Hey, Mr policeman!

История эта произошла не а бы где, а в славном городе Санкт-Петербурге. Кому-то этот город может показаться дурным, грязным и тусклым, кто-то чувствует себя здесь подавленно, уверяя, что город их убивает. Но никого так более не восхищает Питер, как молодых людей. Больше чем у половины подростков, живущих в столице появляется желание уехать в Питер. Подобная мысль преследовала и нашу героиню. После тяжелого учебного дня (особенно с расчётом, что на носу сессия) девушка стояла на полупустом перроне, ожидая поезда, который должен был направляться к  пригороду. А вы как думали? В центре Питера жить — удовольствие не из дешевых. В ее маленьких тонких пальцах покоилась сигарета фирмы Чапман, которая оставляла на ее губах приятный, хоть и химозный вишневый привкус. В это самое время на ту же платформу направлялся молодой блюститель порядка, Юрий Брагин. Несмотря на такой же тяжёлый, а может и хуже день, Юрий держался на высоте. Плечи его были расправлены,  чувствовалась полицейская выправка. Сколько бы на него не свалилось, на людях он держался прямо, хотя в глазах его была ни то тоска, ни то печаль, но выглядел он живым. По-настоящему живым. Настолько, что этой самой живостью  девушку, стоящую теперь уже рядом обдало с ног до головы. От него что-то исходило... Что-то... —Девушка, я конечно все понимаю, Петербург, стресс, Земфира, но курить в общественных местах запрещено — строго заметил он, снисходительно вздохнув. — А ты кто? — небрежно бросила девушка, взглянув на статного мужчину. Прямо со страниц журналов сошел... Виду она не подала, но взгляды их пересеклись и сердце сжалось. — Следователь, Юрий Брагин. — Мент, выходит. — Как-то ты не слишком отзываешься о хранителях порядка.— голос его приобретал угрожающие нотки. — Гражданин начальник, прошу, еще пару затяжек... — протяжно прошептала она, шагнув навстречу,  и ухмыльнулась. Хотя, нет, это была не ухмылка, это был оскал. — Так ты пьяная... — теперь все встало на свои места, во всяком случае так думал Юрий. — А вот и не угадал— хмыкнула она, в ее поведении прослеживалась легкая инфантильность. — Жужжит в обоих ухах? — на его лице появилась усмешка, какая-то очень близкая к искренней улыбке. — Ага, и сошла с ума, — рыжеволосая улыбнулась, как-то очень мягко, что было весьма неожиданно, после ее колких интонаций. Она сделала последнюю затяжку и кинула сигарету в урну. — Тебе точно не нужна помощь? Выглядишь потерянной. — А тебе так хочется найти меня? — она несла отчаянный бред, либо действительно сумасшедшая, либо накуренная, либо просто отчаявшаяся. А быть может это так на нее действовал сотрудник правоохранительных органов? Статный молодой человек, выше ее на пол локтя, в форме, в фуражке... Смотрел на нее этими честными и чистыми голубыми глазами. Как можно не нести бред? —Я сейчас серьёзно —Я тоже. Этот разговор не имел и толики смысла, но почему-то он продолжался. Знаете тот момент, когда настолько опустошен, настолько устал, что уже все равно, что происходит, ты можешь творить  любые безумства, будто завтра и не настанет. Есть смелость хвататься за любую возможность получить хоть какое-то ощущение того, что ты живой. Хочется почувствовать хоть что-то... — Эх, где ж Вас таких делают...— вздохнула девушка после минуты молчания. —Это ты к чему? — Как жаль, что ты не пьян. Или хотя бы не весел, или пуст, как я... — Не понимаю... — Задавал бы меньше вопросов, Ангел) Следователь понял. Давненько такого не было... Да вообще никогда. И почему Ангел? На кого, на кого, но на него он был похож меньше всего. Хотя юная особа так не считала. —Ты точно не пьяна? — Хочешь, дыхну? Голубоглазая быстро сократила расстояние между ними, так же быстро окинув взором следователя и притянув за галстук к себе. Удивленные и смущенные глаза следователя смотрели на девушку. Хотя нет, смутить его нельзя. Это скорее оцепенение. Он мог сотню раз выкрутить ей руки, опрокинуть, обездвижить. Но не мог. Почему-то не мог. В его голове мелькнула мысль: "Это ведь только минутная слабость, ничего не будет... Мы скорее всего не увидимся, Питер огромный...". Ему было любопытно, что она сделает и хватит ли ей смелости. Каков уровень ее отчаяния, что она делает, что ей вздумается? Безумная незнакомка задержала взгляд на его глазах, затем метнулась взором на его губы. Они были непозволительно близко для незнакомых людей, неприлично близко. Его губы были подобны губам греческих мраморных статуй. Такие красивые и притягательные, что с таких надо бы писать картины... Казалось, что если коснуться их, то можно опьянеть в два счета, как от самого крепкого вина 30 летней выдержки. И девушка решила испробовать этот купаж... Ее губы обожгли его, крепко целуя. Он чувствовал себя мальчишкой. Маленьким и облапошанным. Терять было нечего и он поддался, целуя ее в ответ. Она опешила, всё-таки не надеялась на подобный отклик. Ее руки дрогнули, потянувшись к его шее и пытаясь приблизиться. Живая. Она живая. Эти отчетливые мысли появились в ее голове и она продолжила. Сердце схватывало, оно билось, словно птица в клетке, пытаясь ни то улететь, ни то разбить эту клетку, вырвавшись наружу. Кровь, горячая кровь разливалась по ее венам, и она чувствовала это. Его большие крепкие мужские ладони легли на ее пылающие щеки. Минутная слабость оказалась не такой уж и минутной. Все было, как в этих глупых, слащавых фильмах... Таинственная незнакомка, ночь, улица, вокзал... И все стало каким-то неважным, ненастоящим. Настоящими была она, ее вишневая помада и горький вкус сигарет на губах. Но ведь ни что не вечно, правда? Сладкая волна безумия схлынула вместе с гудком прибывающего поезда. Они смотрели друг другу в глаза, как умалишённые всего пару секунд. Она отпрянула. Вот теперь то все казалось реальным. И его дыхание, вырывающееся из его груди белесым паром, и его губы, так  отчаянно и невинно покрасневшие от поцелуя, и его слишком чистые, слишком светлые глаза, и вокзал, и фонари, и поезд, и прохожие, и эта темная ночь, укутавшая их силуэты. Девушка опешила, кажется, даже чуть покраснела. До нее дошла реальность всей ситуации. Ее ладони напоследок прошлись по его плечам и груди. —Прости... — лишь бросила она смущенно и рванула к поезду и открывшимся дверям, которые уже наровили захлопнуться прямо перед ее носом. А он стоял. Стоял и пытался опомниться, прийти в себя после того, что случилось. Теперь ему все это казалось ненастоящим, казалось бредом его больного, уставшего рассудка. А еще он опоздал на чертову электричку.