кулаками о мужскую грудь, творила безумные вещи. Но Уокер никогда не сбегала. Это его и беспокоило. Нащупав в кармане телефон, отправил короткое «Все в порядке?», и после долгих, почти мучительных минут получил такое же короткое «В порядке». Не став разбираться в, как сказала Виктория ранее, тонах, откинул звонилку и направился прямиком в душ — под холодные потоки воды, чтобы успокоиться и подумать, что действительно для него важно. «Не потеряю. В этот раз не потеряю», звенит в ушах собственный голос, смешиваясь с шумными ледяными каплями, разбивающимися о широкие, татуированные плечи.