Стану тем, чем ты дышишь

      — Лицемерная сука, — кричит Настя, пиная Лизу.       Удар приходится в живот, и Андрющенко хрипит. Боль разрастается по телу с каждым нанесённым ударом, Настя пинает сильно, даже не смотрит куда прилетит следующий удар, поэтому Лизе остаётся только закрывать лицо и хрипеть. Ей никто не поможет, её никто не принимает, она снова чужая для всех. Лиза не плачет, не позволит показать слёзы, хоть и больно. Девушка открывает лицо, когда понимает, что Афанасьева перестала пинать и наклонилась к Лизе ближе.       — Не смей больше смотреть на нас свысока, — и снова удар. На этот раз Настя ударила кулаком, попадая прямиком в челюсть, рассекая губу.       Лиза смотрит холодно, без страха, совершенно не выражая никаких эмоций, и это бесит. Ещё один удар в живот и Афанасьева разворачивается, уходя в комнату, к подругам. Лиза поднимается сквозь боль, шипит, но сдерживает слёзы. Нельзя показывать эмоции, не здесь. Медленно идёт в ванную, держась за бок. Тело безумно болит от сильных ударов, будут синяки. Голова трещит, из губы сочится кровь. Андрющенко заходит в ванную, замыкая дверь, и наконец даёт волю эмоциям. Плачет, скатываясь по двери на пол. Из-за боли, не только физической, но и моральной, из-за обиды и разочарования. Она ведь ничего плохого никому не сделала, тогда за что с ней так? Чем она всё это заслужила? Лиза уже и не помнит, какое это по счету избиение за три недели обучения. Её били и толпой, и поодиночке. Даже переселение на третий этаж не спасало девушку, к ней врывались и снова били. Андрющенко прекрасно знала, что будет на проекте чужой, отвергнутой и непонятой. Будет изгоем. Но никогда бы не подумала, что на неё будут бросаться только из-за разных взглядов на жизнь. Было несколько человек, которые с ней общались, но помочь они не могли, лишь с сожалением смотрели на избитую девушку. Помогала только Кира, которая вставала на защиту девушки, и тогда её не трогали, но блондинка не всегда была рядом, да и не обязана была спасать Андрющенко. Но Лиза была безумно ей благодарна и радовалась, когда им удавалось спокойно поговорить, что-то обсудить. Лиза уже пять минут сидит на холодном кафеле, роняя горячие слёзы. Хотелось кричать, выть от беспомощности и боли, но она только тихо шмыгала носом.

И я сказал Коралин, что она может вырасти, Собрать вещи и уйти, Но она чувствует, будто чудовище держит её в клетке, Будто оно покрывает её путь минами. А я сказал Коралин, что она может вырасти, Собраться и уйти, Но Коралин не может есть, нет. Да, Коралин хотела бы исчезнуть.

      Лиза медленно поднимается с пола, подходит к раковине и смотрит в зеркало на своё отражение. Разбитая губа, на которой уже застывает кровь, ссадины по рукам и телу, которые скоро станут более заметными, и заплаканные глаза, в которых читается лишь боль.       — Хочется исчезнуть, — шепчет тихо и тянется к самой верхней полке шкафчика, доставая лезвие.       Лиза не знала, что там делает эта вещь, ведь в школу запрещено проносить режущие предметы, но сейчас оно оказалось как нельзя кстати. Андрющенко попросту устала. От всего. От постоянных перепалок и драк с девушками, от сложных психологических испытаний, от кошмаров с его участием, которые снятся ей каждый день. И от одиночества. А иногда так хочется кому-нибудь открыться, рассказать о своих переживаниях, услышать слова любви и поддержки. Но такого человека нет. Лиза никому не нужна. По щекам снова скатываются горячие слёзы, Лиза сжимает в руке лезвие и проводит им по нежной бледной коже, делая глубокий разрез. Девушка смотрит на руку, не чувствует боль и улыбается, проводит по коже ещё раз, и ещё, и ещё. Режет, пока на руке не остаётся живого места, смотрит на стекающую на белый кафель кровь и приступает ко второй руке. Снова проводит лезвием по коже с безумной улыбкой на лице. Чувствует слабость, растекающуюся по всему телу, а в глазах начинает темнеть. Лиза слышит настойчивый стук в дверь, но не реагирует. Слышит голос, который зовёт её, но не понимает, кому он принадлежит. Андрющенко падает на пол, теряя сознание. Ну вот и всё, наконец-то она обретёт спокойствие в другом, не менее интересном ей мире.

***

      Кира возвращается с одиночного урока психологии, пытаясь прийти в себя. Было сложно, слишком сложно раскрываться, но Любовь Розенберг помогает, и Кира делает медленные шаги навстречу своему будущему, в котором она оставит все свои проблемы и травмы в прошлом. Медведева направляется в комнату, где живёт Лиза, ей хотелось поговорить с ней, рассказать про урок, потому что Лиза умеет слушать, понимающе кивая и поддерживая. Индиго знала, что Кира была абьюзером, но не пугалась, не разочаровывалась в её историях и Медведева была рада этому. К ней впервые относятся хорошо и не смотрят с испугом, принимают такой, какая она есть. И Кира искренне не понимала, почему все девушки были против Лизы. Да, она другая, не похожая на них, не пьёт, не курит, может иногда и правда смотрит высокомерно, но это не делает из неё плохого человека. Кира сразу поняла, что будет защищать её, хоть и знает, что та может за себя постоять, но почему-то не делает этого.       — Я не хочу причинять кому-то физическую боль, не вижу в этом смысла, когда можно поставить на место словами, — всегда твердила Лиза.       Вот только с пацанками такое не прокатит, Кира понимала это и старалась чаще быть с Лизой, чтобы её не трогали. Блондинка и не заметила, как привязалась к этой брюнетке и влюбилась. Вот только боится сказать ей об этом, не хочет портить дружбу и доверие, которое появилось между ними. Кира ведь абьюзер, а у Лизы бывший был почти таким же, только хуже. Вряд ли Индиго захочет отношений с такой, как Кира. А может она и вовсе не по девочкам? Медведева усмехается и заходит в комнату девушек, оглядываясь в поисках Лизы, но комнате видит только Алису.       — А где Лизок? — хриплый голос Киры привлекает внимание девушки, та почему-то грустит.       — Она… в ванной закрылась минут пятнадцать назад, — Алиса вздохнула. — Я слышала как она плачет, стучалась, но она не открывает.       — Из-за чего? Что случилось? — Кира напряглась, сердце пропустило удар, а внутри нарастала паника.       — Её снова избили, — Алиса подняла полный сожаления взгляд. — Настя, — ответила она на немой вопрос Медведевой.       Кира сорвалась с места, быстро направляясь к ванной. Она начала прислушиваться — тишина. Медведева стучит в дверь, сильно и громко, но никто не реагирует.       — Лиза, — снова сильно стучит, — Лизок, ответь, это Кира.       Но в ответ лишь тишина. Паника окутывает Киру, и она ногой начинает бить по двери, к ней подошла Алиса, но Кира её не заметила. Ещё один сильный удар и дверь слетает с петель.       — Блять, нет, — Медведева срывается на крик, когда видит лежащую на полу Лизу в луже крови и её изрезанные руки.       Кира подбегает к ней, опускается на колени и поворачивает к себе. Проверяет пульс — ещё дышит. Кричит что-то Алисе, и та в спешке уходит за помощью. Дрожь пронзает тело Киры, а сердце вот-вот остановится, к горлу подступил предательский ком и девушка заплакала, прижимаясь ко лбу Лизы своим.       — Котик, очнись, пожалуйста, — шепчет Кира, прижимая Индиго к себе, — не оставляй меня. Прости, что не было рядом, только открой глаза.

И Коралин плачет, Коралин в тревоге. Коралин хочет моря, но боится воды, А может, море внутри неё? И каждое слово это топор, Рана на спине, Как плот, несущийся По полноводной реке. А может, и река внутри неё, неё.

      На крик прибежали несколько девушек. Лера, Амина и Виолетта с ужасом смотрят на Лизу, которая даже не шевелится и еле дышит, а потом на Киру, которую окутывает истерика.       — Кир, отойди, тут врачи.       Лера оттаскивает Медведеву, а врачи незамедлительно подходят к девушке для оказания помощи. Девушки отвели Киру подальше от ванной, пытаясь её успокоить.       — Что вообще произошло?       — Я слышала, что Настя снова избила Лизу, ай-яй, — Амина обнимает Виолетту, у которой тоже начинается истерика, воспоминания из детства так и лезут в голову татуированной.       — И мы ничего не сделали, — тихо шепчет Малышенко, всхлипывая.       Лера и Виолетта хоть и относились к Лизе не так хорошо, но им стало безумно жаль девушку. А ещё стыдно, что они ничего не услышали и не помешали массовому буллингу одноклассницы. Кира смотрит на свои окровавленные руки, переставая дрожать. Безумная злость растекается по венам и затуманивает разум. Она поднимается и быстрым шагом идёт в сторону комнаты, с ноги открывая дверь.       — Ебаные животные блять, — кричит Кира, врываясь в комнату. — Что вам, сукам, было от неё нужно?       Кира не сдерживается, бросается на Настю, ударяя её по лицу. А потом снова и снова, избивая её и что-то крича, но девушки не могут разобрать слов. Крис хватает Киру и оттаскивает от Насти, заламывая младшей руки.       — Кир, ты чё, ёбнулась? — Кристина смотрит непонимающе, обращая внимание на окровавленные руки и одежду девушки. — Ты где была? Что случилось?       — Это вы ёбнулись, — Кира пытается вырваться, с ненавистью смотрит на Афанасьеву, хочется убить. — Твоя подружайка избила Лизу.       — Да и чё? Она смотрела на меня как на отброса, — Настя вытирает кровь с лица. — Да и ей не привыкать, любит наверное, когда пиздят.       — Мразь, ты есть отброс, — рычит Кира, дёргая руку, по щекам снова побежали слёзы.       — Настя, конечно, хуйню сделала, — произнесла Крис, — но не убила же. Ты чё ревёшь то?       — Лиза вскрыла вены.       И все замолкают, уставившись на Киру, закрывающую лицо руками, которые Захарова отпустила. Но внезапный смех Насти заставил всех посмотреть на неё.       — Ну вскрылась и вскрылась, похуй же, на отброса меньше. Ебанутая, чё поделать, — и Афанасьева падает на пол, когда её снова ударяют. На этот раз это была Крис. На глазах Захаровой выступили слёзы. Стало больно и неимоверно стыдно. Ведь это она всех настроила против.       — Заткнись, ты совсем с катушек съехала, — Крис поворачивается к Кире, обнимая её. — Она ведь жива?       — Да, — в комнату заходит Лера, — Даша сказала, что порезы были не сильно глубокие, поэтому всё хорошо. Но Лиза потеряла много крови, так что сейчас очень слаба, её уже привезли, и она на третьем этаже.       Девушки облегчённо выдохнули, успокаиваясь. Кира выпрямилась, окинув взглядом комнату, в которой собрались уже все девушки.       — Ещё раз кто-нибудь тронет Лизу, — сквозь зубы шипит девушка, — убью на месте. Я не позволю больше причинить боль той, кого люблю.       И Кира выходит из комнаты, направляясь в ванную, чтобы умыться и переодеться. Девушки молча проводили её взглядом, ошарашенные её последними словами. А Кира лишь усмехается. Она призналась всем, что любит Андрющенко, кроме её самой.

***

      Лиза щурится, пытаясь привыкнуть к яркому свету, и наконец открывает глаза. Голова болит, будто её ударили битой, тело тоже отдаёт сильной болью, но больше всего болят руки. Взглядом обводит помещение и понимает, что она в Школе Пацанок, на своём третьем этаже. Значит, жива. Грустно улыбается, понимая, что полная дура и слабачка, раз решила таким способом уйти от проблем. Вздыхает, понимая, что впереди будет сложный разговор с преподавателями и Розенберг. Ведь попытка самоубийства означает глобальные проблемы с головой. Лиза слышит какое-то шевеление рядом и только сейчас замечает, что её руку кто-то держит. Кира сидит около кровати и, держа руку Индиго, мирно спит. Лиза улыбается, сжимая её ладонь, и та резко поднимает голову.       — Господи, — Кира с облегчением выдыхает, продвигаясь ближе к брюнетке, — солнышко, никогда больше так не делай, слышишь? Я чуть с ума не сошла, ты меня безумно напугала.       Кира целует костяшки Лизы, не сдерживая слёзы. А та лишь удивлённо смотрит на неё. Солнышко? Волновалась? Кира плачет? Лиза лишь мотает головой. Может, всё-таки умерла и ей лишь кажется? Но нет, Кира сейчас действительно сидит рядом и целует её руку, с нежностью смотря.       — Прости, я сглупила, — Лиза усмехается, — думала, там смогу избавиться от проблем, и всем легче будет.       — Нет, никому не будет легче, — Кира приблизилась к лицу Андрющенко, всматриваясь в глаза и поглаживая ладонью чужую щеку, — я не смогу без тебя. Ты мне очень важна.       — Я не думала, что ты настолько хорошо ко мне относишься…       — Лиз, я не просто хорошо к тебе отношусь, — Кира смутилась, что ей несвойственно, но подняла полный решимости взгляд на глаза Лизы, — я влюбилась. Я люблю тебя, Лиза.       — Ты шутишь? — Лиза округлила глаза, даже попыталась встать, но Кира не разрешила.       — Нет, я абсолютно серьёзно. Я знаю, что не лучший вариант, но позволь быть с тобой. Хотя бы просто быть рядом и оберегать тебя? — Кира смотрит с мольбой, боясь услышать отказ.       — Кира, — Лиза тянет сквозь боль руку к лицу девушки, — я бы никогда не подумала, что могу понравиться такой, как ты. Ты ведь такая красивая, сильная, прекрасная девушка, а я…       — Ты самая превосходная, кис.       Кира не медлит, прижимаясь губами к таким манящим мягким губам Лизы. В душе разливается тепло, сердце бешено бьётся. Кира целует нежно, сминая чужие уста, а Лиза незамедлительно отвечает, открывая рот шире и приглашая язык Киры. Медведева углубляет поцелуй, поглаживая чужую шею и проводя разрезанным языком по чужой нижней губе, снова проскользнув языком в рот. Их языки сплетаются в диком танце, и отстраняются они только тогда, когда воздуха уже не хватает.       — Я обещаю, тебя больше никто не тронет, — Кира целует лоб Лизы, — ведь я не позволю прикоснуться к своей девушке.       А Лиза лишь улыбается, не сдерживая слёз. Теперь это слёзы радости. Ведь она поняла, что её счастье совсем рядом и Кире она доверяет полностью.

Я стану огнём и холодом, Убежищем зимой. Стану тем, чем ты дышишь, Пойму, что у тебя внутри. И стану водой, чтобы тебя напоить, Смыслом добра. Стану даже солдатом Или светом вечерним И взамен не прошу ничего, Только одну улыбку, Одна твоя маленькая слезинка это океан на моём лице. И взамен не прошу ничего, Только немного времени, Я стану знаменем, щитом Или твоей серебряной шпагой.