Скорлупа

Я не помню когда впервые заметила этого мальчика, но его голос смог вырвать меня из глубокой прострации в одном скучных уроков миссис Г. Первое что я отметила для себя, голос его источал высокий тембр при этом он нежно ласкал слух любого слушателя и я знала что не была исключением среди тех кто был пойман в иллюзию полного смятения и трепета не столь его голосом, как и речами, оброненными случайно или сказанными с невероятно хитрой взвешенностью, воспаленного разума. Наверное, как вначале любой игры я не до конца понимала правила и все те хитрые уловки, которыми руководствуются как изощренные, так и более жалкие негодяи, преуспевшие в своем поприще. Признаться, я завидовала им самой унизительной и отвратительной завистью, которую осмелиться сказать вслух, самый раскрепощенный и отпетый поддонок, ни то, что перед своей трепыхающейся жертвой в последнее агонии, а даже сидя один в своей темной обители тщедушных раздумий. О нет, я не могла выносить на себе их насмешливые взгляды, полные язвительного упрека. Когда миссис Г. дала право выразить свое мнение в своем уроке, а это бывало редко, только тогда когда ей, удавалось не рвать глотку на мужа, будь то на лестничном перелете третьего корпуса нашей школы, там, где я обычно предпочитаю трапезничать, или в домашних условиях, где есть больше свободы самовыражения. Наверное, в тот момент, речь Айзека прорезала ее слух, она немедля подняла голову и внимательно осмотрела класс в поисках хозяина этого голоса, что внезапно застал её врасплох, в не самых приличных откровениях с собой, далеких от урока миссис Г. Ее внезапное внимание было сродни неожиданному снегопаду в начале осени. Жаль никто не видел ее глаза и все выражение лица, но самое странное было, то что сам Айзек и не один фибр его тела не уловили чужой, жадно изучающий взгляд. Его силуэт открылся для нее с левой стороны при этом про себя она отметила что, не смотря на скудный обзор с ее места , ей раскрывался самый эстетичный вид на его выразительные скулы в купе с аккуратным носом при этом его тонкие губы гармонично двигались, открывались и изгибались, и даже его тень так же выделялась среди других голов и их бледных силуэтов. - и так мистер М. вы считаете, что Александр Македонский мог бы стать затычкой для бочки? - да, ну если учитывать то, что его останки, которые превращаются в прах что есть земля, которую можно размесить с глиной, что в свою очередь их смесь дает множество применений в нашей бытовой жизни. Но суть не в том кем бы он стал после смерти, я хочу сказать, что сам Гамлет и все живое, не есть ли взаимозаменяемые сосуды и дополнители для чего-то более весомого и достойного, нежели их имя и личность что в свое время восхваляется и превозноситься всеми возможными способами. - хорошо, мистер М. обесценивание человеческого вклада и влияния на суть жизни не входило в план нашего урока. Миссис Г. немного уперлась задом о стол и сложила руки в замок , ухмылка на ее лице стала хищной когда она посмотрела в сторону Айзека. - но вы сами просили высказать личное мнение. Не замедлил с ответом ее оппонент. Скабрезно красные губы миссис Г. скривились в подобии снисходительной улыбки, которая говорила « мне плевать на твое мнение малыш» затем она продолжила: - что на счет других, кто-нибудь хочет дополнить мистера М.? вопрос не заставил долго себя ждать. Судя по быстро брошенному взгляду на меня, выбор миссис Г. также оказался не кротким. - а что вы можете добавить мисс К.? нам будет очень интересно послушать не только ваш ответ, но и ваш голос. На несколько секунд в классе повисла неловкая тишина, за эти скудные секунды я успела заметить как ряд голов, включая Айзека, повернулись в мою сторону. Их быстро брошенные взгляды, не так и сложно было прочесть, они безмолвно кричали: кто она? как она очутилась среди нас? Будто их глаза неожиданно обнаружили в волосах одиноко застрявший листочек. Что ж, перед тем как открыть рот я взглянула на открытую страницу книги, где было безошибочно выведено черным по белу «Гамлет». Прочистив горло, я выдавила: - Гамлет страдал от Эдипова комплекса. Вышло как безошибочное заключение знаменитой трагедии Шекспира. Перед моими глазами все еще всплывает, Анна и ее золотистые волосы, всегда сверкающие на солнечных бликах, на первом ряду. Но ее слова не всегда сверкали как ее волосы, а точнее никогда, и тогда она вытащила из-за рта, то, что заставляло меня скривиться и смотреть на все вокруг через пальцы, будто слова эти меня не задевали. И тогда Анна посмотрела на меня с усмешкой и выдавила - ну, вот призрак класса решил нас напугать не только своим присутствием, но и бреднями своей поехавшей кукушки. Ее соседка и подруга Джесс Б. не выдержала и громко хрюкнула вместо приглушенного смеха. Вот тут-то некоторые мальчики захихикали в полголоса. Я не видела лиц девочек, как я уже указывала они сидели впереди на четыре ряда, но я готова поклясться их лица, быть может, лицо Джесс насупилось, и ее узкий удлиненный нос немного приподнялся в знак отрицания своей причастности к маленькому, но забавному каламбуру в классе. Миссис Г. все это время не сводила с меня глаз, будто пропуская все остальное, мимо ушей после моего ответа, тогда меня все это немного покоробило. Но сейчас я лишь с улыбкой на губах и нежной щемящей тоской в сердце или с тем, то, что от него осталось, оборачиваюсь и смотрю на, то время когда меня еще можно было спасти. Однако чего быть того не миновать. Вдруг голос миссис Г. прошелся отрезвляющим холодком по классу и, судя по сему, был направлен на девочек из первого ряда: - юные леди, мисс Агенко, попрошу вашу критику попридержать при себе, а вам мисс Берн нужно в другом месте показывать свой талант имитировать голоса животных, здесь не театр и не цирк. Если вам нечего добавить к нашей сегодняшней теме, то продолжим……… Дальше все было как в полудреме, мои уши стали глухи к голосу миссис Г. снедающему голову как червь, вместо этого мое тело стало подобно магниту, чувствовать чужое притяжение в форме неприкрытого внимание к моему нутру. Я осмелилась утолить свое крайнее любопытство, повернув голову в сторону Айзека, который поймал мой взгляд прямиком в свои два черных омута, изучающих меня с предельной внимательностью присущих видимо только их хозяину, что невольно делало его старцем в этом маленьком городке, ни кем, не изведанным, до сей поры. Здесь я хочу добавить объяснение своему последнему заключению. Возможно, за все время, что я там жила я не встречала новых жителей или тех, кто мог загоститься у дальних родственников, поэтому все друг друга знавали с давних лет. Так что если и происходило что-то новое в нашем городке, то это только могла быть смерть или рождение новых членов нашей старой общины. Айзек тоже входил в число тех, чьи корни росли из этого городка, наверное, поэтому его глаза всегда отзывались пронизывающей глубиной тоски, излучающих необузданное первобытное желание познать что-то новое что-то, что могло бы раскрыть его настоящую натуру. Но вместо этого он был вынужден торчать в этом городке, под крылом своих консервативных родителей и родных. Слово о нашем городке, который представлял, из себя сплошь деревья, что покрывались толстыми карами времени, которые не только увещивали, наш маленький мир заколдованной красотой всех сезонов года, но и дарили жителям ощущение домашнего уюта, будто само время было предано забвению и все оставалось неизменным. Кроме желаний и поступков жителей. Но несмотря на то что город имел статус почтенной старушки, в нем все же имело место быть двум больницам это главной северной и на худой конец для пущей безопасности южной, один старый участок нашей местной стражи порядка под руководством уже как десять лет старого доброго шерифа Баккила, и обветшалое здание администрации мэрии. При всем скудном описании нашего дома, все же школа из которой мы черпали те скудные крупицы представлений на будущую жизнь была нашим единственным местом где собирались те у которых были мечты, идеи и цели в конце концов, и соответственно присутствовала дань уважения самой школе, которая снаружи со всех сторон обрамлялась аккуратной живой пузыреплодниковой изгородью высотой 4 метра с двумя фонтанами от парадного входа, так что первому прохожему могло показаться, будто перед ним чьё-то фамильное гнездо, но изнутри это было настоящее пристанище Гарри Поттера в самой архитектуре постройки с высокими потолками, что придавали налет таинственности учебному процессу. За время обучения, мои уши становились свидетелями весьма нелепых слухов о истории нашей школы, например говорили будто место нашей школы в 60-х занимал католический монастырь в котором днем читали молитвы а ночью в третьем корпусе си (которой кстати мы не пользуемся) якобы проводились безумные процессии изгнания дьявола из несчастных одержимых которые на самом деле были душевно больны. Затем болтливые языки став опытнее трещали о том что 1988 году местная администрация дала права на реконструкцию монастыря в более необходимое заведение для городской психушки, в которой если что можно было держать не только безнадежно больных но и тех кто от которых хотели безопасно избавиться. А те кто блистал яркой фантазией частично добавляли нелепые теории о том что в корпусе си опять же держали тех кого никто не искал и не желал тем самым пользуясь, случаем безумные врачи ставили безжалостные опыты над несчастными мучениками. Если кто-то пытался опровергнуть этот нонсенс, то всегда находился тот, кто еще более усердствовал в поддержании легенды и подкреплял теории нелепыми утверждениями. Пример, будто в корпусе си водятся не упокоенные призраки, жаждущие мщения за свои страдания, а иначе, почему всем ученикам запрещается ходить в эту часть школы, почему его все еще не снесли или не отстроили. А для меня слухи оставались слухами, но все, же иногда я находила себя весьма любопытной, ведь если выйти наружу и встать у ворот повернув голову направо к корпусу си что располагается с левой стороны главного корпуса, то можно лицезреть не просто высокое здание, но и внушительную колокольню, покрытую остроконечной крышей. Один его вид наводил на мысли о загадочном обиталище теней, что тщетно спрятано от живых глаз, но также и всплывали рациональные объяснения, которыми я успокаивала себя, ведь может, же быть, так что его использование ограничивается лишь экономией средств, школьного бюджета или здание уже подвергалось бумажным реконструкциям в планах на будущее. Все же школа занимала не последнее место в моей жизни и поэтому она и ее будущее тоже, в какой то, мере заботило меня. Как вы могли, заметить наша героиня по большой мере не имела привычки отдаваться влиянию силам сверх естественного характера, но не потому что это выходило за рамки ее понимания и являлось чуждой ей, а только потому что она вовсе никогда не сталкивалась ни с чем иным, с ней попросту не происходило ничего необъяснимого, лишь сухая реальность окутывала ее. Мистика, тайны как же далеки были тогда эти понимания от меня самой, но что если и реальность за которую мы опираемся, отдается трещинами сомнения, эти вопросы стали одолевать меня вопреки моему отрицанию себя самой, наверное, тогда я уже начала замечать в себе те изменения, но, попросту, не придавала никакого значения. Я считаю, что ничто недолжно быть преградой к принятию себя, но те, кто сочтут за, большой труд это принятие вы ошибаетесь, нужен всего лишь, то небольшой толчок, и не важно, каким он образом должен свершиться над вами, главное какой эффект вы получите, что вы испытаете. Все же ничто не мешало мне тогда открыть глаза но лучше уж быть слепцом, чем лицезреть, собственное уродство ведь так нас учат наша благодетель, с чем мы младенцы невинности бесспорно введемся. Наверное, поэтому я не так ясно для себя понимала самого Айзека а лишь веровала в тот образ, который был создан в моем мире.