Достоевский совесть пропил

Ничем не примечательный рабочий день в НИИ начинается как обычно. Робеспьер мечется туда-сюда между кабинетами ещё с семи утра – ему надо успеть и вести пары, и слушать лекции в аспирантуре. Как раз до последнего мероприятия остаётся около получаса – он по обыкновению смотрит на наручные часы, подключает компьютер к видеосвязи и ждёт, когда на связи появится и слёгший на больничный профессор Горький, ведущий этот спецкурс. Так, кстати, а где Ламанчская – на этой паре их должно быть двое, эта ходячая совесть никогда не опаздывает, а сейчас её где-то черти носят… Непорядок! Донна появляется на пороге лаборатории буквально через минуту, привычно стуча пятисантиметровыми каблуками. Одного взгляда на зеркальщицу Аналитику хватает, чтобы понять – с ней опять что-то стряслось, причём на сей раз что-то совсем из ряда вон. На Искательнице нет лица, она старательно смотрит куда-то мимо, лишь бы не на него, и сейчас того и гляди врежется в горьковский стол и повалит на пол любимые монографии профессора. -Так, Донна, привет и давай сразу без членовредительства, - логик встаёт у подавленной бывшей коллеги на пути, - Что ты опять наделала? -Эт-то не я, эт-то… - Ламанчская хватает губами воздух, пытаясь сладить с накатившим приступом паники. Только этого ещё не хватало. Когда она в таком состоянии – из неё точно слова толком не вытянешь, только и гадай, чего она может наворотить, - Из-звини, я ж-же вроде н-не опоздала… -Садись и отдышись, - Робеспьер указывает бывшей коллеге на свободный стул, - Всё нормально, профессор ещё не подключился, здесь только я. Та с благодарностью кивает, роется в сумке, достаёт из неё блистер с успокоительным и глотает таблетку. Скоро должно отпустить. Но времени до начала лекции остаётся не так уж много, поэтому она переходит сразу к делу, переведя на зеркальщика напуганный взгляд: -Мне надо с тобой поговорить. -Да? – он присаживается напротив и выжидающе смотрит на Донну. -Мне пришло сегодня по почте вот это, - она протягивает ему мобильник с открытым на нём сообщением, - Я не ожидала такого в начале рабочего дня и очень боюсь, что нечто подобное разослали тебе, Габену или ещё кому-то из НИИ… Ничего не понимающий Аналитик вчитывается в текст письма, на его взгляд, лишённый какого бы то ни было смысла: «Зачем тебе НИИ, если со своими непонятными мыслями и писаниной ты похожа на человека под грибами?» -Что это? И ты из-за этого подняла такую панику? Донна, да брось, анонимные тролли написывают в сети кому попало. Так всегда было и будет, и никто из них явно не стоит таких… - но договорить он не успевает, осекшись на полуслове: лицо Ламанчской принимает ещё более сосредоточенное выражение: -Это не анонимный, как ты выразился, тролль. Я знаю, кто это. И надеялась, что он пропал с карт и радаров ещё несколько лет назад. Как выяснилось – увы. -Всё равно не понимаю, - ошарашенно пожимает плечами логик, - Кому понадобилось тебе пакостить? И зачем? -Это долгая история. В общем, - обречённо вздыхает Искательница, - ещё с незапамятных времён ко мне, можно сказать, прилагается один отдельно взятый Драйзер. Чего ему надо – я до сих пор толком не понимаю. Лет пять назад он мониторил мои контакты, перессорил меня с половиной знакомых и довёл почти до ручки. А однажды вообще приехал по моему домашнему адресу, хотя сам живёт в другом городе. Можешь себе представить моё состояние, когда я его обнаружила? -Вот же… - не привыкший непечатно выражаться Аналитик еле сдерживается, чтобы не высказать всё, что думает о таких людях, - А как у него адрес-то твой оказался? -Да как – обыкновенно. Одна глупая добрая Жукова, по совместительству бывшая староста моей группы, решила «помочь мне наладить личную жизнь». А в итоге подложила свинью. -Некрасиво получилось, конечно, - качает головой зеркальщик, - Так заблокируй его везде. -Если бы это ещё помогало… - беспомощно машет рукой Донна, - Я просто хотела тебя и Габена предупредить. Если вдруг что-то такое начнёт приходить вам – не реагируйте и в чёрный список. У меня нет сил отваживать психованного конфликтёра от половины института. -Господи, да конечно! Неужели ты думала, что мы с Мастером – два болвана, которые верят во всякую чушь и вступают в диалоги с кем попало? -Я тебе всегда верила. Честно говоря, ты вообще единственный человек здесь, которому я могу доверять, - само собой вырывается у Донны, но она тут же пугается своих слов, - То есть, извини… Просто однажды один бестолковый ревизор не рассказал мне, что Драй докапывался до него, его нынешней и бывшей девушки. -Тот самый Достоевский, который совесть пропил? – понимающе кивает Робеспьер, слышавший эту историю частично от неё самой, частично от Гексли с её же согласия. -Тот самый. Вместо того, чтобы прояснить ситуацию со мной, начал играть в подпольную дипломатию. А мне было так больно… - голос Ламанчской почти срывается на плач, - Я поэтому от всех вас и шарахалась, когда сменила направление. -И от меня по инерции, - снова заканчивает за неё Аналитик, - Так вот откуда ноги растут у твоего «болевые сенсорики, фанатики, извращенцы», да? -Прости. Я нескоро ещё привыкну к тому, что не все болевые сенсорики совесть пропивают, - еле выговаривает Искательница, виновато опустив глаза. -Это многое объясняет, - впрочем, этот чудной гений, кажется, ничуть не обижается, - В любом случае, конкретно здесь ни я, ни Габен тебя не обидим. Я его предупрежу, кстати, чтобы неповадно было никому чужие контакты давать. -Спасибо, - такого короткого слова Донне явно не хватает, чтобы выразить охватившее её чувство признательности. Ей-богу, за свою непутёвую студенческую юность она привыкла к игнорированию и к тому, что за деятельность всяких больных на всю голову гаммийских агрессоров ей приходится отвечать самой. А тут это чудо в перьях с каллиграфическим почерком, живущее по часам. Значит, она не ошиблась, что и в этом заселённом рационалами НИИ кому-то можно верить. Теперь даже возможные новые кибератаки Драйзера кажутся ей чуточку меньшей катастрофой. А тем временем профессор Горький выходит на связь и привычным дребезжащим голосом начинает лекцию. Интродукции, инвазии и траектории смешиваются в несчастной Ламанчской голове в одну сплошную большую кашу. Если честно, после пережитого за утро стресса и под действием успокоительного ей банально хочется растянуться на неприспособленном для этого лаборантском столе и заснуть. Робеспьер, видимо, чувствует состояние бывшей коллеги и незаметно для Инспектора по ту сторону экрана легонько толкает её локтем, шепча одними губами «не спи, страна огромная». Как же мало надо для спокойствия, в самом-то деле… А пропившие совесть ревизоры и всякие путающиеся под ногами Хранители пусть катятся к чёртовой матери на лёгком катере. Как минимум, в эту минуту Донне точно не до них.