Исключения и правила

Хлоя всегда считала себя современной и независимой женщиной, презирала бытовой сексизм и осуждающе вздыхала, когда мама требовала, чтобы мужчины открывали ей двери машин. Даже в период своего недлительного пребывания в Голливуде она старалась быть не просто декорацией для мужчин, решавших реальные вопросы, и, возможно, именно поэтому она так и не прижилась в актерской среде и в конечном итоге ушла в полицию. Хлоя не любила широких жестов, вроде ста роз или дорогих украшений, и ровно также не особо жаловала публичные действия, как к примеру надпись на подъездной дорожке или посвящение песни на концерте поп-группы. Это казалось ей искусственным, вульгарным, и, будем честны, смущающим, и в том числе поэтому она бросила в далекой юности нескольких кавалеров, которые имели склонность к такого рода поступкам. Один из них, в тот момент начинающий диджей, записал целый трек, где признавался ей в любви, а другой, молодой актер кино, устроил целый флешмоб с участием кучи звезд, где воспевал два месяца их с Хлоей отношений. В обоих случаях она чуть было не сгорела со стыда, и в обоих случаях на следующий же день с кавалерами было покончено раз и навсегда. Были и другие случаи, подтверждающие общее правило, так что Дэн, по-полицейски лишенный чувства романтики и забывчивый в отношении дат, заставил юную Деккер действительно влюбиться в него со всей возможной для нее страстью. И, хотя в конечном счете их брак с треском развалился, Хлоя считала, что это был лучший из представлявшихся вариантов. По крайней мере он не писал ей стихи, не делал ванну с розовыми лепестками (тот, кто это придумал вообще знал, как трудно потом их убирать?!) и не делал публичное предложение руки и сердца. И уж точно не вставал перед ней на колени прямо посреди места преступления. — Люцифер, что ты черт подери делаешь?! — зашипела она, панически оглядываясь по сторонам. — Не совсем понимаю, как мне следует реагировать на твое ругательство, но, спешу заверить тебя, я не делаю ничего такого, — он оставался невозмутимо спокойным, и Хлоя с ужасом заметила, что Дэн и криминалист из убойного отдела смотрят в их сторону. — Встань немедленно!!! — она зашипела еще яростнее, кусая губы и отчаянно краснея, но он только ослепительно улыбнулся в ответ. — У тебя развязался шнурок, Детектив, и вряд ли ты сможешь завязать его сама, — он выразительно кивнул в сторону ее руки в повязке-косынке. Хлоя покраснела до самых корней волос, окончательно теряя дар речи. Если честно, она никогда не считала себя особенной. Да, ей посвящали песни и как-то раз даже дарили букет из сорока одной алой розы, но это был Голливуд, и это было нормально. В конце концов, она была молодой хорошенькой актрисой, которая подавала надежды и была достаточно остроумна, чтобы заслужить не просто снисходительное одобрение зрителей, а настоящую преданность, но таких были десятки, если не сотни. А потом она стала копом, который то и дело подозревал кого-то в убийстве (обычно люди начинают за это любить меньше, а не больше), и, хотя полицейским она была неплохим, все равно было бы преувеличением назвать ее чем-то экстраординарным. Их участок был даже не самым преуспевающим в Лос-Анджелесе, чего стоит нераскрытое двойное убийство полтора года назад прямо около аэропорта! Так или иначе, Хлоя не считала себя кем-то, кто бы требовал какого-то лишнего внимания — во всех смыслах. И точно не была к этому готова. По крайней мере не к тому, что ее напарник решит встать перед ней на колени, испачкав свои дорогущие брюки в пыли, чтобы завязать шнурок. Он сделал это так, словно это было что-то естественное и само собой разумеющееся, вроде его привычки открывать двери перед дамами, и это смущало едва ли не больше, чем то, что он действительно опустился перед ней на колени. Он действительно завязал ей шнурок — аккуратнее, чем она могла бы сделать сама — а затем встал и как ни в чем ни бывало вернулся к осмотру места происшествия. Дэн удивленно пялился на Хлою, словно та только что сделала что-то ужасно неприличное, но, слава богу, молчал. И все равно ей хотелось провалиться сквозь землю. Впрочем, когда дело касалось Люцифера, он довольно часто делал что-то экстравагантное, вызывавшее испанский стыд у напарницы. Например, начинал громко рассуждать о своем якобы небесном происхождении, или отпускал пошлые шуточки в адрес распутных девиц, которые выступали свидетелями, или, что, впрочем, скорее вызывало сочувствие, чем бесило, излишне заводился, если в деле были как-то замешаны недобросовестные родители и брошенные дети. Оливия предположила как-то, что это может быть связано с детской травмой, в конце концов, откуда иначе все эти сравнения себя с изгнанным сыном Бога, и Хлоя, пожалуй, была склонна с ней согласиться. Она никогда не говорила об этом ни с кем, но полагала, что, возможно, Люцифер действительно был сыном какого-нибудь политика, рос на домашнем обучении, потом заочно окончил колледж, а потом каким-то образом насолил отцу, провел пару лет в психушке или тюрьме, но смог освободиться и начать новую жизнь. Это бы объяснило многое! Десятки языков, профессионально поставленный голос и умение играть на нескольких музыкальных инструментах, слегка старомодные манеры, ненависть к отцу… Иногда Хлое хотелось найти старого ублюдка и хорошенько врезать между ног. Так, минутная слабость, ничего больше. Так или иначе, Хлоя смогла убедить себя, что выходка Люцифера — ни что иное, как его своеобразная забота о напарнике, и она уже было забыла об этом, но спустя три недели он встал на колени перед ней снова. Слава богу, в этот раз вокруг не было кучи людей. — Люцифер! — они были в его пентхаусе и как раз собирались спуститься вниз, в клуб, где проходила операция под прикрытием, когда он вдруг наклонился к ней, словно разглядев что-то, а потом опустился на колени и согнулся, ища что-то на полу. Женщина задохнулась от непонятной смеси смущения и возмущения. — Спокойно, Детектив, я не собираюсь заглядывать к тебе под юбку, — Хлоя отшатнулась и, потеряв из-за непривычных ей шпилек равновесие, чуть было не полетела кубарем, в последний момент уцепившись рукой за плечо напарника. — Хотя, возможно, мне бы и хотелось, — заметил, словно невзначай, он. Деккер с трудом сдержалась, чтобы не врезать ему ребром ладони у основания шеи, вырубая. И чтобы не постараться одернуть издевательски короткое мини, которое ей пришлось нацепить на вечер. — Что ты… — Люцифер в свойственной ему манере перебил ее. — Нашел! — он с победным видом поднялся на ноги, сияя, словно только что выиграл в лотерею. На его ладони поблескивала едва заметная застежка от серег Хлои. Непроизвольно ее руки дернулись к ушам, и, хотя обе сережки были на своих местах, она сразу отметила, что замка на левой действительно не доставало. — Как ты заметил?.. — она пораженно уставилась на него, пока он осторожно вернул упавшую деталь на место. — Почему не сказал? Я бы… — Невежливо заставлять девушку в таком платье ползать на коленях по полу, если, конечно… — он выразительно повел бровями, и детектив поспешила отвернуться, не желая, чтобы он видел, что ее это смутило. В смысле — все это. И то, что он заметил такую мелочь, и то, как осторожно он касался мочки ее уха, и то, что он принялся искать упавший замочек, как будто это действительно была его, а не ее проблема. В смысле, никто не делал никогда так ради нее, даже отец, даже те, с кем у нее были отношения. Хлое пришлось усилием воли подавлять повышенное сердцебиение, когда, находясь вместе с Люцифером в лифте, она поняла, что он действительно ни разу не поднял голову, пока стоял перед ней на коленях. Что он сказал? Не собирается заглянуть под юбку, да? Очевидно, это было даже больше, чем вежливость. Весь вечер операции — бесконечно глупой, бессмысленной и непродуктивной — Хлоя ловила себя на том, что касается левой сережки и непроизвольно то и дело бросает на напарника короткие взгляды. Какой же он странный! Обольститель и ловелас, искуситель и дамский угодник, тем не менее он всегда сохранял достоинство и не позволял кому-либо усомниться в его отсутствии нравственных границ. По крайней мере, в отношении флирта и секса. По крайней мере, пока это было в рамках закона. То есть заглянуть девушке под юбку — шутки ради — это вполне могло быть в его репертуаре, но почему-то он не просто не сделал этого с Хлоей, когда представился случай, а, даже больше, преднамеренно опустил голову, то ли ограждая себя от искушения, то ли ее — от мысли, что он мог бы ему поддаться. И все-таки это была всего лишь дружеская помощь, так? Ничего выдающегося, просто услуга, внимательность при подготовке к важной (пусть и провалившейся) операции, так что нет ничего особенного в этом. В этом Деккер убеждала себя следующие три дня и в это она почти искренне верила еще неделю после. Пока Люцифер не встал перед ней на колени в третий раз и окончательно не превратил это в традицию. — У тебя кровь, — в этот момент он выглядел действительно обеспокоенным и даже не улыбался и не шутил. Он опустился на одно колено, протягивая правую руку к ее боку, осторожно прикоснулся к рубашке, на которой расползалось красное пятно, а затем приподнял ее, открывая вид на рану. — Слава Флемингу, по касательной… — в его голосе слышалось облегчение. Он быстро и аккуратно ощупал место ранения, и Хлоя почувствовала мурашки по спине. Все снова смотрели на них, и ей стало неловко. — Послушай, ничего серьезного, я даже не почувствовала… — было бы наивно ожидать, что Люцифер ее послушает. Он и в обычные дни предпочитал все делать по-своему, а в моменты, когда кто-то из его друзей был в зоне риска, он начисто терял связь с окружающими. Он подскочил на ноги, даже не пытаясь вытереть испачканную кровью руку. — Тебе срочно нужно в больницу, — заявил он, и, не слушая ее возражения, повернулся в поисках медиков, приехавших на вызов о перестрелке. — Эй, врача! Врача!.. Разрази меня молния, почему эти лентяи в халатах всегда не там, где нужно? Эй, Дэниел! Дэн! Детективу нужен врач, это срочно, она ранена, зови медиков!!! Что ты стоишь, ну!.. В конечном итоге Люцифер так перепугал Дэна, что на помощь к детективу Деккер прибыло сразу две бригады скорой помощи, и, пока медики осматривали ее, Хлоя рассеянно думала, что, возможно, следует попросить врачей не уезжать еще чуть-чуть, потому что, возможно, и Эспинозе, и Деннице потребуется помощь после того, как она устроит им разнос за этот переполох. А потом, когда успокоительные, введенные полицейским врачом, начали действовать, ей подумалось, что никто и никогда не беспокоился так о ее травмах и ранах, как ее психованный напарник. Ни отец, никто из тех парней, которые делали в ее сторону широкие жесты. А они ведь даже не были любовниками… Нет, они прошли через этот этап, когда он пытался переспать с ней, она отшивала его, и все возвращалось назад, но это осталось в прошлом. Они были друзьями, друзьями в самом полном и лишенном сексуального подтекста смысле, в конце концов, они были напарниками, которые работали с убийствами, а это, как правило, вырабатывает некоторую нечувствительность к ранениям, как собственным, так и чужим. Впрочем, вероятно, не в случае Люцифера. В этом было что-то невероятно приятное. Он становился перед ней на колени, словно этот жест ничего не значил — когда просил ее о том, чтобы именно он первым поговорил со свидетелем, когда с присущей ему театральностью благодарил за что-то, когда хотел рассмотреть вещдок в ее руках и в добром десятке других случаев, которые случались то в участке, то на месте преступления, то просто на улице. — Ты уже почти не краснеешь, когда он это делает, — сказала Элла как-то раз после того, как стала свидетелем сцены в лаборатории. — Я имею в виду, в этом нет ничего такого, даже я почти уже привыкла, но, наверное, это должно ужасно нервировать и смущать, так что… — Да, да, — Хлоя не хотела развивать тему. — Я думаю, я уже почти привыкла, по крайней мере, это не страннее других вещей, которые он регулярно делает. Итак, что у нас с нашим трупом? Ты смогла определить, что за вещество у него под ногтями? Вероятно, Линда бы назвала это самоубеждением, однако Деккер не собиралась делиться этим даже со своей подругой. Даже при условии того, что доктор Мартин за всю свою практику нарушила врачебную тайну всего один единственный раз, и то, под воздействием чар Люцифера в их первую встречу. Это было что-то личное и вряд ли что-то существенное — и сама эта формулировка тоже была самоубеждением. В конце концов, если Люцифер не видел в этом ничего такого, возможно, это просто разница их восприятия и не стоит на это так реагировать. Ровно также, как на то, к примеру, что он пьет виски чаще, чем Трикси канючит сладкое. Просто разное мировоззрение, привычки, личные границы. Просто… Увы, было ли это самоубеждение или весомый довод, это разрушилось до основания всего через несколько недель, когда Хлоя и Люцифер с разгона угодили в теплые объятия засады, где малолетние татуированные бандиты, угрожая стволами, заставили их оставить мысли о сопротивлении. Самое глупое и обидное было то, что засада была даже не им предназначена. — А ну молчать! Руки за голову, суки! — орал между тем тот, который имел больше всего пирсинга, меньше всего самоконтроля и, вероятно, был чем-то вроде босса. — Кто вы такие?! Что вам надо? Имена, суки!!! — Я дико извиняюсь, но ваши команды слегка путают меня, — Люцифера такое отношение вывело из себя несколько быстрее, чем Хлоя рассчитывала. — Вы приказываете молчать, потом — говорить имена… Слегка непоследовательно, не находите? И потом, называя нас суками, вы… — Ты, козел!!! — глаза парня налились красным, в голосе прорезались истеричные ноты. — Ты чего о себе возомнил, говнюк!!! Ты чего вообще добиваешься, а?! Хочешь, чтобы я пристрелил тебя, хочешь? Или, может быть, твою уродливую подружку, а? Хочешь?! На колени, живо!!! И в этот момент что-то неуловимо изменилось в Люцифере, что-то едва заметное глазу, и, возможно, неразличимое для кого-нибудь, кто знал его хуже напарницы. Она не видела его лица, он стоял спиной в паре шагов впереди, но он слегка наклонил голову в бок, на долю секунды замер, а затем произнес тоном, от которого даже у Хлои пошли мурашки по коже. — Дьявол ни перед кем не преклоняет колени, запомни это. Даже перед Господом, — а затем легонько, совсем без размаха пнул носком ботинка банку из-под пива, валявшуюся на полу, однако сила удара оказалась настолько велика, что та, подлетев, преодолела добрых два десятка футов и с омерзительным звуком врезалась в лицо бандита. Тот мешком рухнул, не проронив ни звука. Остальные члены банды замерли, очевидно, не зная, что им делать. — Люцифер, — в тот момент Деккер еще не поняла, что произошло, и предупреждающе окликнула его, пытаясь предотвратить очередную его глупость, вот только он даже не отреагировал. — Друзья мои, — вместо этого он обвел взглядом замерших преступников, раскрыв руки в жесте, который в любом другом случае мог бы означать радушие или приглашение обняться. — Может, кто-то еще хочет поговорить? С этим парнем у нас явно не задалось… Но прежде, чем среди вас найдется доброволец, я хочу сообщить вам, что, если кто-то, как и ваш товарищ, считает меня козлом — я не держу зла, в конце концов, это распространенный предрассудок. Однако, если кто-то из вас хочет еще раз оскорбить Детектива, просто поверьте, не стоит этого делать. И в этот момент Хлоя наконец-то опомнилась. — Полиция Лос-Анджелеса, оружие на пол, лицом к стене. На улице два отряда подкрепления, если кто-то вздумает стрелять — подумайте дважды, — краем глаза она следила за дверью, надеясь, что ни у кого из этих кретинов не возникнет мысли о том, что она блефует. Спустя несколько секунд, длившихся целую вечность, крепкий парень в белой майке бросил пистолет на пол, отталкивая его ногой прочь и поднимая руки. Полицейская машина приехала через две с четвертью минуты по срочному вызову. — И все-таки это впечатляет, задержать вдвоем одиннадцать головорезов! — Дэн косился на Люцифера, говорившего с одним из копов, едва ли не с восхищением. — И ты говоришь, это он банкой того типа? У него ушиб головного мозга тяжелой степени, док сказал, еще немного — и было бы диффузное аксональное повреждение. Пацан стал бы овощем, натурально! Если Люцифер не играл за сборную колледжа в футбол и не был там звездой, я даже не знаю, что и думать. Он не говорил, нет? Кстати, ты, случаем, не скажешь, что его так разозлило, а? — Эм, да… — Хлоя на секунду задумалась. — Ну, он просто действовал по ситуации, знаешь, — она неловко улыбнулась, не зная, как бы аккуратнее увильнуть от вопроса. — Самозащита, тот парень ведь угрожал, что будет стрелять, так что… — Ох, точно, — кажется, Дэн только в эту минуту сообразил, что Хлоя тоже была в какой-то степени пострадавшей. — Я, эм… Я сегодня заберу Трикси, ты отдыхай, ладно? Увидимся… Он неловко обнял ее и поспешил к Ричарду, офицеру, переведенному в участок недавно и приставленному к Дэну как к наставнику. Хлоя обняла себя руками, ёжась, и крепко зажмурилась, пытаясь избавиться от странного ощущения чего-то безмерно важного и ужасно странного, что произошло совсем недавно и что она упустила. — Ой, а что, Детектив Кретин уже ушел? Жалко, я хотел поздороваться. Впрочем, я переживу, — Люцифер возникает за ее плечом внезапно и совершенно бесшумно, заставляя подпрыгнуть на месте. — Ну что, теперь, когда мы молодцы, глупые дети в надежных руках, и никто не пострадал, мы едем за твоим монстром, да? Если ты не возражаешь, я поведу. — Эм, да, — Хлоя поморщилась, пытаясь прогнать из головы ненужные мысли. — То есть нет, нет! Дэн заберет Трикси у моей мамы, поэтому сегодня… — она инстинктивно протянула руку, желая потереть переносицу, и это не скрылось от взгляда Люцифера. — Ты устала, — он не спрашивал, а констатировал. На женские плечи опустился пиджак. — Поехали ко мне, закажем пиццу. До твоего дома по пробкам сейчас тащиться минут сорок, не меньше, а до «Люкса» рукой подать. В машине они молчали, и Хлоя, прислонившись головой к оконному стеклу, думала, что, наверное, еще ни один человек в ее жизни не устраивал другому сотрясение мозга лишь за то, что тот назвал ее, Хлою Джейн Деккер, уродливой. Не то, чтобы это действительно было оскорбление, способное ее задеть — кому как не копу было знать, что некоторые используют его всего лишь как дежурное прилагательное, типа «вон та женщина с тобой, оценивать внешность которой при таком освещении мне трудно, но которая мне не нравится, потому что пыталась наставить на меня оружие». Это было логично и понятно. Никто в здравом уме не стал бы заводиться из-за этого, тем более, оскорбление было действительно детским, так что реакция Люцифера была действительно чрезмерной, и, вероятно, ее причиной были не ругательства того паренька. Однако, Хлоя не могла отрицать, какая-то ее часть жгуче хотела, чтобы гнев напарника был вызван именно этим. В «Люксе» было тихо. Клуб еще не открылся, и только молодой человек в черной рубашке протирал стаканы у бара, кивая головой в такт музыке в наушниках, если судить по движениям, не особо динамичной. Хозяин отсалютовал ему, и парень лучезарно улыбнулся в ответ, махнув рукой. — Это Карим, — сообщил Люцифер, заходя в лифт. — Он нелегальный мигрант, но один мой знакомый обещает достать ему документы к концу следующей недели, так что, учитывая скорость нашей миграционной службы, проблем у юноши быть не должно. Кроме того, ты бы попробовала его авторские рецепты, ммм! Это что-то дьявольское, Детектив. — Угу, — она кивнула, а затем перенесла вес на левую ногу. Только сейчас она осознала, как на самом деле устала за день… Честное слово, даже самый безобидный каблук после мили погони может стать причиной смерти. После того, как из-за истории со шнурками Хлоя отказалась от кроссовок, иногда искушение оказывалось слишком велико, и в спокойные дни она порой позволяла себе надеть что-то красивое и модное. Увы, сегодня это была ошибка. Пентхаус был погружен в полутьму, и темнеющий Лос-Анджелес за окном казался едва ли не более реальным, чем мебель и предметы комнаты. На фортепьяно стоял початый стакан, и это напомнило Хлое, что утром она выдернула Люцифера звонком в его законный выходной. Совесть заурчала где-то в районе сердца. — Господи, я мечтала о твоем восхитительном диване с того самого момента, как девочка-китаянка дала нам зацепку, — детектив едва ли не простонала это, падая на диван. Ноги гудели, желудок ныл от голода, отвратительный колючий свитер раздражал не прикрытую футболкой кожу шеи. — Ошибаешься, мой папаша не имеет к этому дивану никакого отношения, — Люцифер чем-то гремел у барной стойки. — Полагаю, с тех пор, как изобрели кожзаменители, он против натуральных материалов, хотя, если честно, мне по барабану. Будешь соленый арахис? Или фисташки? — Тащи все, — Хлоя стянула свитер через голову и бросила куда-то вбок. — Еще немного, и я копыта двину от голода. Она прикрыла глаза и подумала, что, наверное, сегодня не справилась бы с ролью неутомимой мамы, поскольку сил не было даже на то, чтобы добраться до ванной и помыть руки. Она мертвецки устала, она не выспалась, она хотела есть и массаж, но, если подумать, уже один диван Люцифера был настоящим раем. Хлоя торжественно поклялась, что никогда больше с него не встанет. — Детектив, ты действительно надела сегодня двухдюймовый каблук? Я восхищен, ты определенно выиграла бы забег на шпильках! — несмотря на очевидную насмешку, голос напарника был мягким и тягучим, и Деккер только усмехнулась, представив себя в качестве бьюти-атлета. А затем распахнула глаза в удивлении, потому что почувствовала прикосновение к своей ноге. — Что ты… — слова застряли в горле, потому что Люцифер, опустившись на колени, расстегивал ее ботинки, осторожно снимая их. Хлоя почувствовала, что в горле почему-то зреют рыдания. — Люцифер… — Не переживай, Детектив, я тоже иногда устаю так, что нет сил ни встать, ни снять пиджак, это нормально. Мы же напарники, а? — он поднял лицо, не прекращая при этом разминать ее стопу, и Хлое подумалось, что вообще никто никогда не делал для нее столько вещей, сколько делал этот странный мужчина с завышенным эго, эксцентричными манерами и туманным прошлым. Он всегда был рядом, он прикрывал, когда было нужно, он заботился о ее здоровье и настроении, когда она сама забывала это сделать. Он был готов делать ей массаж ног после долгого дня, хотя в том, что она надела каблуки, была только ее вина, и хотя он сам устал, наверное, не меньше ее. Просто… Он был удивительным. — Я думала, Дьявол никогда ни перед кем не преклоняет колен? — почему-то ее голос перешел в шепот к концу фразы. — Ну, знаешь, — он выглядел растерянным, когда она повторила его же слова. — Наверное, «никогда» было слишком категоричной формой. И, знаешь, из этого «ни перед кем» тоже есть исключения… Он улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ, и в этот момент, буквально на секунду, она вдруг представила, что было бы, будь он действительно самим Сатаной. И ее прошибло ознобом от этой мысли, от того, что Дьявол стоял на коленях перед ней, перед среднестатистическим офицером полиции, перед бывшей актрисой низкопробных комедий, перед непутевой мамой маленькой девочки… Как же так? Это значит, что она великая грешница, или наоборот? Или в этом во всем также мало логики, смысла и причинно-следственных связей как и в земных отношениях? И все-таки, черт побери!!! Дьявол, гордый и непокорный Дьявол, отказавшийся подчиняться Господу под страхом смерти — он у ее ног... — Эй? Детектив? Ты чего? — она тряхнула головой и только в эту секунду поняла, что все это время смотрела на Люцифера, словно замороженная. А он сидел на полу у ее ног, и в этом было что-то такое беззащитное, такое щемящее, что Хлоя оттолкнулась от спинки дивана и соскользнула на пол, оказываясь буквально вплотную к нему. — Хэ-эй… — Я просто устала и хочу обниматься, — и, игнорируя удивленный возглас друга, она устроилась между его рук, обнимая и пряча голову на груди. — Но я еще не успел заказать доставку, ты же сама сказала, что хочешь есть, — попытался было снова Люцифер, но детектив сердито замычала ему куда-то в плечо, и он сдался, обнимая ее в ответ и осторожно поглаживая по голове. — Ладно… Поработаем по методике мисс Лопез, сначала обнимашки, а уже потом… — Заткнись, — беззлобно отозвалась Хлоя. Ее голос, направленный по большей части куда-то ему в отворот пиджака, звучал глухо. — Просто заткнись…