Я не боюсь

Твердили все — она не для тебя

Мисс Эдвина Шарма была очаровательна, и никто в целом Лондоне даже не пытался спорить с этим. Она была образована, отлично танцевала, любила читать, говорила на нескольких иностранных языках и играла на нескольких музыкальных инструментах. Чем бы ни руководствовалась королева, называя ее бриллиантом, она не ошиблась. Эдвина действительно им была. И он собирался жениться на этом бриллианте. Для Энтони Бриджертона все было просто: ему была нужна идеальная невеста, которая впоследствии стала бы идеальной виконтессой. И мисс Эдвина Шарма прекрасно подходила этому описанию. Вот только абсолютно каждый член семьи стремился заметить, что она была не для него. Ни Дафна, ни Бенедикт, ни его собственная мать не верили в этот брак. Они искали любовь в том, что он чувствовал к Эдвине. И если он вообще хоть что-то чувствовал, то никогда бы не применил к этому чувству слово «любовь».

Но с каждым днём сильней влюблялся я

Во всей истори с мисс Эдвиной Шармой была только одна проблема. И звали ее мисс Шарма. Мисс Катания Шарма, если точнее. Ужасная, дерзкая и чрезвычайно своенравная мисс Шарма. Наглая, свободолюбивая и не готовая беспрекословно подчиняться законам общества мисс Шарма. Она раздражала его с самой первой встречи в парке, когда обошла его, а потом так уверенно отказывалась от помощи. Он считал, что победил в том споре, но это никак не помогало. Он ненавидел ее на каждом балу и званом вечере, во время скачек и при поездке в Обри-Холл. Но хуже всего было не это. Хуже всего было то, что он ощущал, что с каждым днем эти чувства сменялись противоположными. И он влюблялся в мисс Катанию Шарма.

Не слыша никого от взгляда твоего

Куда-то подо мной плыла земля

Этот ужин в Обри-Холле много раз пошел не по плану. Бенедикт явно принял что-то не то, так что нес какую-то ерунду. Над ним самим висел позор за проигрыш в пэл-мэл. Но гораздо сильнее давило висевшее в воздухе ожидание. В обществе существовали законы, которые он прекрасно понимал. И приглашая семейство Шарма в свой дом, он знал, что от него будут ждать предложения. И он абсолютно точно собирался его сделать. До того разговора с Кейт в болоте. Он бросал на нее короткие взгляды на протяжении всего вечера. И был вполне уверен, что она отвечала тем же. Он старательно делал вид, что слушал Эдвину, Дафну или мать, но на самом деле не слышал ни одну из них. Взгляд мисс Шармы сводил с ума, заставляя его потерять почву под ногами. Он встал, чтобы произнести тост и, как ожидали они все, сделать предложение. Завтра сюда должен был съехаться весь Лондон, так что это был буквально его последний шанс. Он смотрит на каждого члена семьи, а потом его взгляд встречается с ее. Он чувствует, как под ним плывет земля. Он знает, что ее глаза, вся она, сводит его с ума. И он совершенно точно знает, что не может просить руки ее сестры.

С огнём играли, перешли черту

Узоры наших тел и сердца стук

За острые края упали ты и я

Быть осторожным больше не хочу!

Они ненавидела грозы. И вот одна из таких застала ее в чужом доме, в гостях у семейства Бриджертон. Когда она была маленькой, отец всегда читал ей в таких случаях. Отца уже давно не было рядом, но утром она видела роскошную библиотеку Бриджертонов. Она решается на это приключение не сразу, но очередной раскат грома заставляет подняться с кровати. Она стоит на лестнице со свечой в руках, когда открывается дверь, и он появляется на пороге. — Думал, это я оставил свечу, — произносит он. — Нет, — отвечает она. — Это всего лишь я. Он спрашивает о том, все ли комфортно, но она замечает, что он совсем не смотрит в ее сторону. Ей приходится напомнить себе, что она сейчас в одной сорочке, так что он просто пытается поступать как джентльмен. Она объясняет ему, что все дело в грозе. — Отец всегда читал мне во время муссонов, — зачем-то рассказывает ему она. — Теперь дождь напоминает мне о нем. Он рассказывает ей о том, что библиотека принадлежала его отцу, и тот очень ценил эти книги. А еще рассказывает, как умер его отец — от укуса пчелы. Ужасно нелепая смерть. Они стоят слишком близко друг к другу. Свеча, что стоит на столике между ними, отбрасывает на стены узоры их тел. Гроза затихает на мгновение, так что они оба могут слышать стук собственных сердец в висках. И они оба знают, что пульс слишком высок. Он переводит взгляд с пола на нее, всматриваясь в очаровательные, утонченные черты ее лица, ее большие глаза, мягкие кудри и тонкие губы. Она читает в его взгляде то, что совершенно не ожидала там увидеть. Она знает, что они оба играют с огнем, потому что ее взгляд тоже скользит по его идеальному лицу и тонким, маняще приоткрытых губах. Она понимает, что они давно перешли черту того, что в их обществе считалось приличным. Конечно, он оставил дверь открытой, но они были здесь только вдвоем. И словно этого было недостаточно, они оба хотели, чтобы они были вдвоем не только в комнате, но и в доме, чтобы ни одна живая душа не могла им помешать. Он осознает, что делает, когда подается вперед, чтобы поцеловать ее. Он не хочет больше быть, или притворяться, осторожным. Вот только разряд молнии освещает комнату, и она выходит прочь, прижимая к груди накидку в защитном жесте.

Я не боюсь! (Я не боюсь!)

Я не боюсь! (Я не боюсь!)

В твой сладкий плен я сам сдаюсь

Осудит кто-то ну и пусть

Бал, устроенный Леди Вайолет и Герцогиней Гастингс, поражает своим изяществом и размахом. Все организовано более чем идеально и идет хорошо ровным счетом до тех пор, пока Эдвина не просит ее станцевать с лордом Бриджертоном. Конечно, она надеется, что тот попросит благословения. Вот только между ними произошло так много всего, что впору разобраться со своими чувствами. Они оба знали, что шаг за шагом добровольно сдавались в плен друг другу. Это началось тогда в саду, когда ее укусила пчела, и она положила его руку себе на сердце, чтобы убедить лорда Бриджертона, что она в порядке. Это продолжилось в библиотеке, и закончилось вчера во время охоты, когда он учил ее стрелять из английских ружей, а каждая клеточка ее тела умоляла, чтобы этот момент длился дольше. И сейчас этот танец был чем-то большим для них обоих. Кто-то (да почти все) осудили бы их, но в их шагах, взглядах, движениях рук, нежных касаниях было больше чувства, больше страсти, чем во многих словах. Они не боялись этого, хотя знали, что поступали неправильно. Она сказала, что уедет в Индию, и ему однозначно не понравился ее ответ. Потому что он чувствовал, что устал бегать от этих чувств. И он больше не боялся говорить правду.

Я не боюсь! (Я не боюсь!)

Я не боюсь! (Я не боюсь!)

Узнать твою любовь на вкус

За гранью восемнадцать плюс

Он уходит, и она находит его в библиотеке. Ее план вполне оформился в ее сознании: она выдаст сестру замуж и уедет, ведь та больше не будет в ней нуждаться. А ее собственное счастье, партия, ее не волнуют. Так, во всяком случае, она говорит, но Энтони догадывается, что девушка просто боится признаться в своих чувствах. А вот он больше нет. Они кричат друг на друга. Он говорит, что она изводит его, а она признается, что ненавидит его. — Вполне похоже на правду, — думает он. — Во всяком случае по своей силе эти чувства равны. — Я джентльмен, — произносит он, подходя на шаг ближе. Он не боится своих чувств, потому что прекрасно их знает. — И ваше сердце — у моей сестры, — напоминает она ему. — И мое сердце — у вашей сестры, — повторяет он следом, в то время как его взгляд сосредоточен на ее так соблазнительно приоткрытых губах. Он ловит себя на мысли, что хотел бы попробовать их на вкус. Узнать, как ощущалась ее любовь. Она опускает взгляд, но тот все равно останавливается на его губах. — Что вы делаете? — шепчет она, когда он наклоняется еще ближе. Его дыхание обжигает ей кожу. — Скажите, что я вам не нужен, — шепчет он, и она растворяется в звуках его голоса. — Скажите, что вы ничего не чувствуете, и я уйду, — продолжает испытывать ее он. Он знает, что поступает не как джентльмен. Он знает, что ее чувства такие же сильные, как у него. Если не сильнее. Он знает, что все происходящее давно вышло за рамки приличия. За грань разумного и дозволенного. За грань того, о чем знает девушка до замужества. Но он не жалеет и не боится. — Я не... Я не.... – пытается произнести она, слегка отстраняясь, но Энтони уже знает, что победил. Ровным счетом до тех пор, пока Дафна не входит в комнату. Они отстраняются мгновенно, вот только его губы успевают скользнуть по ее щеке.

Мне говорили — стой, не подходи!

Она опасность высшей степени

Эта свадьба была ошибкой, и в глубине души он всегда это знал. Но он был джентльменом, и не собирался менять свои решения. Мисс Эдвина будет его женой, во всяком случае, так он планировал. Ровным счётом до того момента как этот злополучный браслет слетел с руки мисс Шармы, и их взгляды и руки встретились… После свадьбы леди Дэнбери и его мать старательно разработали план спасения его чести. Главным пунктом было держаться подальше от мисс Шармы, не подходить и даже не смотреть в ее сторону. Он понимал, какую опасную игру они затеяли, и обещал сделать все возможное, и даже больше, чтобы довести дело до конца. Он мог прожить с разрушенной честью, но это отразилось бы и на его младших сестрах, а он не желал им такой участи.

Но сердце сорвалось и дрожью бьёт насквозь

Несёт на запредельной скорости

Он верил, что справится, а потом встретился с ними на пороге галереи. Он подарил трем женщинам семейства Шарма по букету, но Кейт сразу же отдала свой лакею. Гордая и неприступная, настроенная довести дело до конца. Они заходят в галереи, и он на секунду замирает, делая глубоких вдох. Она пахнет лилиями, как тогда в библиотеке, как на балу в Обри-Холле, и на свадьбе ее сестры. Он не двигается опасаясь, что любое дуновение ветра разрушит этот образ. Он вспоминает, что должен играть роль, но ничего не может с собой поделать: его сердце и вся его решимость срываются, как только она проходит достаточно близко. Леди Дэнбери возвращает его на землю, но ему нужно ещё несколько секунд, чтобы унять дрожь, что пронзила каждый миллиметр его тела. Эта женщина продолжала сводить его с ума.

Я за тобой на край земли бегу

Сплошные полосы на части рву

Вечер в доме Бриджертонов идёт не по плану. Он находит ее в беседке на улице, в одном из самых удаленных уголков сада. Он не искал ее здесь специально, но нашел. И его сердце хочет кричать об этом. — Думаете, мне нравится, что все, о чем я думаю, все, ради чего я готов дышать — это вы? — спрашивает Энтони, и она отрицательно качает головой. — Бороться с тем, что я готов сбежать с вами и действовать исходя из самых порочных желаний? — она снова отрицательно кивает головой. Он действительно так чувствовал. Он действительно был готов сбежать на край земли вместе с ней, вслед за ней. Индия? Никакой отъезд в Индию не остановил бы его и его чувства, он прекрасно это знал. Он подходит совсем близко, разрывая все сплошные линии, все устоявшиеся законы общества. Он рассказывает ей, что не может думать ни о чем, кроме ее запаха с того самого бала и их разговора на террасе. Намного дольше, чем она подозревала.

В руках меня держи, ремнями привяжи

Быть осторожным больше не могу!

— Сколько бы я ни напоминал себе, что я джентльмен, — произносит он. Он знает, что не может держать себя в руках, но надеется, что сможет она. Сможет обуздать свои и его чувства. — Вы должны прекратить, — шепчет она. — Прежде — Прежде чем что? — перебивает он, — прежде чем мы начнем жить ради себя? Он действительно считает, что пора так сделать. Он больше не может и не хочет быть осторожным, он устал думать о ней и не иметь возможность быть с ней. Он просит, приказывает её уйти, потому что часть его сознания все ещё заботится о других больше, чем о себе, но такая же часть молчит в ней, когда она подходит и целует его. Страстно и дерзко. Он собирает ее платье, стремясь достигнуть его обнаженной кожи. Но через секунду он отходит. — Я прекращаю, — произносит он. — Не останавливайтесь, — умоляет она. — Нужно! — Не нужно. Ее слова, ее руки, ее глаза и ее запах словно ремни связывают его тело, заставляя его остаться.

Я не боюсь! (Я не боюсь!)

Я не боюсь! (Я не боюсь!)

В твой сладкий плен, я сам сдаюсь

Осудит кто-то ну и пусть

Они оба сдаются в плен друг другу, потому что больше так не могут. Они знают, что общество осудит их, они и сами себя осуждают, но больше не боятся действовать. Он разворачивает ее к себе спиной, целует ее плечо и спускает платье. Она вздрагивает, но разворачивается и возвращается к его губам. Он раздевается сам. Ее губы так прекрасно ощущаются на его, ее язык сплетается в танце с ее. Он отстраняется и берет ее за руку. Она опускает взгляд и следит за его действиями. Он снимает с нее перчатку, целует каждый пальчик, а потом ведёт дорожку из поцелуев вверх, по внутренней стороне ее руки, так что девушку бьёт мелкая дрожь. Вторая перчатка слетает на землю, и Кейт думает, что готова к тому, что последует дальше. Но Энтони другого мнения. Он все ещё движется по внутренней стороне ее руки, но на этот раз это не его губы, а его язык. Он останавливается не доходя до плеча, так что она немного наклоняется, чтобы снова почувствовать его губы на своих. Она чувствует, что тает от его прикосновений. Он спускается с поцелуями к ее ключицам, ниже к бюстгальтеру и животу. Она дрожит от его прикосновений, но его руки на ее талии и бедрах помогают не упасть. Очень медленно он снимает с нее чулки, его дыхание на коленях обжигает.

Я не боюсь! (Я не боюсь!)

Я не боюсь! (Я не боюсь!)

Узнать твою любовь на вкус

За гранью восемнадцать плюс

Они оба ложатся на землю, он продолжает покрывать ее тело поцелуями. Он избавляется от рубашки, и наконец получает возможность почуствовать ее руки на его обнаженной коже. Он дразнит ее, целуя её живот и голени, но не позволяя себе спускаться ниже. — Энтони, — шепчет она. Он смотрит ей в глаза, и видит в них отражение своих собственных желаний. Он стягивает с нее нижнюю часть его комбинации, целуя её обнаженные бедра, медленно спускаясь все ниже. Она кладет его руку себе на грудь и сжимает, когда его язык вылизывает ее. Такая мокрая. Он прекрасно понимает, почему это происходит: обычно, девушки к ее возрасту уже становились несколько раз матерями и уставали от мужских ласк. Она же впервые была с мужчиной. Он полагал, что она могла самоудовлетворяться, но насколько он знал, эмоции в этом случае очень сильно отличались. Пока он думает об этом, его язык продолжает сводить ее с ума. Она стонет от его движений, но он совершенно не заботится об этом. Он наконец смог узнать, какова ее любовь на вкус. И он не боится идти дальше. Он наконец переходит на следующий этап: его язык, а потом и губы, находит ее клитор. Стон, что срывается с ее губ, превосходит все, что он слышал сегодня. Он поднимает взгляд на нее, но в ее глазах только безграничный и неописуемый экстаз. Эта девушка была его вселенной, и прямо сейчас он менял ее мир. Он оставляет ее на несколько мгновений, возвращаясь к бёдрам и животу. Взгляд девушки медленно проясняется. — Энтони, — шепчет она, — я что-то сделала.. — Нет, — перебивает он. — Ты прекрасна. Он целует ее снова, чувствуя своей грудью, как тяжело она дышит. Он отстраняется и снова спускается к ее бёдрам. Она прижимает его руку к своим губам, понимая, что ей стоит вести себя потише. Но это почти не помогает, потому что когда он слегка входит в нее своим языком, она стонет его имя так громко, как не стонала никогда раньше. Он чувствует ее соки у себя на губах и понимает, что одно это движение заставило ее кончить. Как же прекрасно они оба будут себя ощущать, когда он наконец сможет позволить ей познакомиться со всеми частями его тела. Она притягивает его обратно и целует, совершенно не смущаясь того факта, где только что побывал ее язык. Они оба могли с ума от любви друг к другу, переступив за грань того, о чем можно говорить, и что можно делать. Но они больше не боялись жить для себя.