В эпицентре урагана

      Едва уловимая мелодия, перебиваемая глухим шумом мотора, да сменяющийся каждую секунду пейзаж за окном. Вот, что сопровождало пару людей уже несколько бесконечно долгих часов.       Мужчина крепко вжимался в руль до побеления костяшек. Лицо его было расслабленным, но стальные глаза, девушка знала, не упускали из виду ничего, пристально вглядываясь в каждую проезжавшую мимо машину. Устав регулярно коситься в зеркала заднего вида, Леви откинулся на спинку сидения. Лениво закуривая, и пуская по легким смог с протяжным вдохом. Расслабляясь за секунду. Хотя бы на секунду.       Мелисса, как доктор, не одобряла столь пагубные привычки, но видя, как глубокая морщинка между бровей разглаживается, а тело принимает более расслабленный вид, могла лишь продолжать тактично помалкивать. Наконец-то Леви не выглядел так, будто выдернул чеку и с ужасом ожидает, когда раздастся взрыв.       Когда они в последний раз говорили? Казалось, прошла целая вечность с того момента, когда мужчина спустил курок. И, вместе с выстрелом в голову её убийце, расколол шаткий мир пополам. На до и после. На белое, как стены её больницы и чёрное, как обозримое будущее.       Она вздохнула, кончиком пальца вырисовывая линии на запотевшем стекле. Хмурые тучи заволокли небо, а приближающиеся сумерки погружали дорогу в непроглядную синеву. Проследив за ходом капли, она сфокусировала зрение на виде за окном.       В этот момент яркая табличка мотеля разрезала пространство вокруг дерзко-розовым неоном. Вот оно, долгожданный отдых.       — Тебе нужно поспать, — она уставилась светлыми глазами в его скулу, подмечая, что на эту фразу мужские жевалки устремились вверх.       — Нельзя, мы недостаточно далеко от города, — его голос осип из-за длительного недосыпа, слышать это было больно до душевного скрипа.       — Леви, мы сменили машину, дважды сменили номера, — она говорила вкрадчиво, соблюдая те же правила, что с пациентами в отделении, — хвоста нет, да и кому взбредёт в голову проверять каждый дорожный мотель? Ты перегибаешь…       — А ты не понимаешь, — он резко обернулся, перехватывая все внимание к красной сетке, затянувшей уставшие белки, — ты не знаешь, на что они способны, теперь нас будут искать даже в самой замызганной подворотне, не говоря уже о том броском мотеле, что ты выбрала минутой ранее.       Он терял самообладание, истощение читалось в каждом нервном жесте, но Леви не хотел на ней срываться. Не после того, что девушка пережила по его вине. Мужчина с тяжелым вздохом опустил глаза на карту, ища нужное местечко. И, подметив подходящее, сжал лежавшую на соседнем сидении бледную ладонь. Невесомо огладил костяшки пальцев, периферией зрения наблюдая, как она пристально вглядывается в его лицо. Выжидает.       — Прости, ты права, — Леви тяжело даются эти слова, благо, не приходится поддерживать зрительный контакт, прикрываясь ситуацией на дороге, — мы остановимся в более безопасном месте.       В ответ Мелисса переплела их пальцы и отвернулась к окну. Нарисованное солнышко медленно расплывалось, стекая к самому низу затонированного стекла.       Спустя сорок минут езды они свернули в пролесок. Не было ни опознавательных знаков, ничего, что хотя бы вскользь намекало на присутствие цивилизации в этом богом забытом месте. Все же, в конце кривой и затонувшей в грязи дороге действительно стояло здание.       Затертые и искаженные временем деревянные медведи приветливо держали вывеску, название гостиницы на которой вздулось, а в некоторых местах было абсолютно нечитаемым.       Мелисса поежилась, сильнее закутываясь в плед. Леви поставил машину на ручник и, встав со своего места, обогнул старенький минивэн, по-джентельменски открывая девушке дверь.       Она ухватилась в протянутую руку. И в ту же секунду воспоминания предательски обожгли разум, выбрасывая её из реальности. Пусть в этот раз на мужских рукавах не было крови, а её ладони не заходились в неконтролируемом треморе, но все же что-то запустило цепную реакцию, заставив Мелиссу испуганно дёрнутся, выскальзывая из крепкой хватки.       Она прижала руку к груди в попытке усмирить дрожь, а Леви застыл, наблюдая за этим зрелищем, медленно сжимая челюсти до скрипа.       — Все хорошо…- на выдохе произнесла она и, подняв голову, вернула ему приветливую улыбку.       В этот раз девушка подала ладонь первой. Леви опасливо метался взглядом от неё, до тёплых глаз, так доверчиво глядящих в самую глубь промерзшей души. Прогнившей, не достойной даже мимолетного внимания, не говоря уже о тех эмоциях, что дарят её радужки. Он её не заслуживает, а она не отдает себе отчёт в том, что давно пропала: захлебнулась в гнили и смраде порочной любви. И это его вина. Он её испортил.       Боясь причинить вред, мужчина едва уловимо коснулся подрагивающих подушечек, позволяя ей самой скользнуть по чёрствой ладони, закрепляя пальчики на его запястье.       Рывок.       Затёкшие ноги подвели, и девушка рухнула в его объятия. А Леви застыл, будто статуя, боясь сделать даже вдох, лишь бы не спугнуть. Лишь бы не пробудить страшные флешбэки, что, несомненно, снова заставят её оттолкнуться. Отстраниться от него на расстоянии целой пропасти между ними. Однако она лишь нежно сомкнула кольцо рук не его талии, прижимаясь ближе к груди и глубоко вдыхая аромат одежды.       Он не смог заставить себя ответить на её объятия. Так и замерев с занесёнными руками посреди пустой парковки.       — Ну что, пойдём? — она бодро отстранилась, будто не произошло ничего такого, будто только что не заставила его задохнуться в невысказанных чувствах. И, развернувшись, окинула здание оценивающим взглядом. — Да уж, Мишки Гамми уже не те, по крайней мере, защитят нас от загадочных преследователей.       Он криво усмехнулся на её колкое замечание, огибая и направляясь прямиком к входу.       — Не знаю насчёт Мишек Гамми, но настоящие тут точно водятся, так что не советую твоей вечно ищущей приключения заднице задерживаться снаружи, — с этими словами он ухватился в дверную ручку, потревожив тишину резко раздавшейся трелью колокольчика.       Она нагнала его, проскользнув следом. Напоследок обернувшись, оглядела пространство вокруг, но лишь стелящийся туман и шум ночных птиц ответил ей взаимностью. Да уж, пока ты разглядываешь бездну… Сглотнув, громко захлопнула замок.       Номер не подходил даже под базовые санитарные требования, не говоря уже о наличие таких излишек, вроде тюбиков шампуней или любой другой одноразовой атрибутики. Казалось, здание существует только для подобных им — скрывающимся и отчаявшимся, готовым на все, лишь бы провести ночь на матрасе, а не на жёстком сидении автомобиля. Даже молчаливый консьерж, не задавший ни одного вопроса, а спокойно принявший наличный расчёт, был тому подтверждением.       Это место словно застыло во времени и пространстве, поглощенное природой, одиноко стоящее среди мрачного леса. Удивительно, что постояльцы всё ещё посещают его, несмотря на все недостатки или банально жуткий, отталкивающий вид здания.       Леви стоял возле окна, скрываясь в тени штор и оценивая обстановку. А девушка оценивала пространство внутри: прошлась вдоль стен, заглянула в ванную комнату, долго принюхивалась к стаканам, стоявшим на полках небольшого трюмо. Окинув финальным взглядом комнату, хмыкнула на то, что мужчина взял номер с отдельными кроватями. Ну конечно, джентльмен до мелочей.       Мелисса приземлилась на матрас, тот был жесткий от проржавевших пружин, что тут же больно уперлись ей в косточки. О комфортом сне не могло быть и речи… Тяжело вздохнула, но стоило услышать скрип половиц за спиной, резво обернулась.       Леви выглядел ужасно… ужасно задумчивым, сгущая тени на лице, делая те глубже, а скулы острее. Он поднял глаза, окинув фигуру девушки поспешным взглядом.       — Тебе нужно поесть. Я видел внизу столовую, или что-то вроде того, — его зрачки избегали её, глядя куда-то ниже подбородка, — я схожу, оставайся в комнате.       Он выскочил быстро, не давая ей и шанса возразить. И стоило входной двери негромко захлопнуться, как Мелисса откинулась на подушки, уставившись невидящим взглядом в потолок.       Это больно.              Та черта, что он провёл между ними, будто начиналась от её горла и заканчивалась у пупка, разрезая сердце пополам, и оставляя её истекать литрами чёрной крови… и таким же количеством слез.       Она боялась, да. Но не его. Девушка боялась неизвестности, преследующей их попятам. А вместо того, чтобы быть рядом и поддерживать друг друга во всем, Леви почему-то решил, что может свалить весь груз на свои плечи. Принимать решения за неё, будто ему дано читать мысли. Но видел бы он хоть одну! Узрел те желания, что крутятся в её голове. Тогда бы лично убедился, что даже после произошедших кошмаров, она даст ему шанс. Не перечеркнёт их будущее той самой чертой, потому что и дня прожить без него не сможет. Не из-за убийц, преследующих её по пятам, а потому, что уже давно вырвала сердце из грудной клетки и вложила в эти великолепные бледные пальцы.       Слёзы защипали глаза, девушка перевернулась на бок, послушно давая им стечь на простыни. Сквозь полуприкрытые веки блуждала рассеянным взглядом по комнате, не останавливаясь ни на чем конкретном. Пока неожиданно для себя не разглядела на тумбе предмет, который в последний раз видела много лет назад — старое радио, такое же, как у её бабули.       Приподнявшись на локтях, замерла, и капли, делавшие глаза влажными застыли вместе с ней. Девушка медленно вытянула руку, надавливая на ближайшую кнопку. В следующий миг на всю комнату раздался многозначительный треск.       Рабочее.       Она подскочила, сжимая в пальцах пластиковый предмет. И, оглаживая тот костяшками, принялась нажимать на кнопки, по памяти воскрешая движения морщинистых рук. Лёгкая мелодия становилась отчётливее и, подёргав антенну, Лисса добилась более-менее чистого звука.       Входная дверь отворилась с тихим скрипом, Леви воровато огляделся, пока не наткнулся на коробочку, покоящуюся на женских коленях. Брови его в один миг сошлись на переносице.       — Поднимать лишний шум опасно, — ногой он захлопнул дверь, пытаясь сохранить равновесие и не обронить подносы с ужином.       — Зануда, — она и не думала выключать радио, лишь поставила его на законное место, слегка убавив громкость.       Сопровождаемая скрипом пружин, девушка поднялась, чтобы помочь и без того прекрасно справляющемуся мужчине. Она непринуждённо забрала тарелки и с тихим стуком поставила те на стоящий посередине зашарпанный столик.       Леви молчал, то и дело косясь в сторону выхода. Его, несомненно, раздражало то, что он не мог услышать стук шагов с другого конца коридора.       Мелисса приблизилась, заглядывая в холодные глаза с потемневшими под ними веками, легко коснулась пальцами упавшей темной пряди, заправляя ту за ухо. Он пристально наблюдал за каждым движением, подмечая любые эмоции на её спокойном лице.       — Мне тебя не хватает, — прошептала она, переложив ладонь на твёрдые плечи, — ты будто отдаляешься от меня в этой погоне, — прислонила лоб к его подбородку, а он тут же отчаянно прижался к нему губами.       Медленно и осторожно, будто прикасается к тончайшему фарфору, завёл руки за ее спину, прижимая талию ближе.       — Это всё ради твоего блага. Скоро мы будем на месте, и тебе больше никогда не придётся проходить через нечто подобное, — он очертил периметр комнат головой, — И ночевать в жуткой обители Мишек Гамми-Мясников.       Звонкий женский смех отразился от стен, проникая в него теплом. Как же давно Леви не слышал, как она смеется. А ведь это было именно тем, за что он так отчаянно боролся. И во что так безумно влюбился.       Мелодия сменилась и теперь из радио доносилась ритмичная мелодия, сопровождаемая воодушевлённым женским голосом. Эта песня была девушке знакома и, слегка улыбнувшись, она принялась медленно переставлять ноги.       — Что ты делаешь? — Донёсся низкий удивленный голос.       — Разве не видно? Я танцую с тобой, — под тихий шелест одежды она скользнула вдоль рукава мужской рубашки, по завершению пути переплетя их пальцы вместе.       — Я не танцую, — холодно отрезал Леви.       Он хотел было отстраниться, но девушка крепче ухватилась в его ладонь, приподнимая замок рук на уровень плеч. Она с мольбой уставилась в глаза, приоткрыв рот и заглядывая в самые глубины расширяющихся зрачков. Грязный приём сработал, и Леви перестал сопротивляться, просто безмолвно сканировал её лицо под тихий радиоволновый треск. Пока со вздохом поражения не начал медленно покачиваться в такт женским бёдрам.       — Ты плакала, — едва слышно прошептал ей в лицо, склоняя голову ближе.       Она приподнялась на носочки, утыкаясь кончиком носа в его глазницу, и оставляя на веках невесомый поцелуй.       — Это больше не важно.       В песне начался припев и Мелисса, почти грациозно извернувшись, оказалась в объятиях его рук. Попутно растягивая счастливую улыбку и вжимаясь спиной в надежную грудь.       Леви прикрыл глаза, отдаваясь мелодии и моменту, когда самый желанный человек находился у него в руках. Сердце заходилось в невозможном ритме, оно тоже не могло поверить в реальность происходящего. В ту реальность, где девушка оказалась в силах простить ему самый ужасный и омерзительный из грехов, оставшись рядом не смотря ни на что.       Он никто не сможет выпустить её из объятий. Она добровольно захлопнула этот капкан, и Леви порвёт глотки каждому, кто посмеет хоть пальцем тронуть то, что отныне и навсегда принадлежит ему. Чёрные ресницы всколыхнулись, когда тихий женский голос начал подпевать мелодии.       — You and me, won't be unhappy, — она резко обернулась, задавая ритм.       Песня будто звучала громче, проникая прямиком в черепушку. Но он не замечал ничего, кроме её потемневших глаз, что в желтом свете освещения переливались будто сапфиры.       И сдался.       Не разрывая зрительный контакт, неумело преступал ногами, повторяя её движения. В любой другой момент он бы чувствовал себя неловко, но не тогда, когда она смотрит вот так: проникновенно и счастливо, отдаваясь нотам и голосу известной певице. И все перестаёт быть значительным, кроме этой крошечной комнаты в богом забытом отеле. Кроме этого хрупкого, но, несомненно, чудесного момента.       — Come on, baby, come on, come on, darling, — жарко выдохнул ей в шею, — Let me steal this moment from you now.       Она запрокинула голову, сталкиваясь взглядами и вопросительно поднимая брови.       — Так ты её знаешь! — хитро сощурилась, перекладывая ладони на его грудь.       Мужчина промолчал, не позволив нарушить магию момента, лишь крепче прижимая мягкую талию к торсу.       Наступил финальный припев. Их дыхание сбилось, а испарина покрыла лоб. Для активного танца в помещении было слишком душно, но даже это было не в силах их прервать.       И вот, когда песня давно закончилась, а радио зашлось помехами, они продолжали стоять, растягивая оставшиеся спокойные минуты. Непозволительная роскошь для их положения, но плевать. Они ни за что не распустят узел переплетённых рук.       Отныне и навсегда, пусть даже весь мир против них, а они против него.