Семь тысяч над Землей

Домой парни ввалились отчаянно целуясь, и нетерпеливо срывая одежду друг с друга, пока добирались до спальни. В тот момент, когда младший хотел отлучиться в душ, Джин прошептал: - Гукки, хочу тебя так, не ходи никуда... И кто такой Чонгук, чтобы отказывать своему мальчику? Чонгук ухмыльнулся, и разрешил Сокджину вести себя до кровати. Младший понимал, что хён хочет извиниться за то, что выводил его на ревность, знает ведь, что он заводится с пол-оборота. Поэтому, сделал вид, что уступает ему. Джин усадил младшего на кровать, а сам оседлал его колени и поцеловал. Руки младшего сразу же метнулись к талии старшего, и притянули ещё ближе. Сначала поцелуй был нежным, успокаивающим, извиняющимся. Джин зарылся руками в волосы младшего, и легонько потянул назад, открывая себе доступ на шею. Чонгук оперся на кровать руками назад, позволяя любимому делать с собой все, что он захочет. Сокджин тихонько про себя радуясь, что "буря" миновала, и все идёт по его плану, продолжил свои нехитрые ласки. Он хотел уложить его на спину, но Гук помотал головой отрицательно, желая наблюдать весь процесс. Джин постепенно спускаясь встал на колени у него между ног, и начал расстёгивать ремень. Стояло у младшего крепко, как и у него самого. Чон приподнял бедра, помогая старшему избавиться от ненужной одежды, и освободившаяся плоть смачно шлёпнулась о пресс. Хен сглотнул. Он каждый раз любовался тем видом, который открывался перед его взором: красивый, ровный член обвитый венами, в меру толстый и достаточно длинный, он шикарно заполнял его изнутри, и идеально проходил до самого основания горла. Сокджин взял головку в рот, и тут же пустил в ход язык. Он знал, что младший без ума от его юркого и шаловливого язычка. "С козырей пошел, чертёнок" - подумал Чон. Язык прошёлся по взбухшим венам, стараясь оглаживать со всех сторон, затем насадился ртом полностью, и старший услышал первый протяжный стон. Сокджин поймал взгляд и не разрывая зрительный контакт, повторил движение, и ещё. Затем к губам добавились и руки, одной рукой он чуть с нажимом перекатывал сосок, а другой ласкал яички. Через пару минут таких нехитрых и крышесносных ласк, Джин почувствовал руку младшего на волосах, это значило одно: Гук хочет взять бразды правления на себя и он уже готов к развязке. Чон задал свой сумасшедший темп, он вбивался в рот старшего с остервенением, до самого горла, не давая толком вдохнуть старшему. У того слезы полились из глаз, и по краям губ стекала слюна вперемешку с естественной смазкой. Младший резко остановился с громким рыком кончая глубоко в горло, и отпустил волосы хёна. Сокджин принялся откашливаться и жадно вбирать воздух. - Хён, все нормально?-обеспокоенно - Да, Гуки, все хорошо - Сокджин изящно вытер двумя пальцами уголки своих губ. - Ну тогда, давай продолжим. Теперь меня хватит надолго - с недоброй ухмылкой отозвался младший. Сокджин удивлённо посмотрел на него. - А ты что думал хен, ты одним минетом отделаешься? Черта с два! И толкнул старшего на кровать, а сам навалился на него практически всем своим весом. Сокджин охнул от неожиданности, но продолжал смотреть прямо на него, не в силах отвести взгляд от помутневших от недавнего оргазма глаз. Чонгука повело от этого дерзкого, открытого взгляда, в котором читалось неприкрытое дикое желание. Он перевалился на правый бок, левой рукой зафиксировал руки старшего над головой, а правой - начал заново исследовать тело любимого, в котором уже знал каждую родинку, каждую чувствительную зону. Сначала он нежно провел кончиком языка по соску, вызывая несдержанный вздох, а потом припал губами полностью обхватывая ореол соска, и лаская горошинку языком, и пропустил его через зубы, чуть потянув на себя. Сокджин сладко простонал. Чон смочил два пальца во рту старшего и принялся за второй сосок, продолжая терзать губами и зубами первый, и спускаясь все ниже. Сокджин так потерялся в ощущениях, что не заметил тот момент когда с него сняли брюки, а затем и белье. Пришел в себя от строгого вопроса: - Это ещё что такое? Сокджин стыдливо прикрыл лицо руками, ведь там, в самом сокровенном месте находилась блестящая черная пробка, которую он предусмотрительно вставил ещё днём, собираясь на премию. Они ещё не практиковали такое, и он решил сделать сюрприз любимому, в честь победы. То, что младший победит, Джин и не сомневался. - А знаешь, так даже лучше, хен. На живот! От такого приказного тона, у Сокджина коленки затряслись. Он развернулся, и встал на коленно-локтевую. Чонгук вытащил пробку, и она издала неприличный "чпок". Сокджин покраснел до кончиков ушей, и зарылся в подушки. Чонгук если честно, обомлел от такого сюрприза от хена. Он был совершенно не готов к такому. От осознания, что старший весь вечер ходил с этой штукой в заднице, для него, для Чонгука, в груди стало тепло. Но наказать за флирт все же хотелось, и поэтому, младший засадил сразу, и на всю длину. Сокджин блаженно простонал прогибаясь в пояснице, и двигая бедрами навстречу. Член вошёл легко, и сразу же нашел тот самый комочек нервов, которые и уносят в космос его любимого, но немного непослушного хена. Чон хватает старшего за талию и принимается резко и с оттяжкой вбиваться в тело старшего, каждый раз проезжаясь по нужной точке. Сокджин стонал громко, не сдерживая себя абсолютно. Сейчас ему было так хорошо, что было абсолютно наплевать на соседей. Чонгук зафиксировал руки хена за спиной, и продолжил динамичные движения. Каждый раз входя до основания он приговаривал: - Ты мой! Ты только мой! Слышишь? А затем прилетел шлепок по правой ягодице. У Сокджина по позвоночнику электрический ток как будто прошел, черные всполохи появились перед глазами: -Да, папочка! Я твой! Господи! Ах! Ещё! - Понравилось да? На! Получай ещё! Ещё один шлепок, и у старшего задрожали коленки, того и гляди упадет. Заметив это, Чонгук положил старшего на живот, отпустил руки и схватив за волосы, поднял голову и поцеловал, глубоко проталкивая язык в рот, продолжая втрахивать в кровать уже в быстром темпе. Сокджин потерял счёт времени. Он уже охрип от стонов, и дико хотелось кончить. Он потянулся было к члену, чтобы получить такую желанную разрядку, как услышал голос младшего: - Не смей трогать себя, хен! Сегодня ты кончишь когда я скажу, и не прикасаясь к себе. Сокджин захныкал: - Папочка, прошу тебя! Я больше не могу! Позволь мне, пожалуйста! - Рано ещё хён, потерпи! Гук уже и сам был на грани, но терпел. Менял темп с дикого на медленный, будто бы издеваясь. Он хотел наказать старшего, а по факту мучается и сам тоже. Ему нравилось смотреть как ствол заходит на полную длину, и млел от того как узко и горячо нутро его любимого. - Гуки! - голос старшего был такой просящий, почти слезный. Чон рыкнул, зафиксировал одной рукой руки старшего и поставил на колени, второй рукой держал за талию. Потому что ноги Сокджина, уже почти не держали, все время разъезжаясь по черным атласным простыням. -Давай, хён! Кончи для меня! Чон отпустил руки старшего, тут же прилетел ещё один звонкий шлепок по ягодице и Сокджина тут же прорвало, кончал он бурно и обильно. Чонгук не заставил себя долго ждать, и с громким стоном излился в него через пару мощных толчков, продолжая удерживать на руках обессиленное тело любимого. Он аккуратно положил его на кровать, и сам лег рядом обнимая и переводя дух. - Если ты будешь ТАК меня наказывать каждый раз, то я не уверен, что не позволю себе больше лёгкий флирт- улыбаясь прошептал Джин. Чонгук поцеловал макушку: - Мы можем иногда заняться любовью и в таком формате, если попросишь, не обязательно для этого строить свои восхитительные глазки кому-попало, хен. - Ты прав, крольчонок. Обязательно повторим.