...
16 декабря 2022 г., 09:46
Ивар Лодброк обвинял ее в том, что она разрушила карьеру его матери. Лагерта Ингстад думала, что хроническая наркотическая зависимость Аслауг сделала эту работу за нее, но его в этом не убедишь. По его мнению, именно желание настойчивой Лагерты вернуться в седьмой сезон «Ночей Вальхаллы» и личный конфликт, вспыхнувший между ними в студии, довели его мать до крайности.
Финал печально известного шоу уже давно прошел, и некоторые из сыновей Аслауг пытались начать собственную актерскую карьеру, снявшись в нескольких эпизодах сериала. Лагерта поняла одно – с самым младшим, Иваром, – работать практически невозможно, невыносимо. И судьба свела их сниматься в одном фильме – какая ирония. Что еще хуже, их агенты решили устроить им парочку фальшивых свиданий.
Реклама будет бомбезной, положительно скажется на вашей карьере, говорили они. Осенние-весенние отношения сейчас в тренде, люди будут заинтригованы вашими сложными взаимоотношениями, уверяли они.
И вот они здесь, сидели в неловком молчании на заднем сиденье лимузина, везущего их на комик-кон.
Ивару сегодня везло, его боль поутихла – и он был абсолютно уверен, что сможет пройти по красной ковровой дорожке, выдержать несколько фотосессий и даже дать интервью – без костыля.
Это означало только одно: Ивар будет возвышаться над ней, когда возьмет за руку и поможет выбраться из машины; иногда Лагерта забывала, какой он высокий. Ее сын тоже высокий, но было что-то странное в том, когда Ивар наклонялся к ней, заставлял ее вытягивать шею, просто чтобы посмотреть ему в глаза. И Лагерта всегда смотрела ему в глаза; она ни за что не позволила бы языку своего тела в присутствии Ивара Лодброка стать покорным. Не тогда, когда он так ясно выразил свои личные чувства к ней во время поездки сюда на машине.
— Насколько я помню, ты убила мою мать, — прошипел Ивар сквозь стиснутые зубы, уставившись в окно, как будто не мог даже взглянуть на нее. — Поверь мне, когда я говорю, что найду способ отомстить тебе. Мне просто нужно придумать что-нибудь подходящее.
— Тогда почему ты согласился на этот фарс со свиданиями, если так сильно меня ненавидишь? — поинтересовалась Лагерта, плотнее запахивая шаль, защищаясь от прохлады кондиционера.
— Контракт, — просто пояснил Ивар.
Мгновение спустя он заговорил снова:
— С моей точки зрения, это самая сложная роль в моей жизни.
От этого контраста у нее закружилась голова. Во вспышках камер, когда они выходили на красную дорожку, улыбка Ивара вспыхнула ярче, немного ослепив ее, когда он крепко обнял Лагерту за плечи. Он прижался щекой к ее щеке, демонстрируя их предполагаемую новую любовь к папарацци и кричащим заголовками в газетах.
Никто не заметил, как сильно его пальцы стиснули ее плечи.
— Так эти слухи правдивы?
— Вы влюблены друг в друга?
— Давай, поцелуй его!
Пресса буквально была в экстазе. Лагерта удивлялась тому вниманию, которое они привлекли; до сих пор они позволили просочиться в сеть только нескольким постановочным фотографиям: Ивар сопровождал ее в один из самых модных ресторанов города; целовал под дождём; переплетал их пальцы.
Ивар оттолкнул ее от себя в тот момент, когда они закончили со всеми "романтичными сценами".
Но сейчас Ивар смотрел на неё с такой непривычной теплотой, что Лагерта была готова поверить в его искренность. Его бровь многозначительно изогнулась.
— Время шоу, — пробормотал он и поцеловал ее, крепко зажав ее идеально окрашенную нижнюю губу между своими зубами. Лагерта замерла, обеспокоенная тем, что он может испортить ее помаду в самом начале вечера. Она заставила свое тело расслабиться, выглядеть естественно и сосредоточилась на том, чтобы создать видимость их страстного поцелуя. И не позволить ему зайти ещё дальше.
Тем не менее, мягкость его губ вызвала неприятный толчок в животе. И еще один, когда Ивар скользнул рукой по ее бедру. Он всего навсего выпендривался перед камерами. Лагерта не могла придумать ничего более постыдного, чем позволить ему возбудить ее по-настоящему. И неважно, как сильно подруга убеждала ее просто наслаждаться возможностью проводить время с красивым мальчиком.
Лагерта провела руками по его пиджаку, сжала плечи, пытаясь убедить его отпустить ее губы. Они сделали свою работу. Ивар прижался к ней еще на мгновение, словно желая доказать, что все под контролем. Если бы Лагерта отстранилась до того, как он отпустил ее губы, ее макияж мог бы быть испорчен.
Когда Ивар, наконец, отпустил ее, Лагерта осознала – со стороны все выглядит так, будто она наслаждалась поцелуем.
Ивар прошептал ей на ухо:
— Теперь улыбнись на камеру, — сказал он и ущипнул ее за ягодицу так сильно, что ей захотелось закричать и ударить его. Но единственное, на что Лагерта была способна — извиваться, дергаться в кольце его рук. Окружающие думают, что она просто флиртует. Лагерта же знает, что чувствует лишь боль и возмущение.
Во что она вляпалась?
***
Череда интервью, которые они давали в ту ночь, прошла в тумане притворного хихиканья и головокружительных перемен в поведении Ивара. Когда кто-нибудь смотрел на них, он был веселым и озорным, играл с ее волосами, улыбался широко-широко, как дурак, и терся о нее, как кот. В моменты, когда они оставались наедине — он отталкивал ее от себя так, словно бросал мокрое пальто на диван, скрещивал руки на груди. Но когда дверь открывалась, и его рука снова обвивалась вокруг ее талии, и он шептал ей на ухо оскорбления, прежде чем запечатлеть сладкий поцелуй на ее щеке. Его резкие перепады настроения пугали ее; иногда Лагерта задавалась вопросом, действительно ли Ивар был таким социопатом, на роль которого его так часто приглашали.
— Итак, Ивар, — начал игривый интервьюер почти сразу, как только они уселись на свои места, — как мы все знаем, Лагерта дебютировала, играя с твоим отцом в «Ночах Вальхаллы», до того, как твоя мать присоединилась к актерскому составу. Тебе когда-нибудь было странно осознавать, что вы с отцом целовались с одной и той же женщиной?
Ивар нахмурился, будто не понял вопроса.
— На самом деле нет. Их отношения были только для камер. — Он повернул голову к своей предполагаемой девушке, скривив губы и сверкая глазами. Поклонники увидят чувства, но Лагерта знала правду. — Когда Лагерта целует меня, она настроена серьезно.
Интервьюер повернулся к ней с озорной усмешкой.
— Ты хочешь что-нибудь добавить, Лагерта? Ты не хочешь сказать нам, кто из них целуется лучше?
Ивар хихикнул и обнял ее за голову, закрыв ладонью рот.
— Я не хочу этого слышать! — игриво воскликнул он, притворяясь, что душит ее. Лагерта почувствовала, как его рука судорожно сжала ее подбородок, едва сдерживая порыв к настоящему насилию. Ивар прижался головой к ее плечу, когда отпустил ее. Она не дура, поняла, его жест – скрытая угроза: будь осторожна в своих словах. Но Лагерта не знала, разозлит ли его инициатива с ее стороны. Лучше не рисковать.
— Я...Лучше не надо, — ответила Лагерта с загадочной улыбкой, глядя в выжидающие глаза интервьюера. — Я не хочу, чтобы на следующем семейном ужине все
стало слишком неловко.
***
Лагерта уставилась на веб-страницу, открытую на ноутбуке, которую Ивар прислал в своем электронном письме на следующее утро. Они смеялись над чем-то, обнявшись.
«Иварту подтвердили» — гласил заголовок.
Под статьей уже набралось шестьдесят пять комментариев. Людям правда было интересно. Она пролистала сообщения. Обычное ехидство по поводу ее внешности, фанатки, признающейся в любви Ивару Лодброку, несколько приятных воспоминаний о ее игре в их старом телешоу. Лагерта остановила взгляд на комментарии пользователя @angrycvnt.
«Разве взгляд Лагерты не кричит о помощи? Моргни дважды, если тебе нужна помощь, милая».
Лагерта не уверена, что расстроило ее больше: то, что кто-то подумал, что она похожа на жертву, или то, что она не достаточно хорошо играет свою роль. По крайней мере, комментарий, казалось, не привлек никакого внимания.
Ее размышления прервал звонок телефона. На экране высветилось лицо Ивара Лодброка. Прошлой ночью он взял ее телефон и добавил фотографию к своему контакту. Лагерта подавила дрожь, прежде чем нажать «принять»; его лицо выглядело так, как будто он говорил: «Я слежу за тобой».
— Чего тебе надо? — спросила Лагерта вместо приветствия.
Она услышала тихий смешок на другой линии.
— И тебе доброе утро, милая, — сказал Ивар со сладким сарказмом. — Ты посмотрела статьи, которые я тебе прислал?
— Прекрати нести чушь, Ивар, и да.
— Что значит «прекрати нести чушь»? Я просто звонил узнать, как мой ангел спал прошлой ночью. И пригласить тебя на ужин... В какое-нибудь особенное место сегодня вечером.
Лагерта глубоко вздохнула. Во что он играет? Вчера Ивар практически угрожал ее жизни, а теперь остается в образе, даже когда в этом нет необходимости?
— Что ты подразумеваешь под особенным местом?
Она услышала, как он вздохнул.
— Прошлая ночь была хорошим началом.
Его голос понизился, вернувшись к тому ровному, холодному тембру, к которому она привыкла.
— Но мы можем сделать лучше. Я думаю, пришло время повысить ставки. Надень что-нибудь черное, и после ужина мы позаботимся о том, чтобы нас заметили, когда мы войдем в «Whipped».
— Ты имеешь ввиду место как в «Пятьдесят оттенков серого»? — Лагерта чуть не взвизгнула.
В трубке снова раздался тихий смешок.
— Лагерта, только не говори мне, что ты никогда не исследовала свою темную сторону?
Ивар повесил трубку, прежде чем обсудить детали предстоящего вечера. Он указал ей время и место, где они забронировали столик на ужин; это было недалеко от печально известного БДСМ-клуба, на изучение которого Лагерта потратила весь день. Она все еще надеялась, что Ивар хотел, чтобы машина только высадила их у входа, чтобы какой-нибудь фотограф мог «поймать» их, а затем сразу же уехать. Ивар не мог иметь в виду, что они действительно останутся там и «поиграют»?
Лагерта все еще не была уверена, согласится ли вообще пойти. Она знала, что сказал бы ее агент: «Всякая пресса – хорошая пресса». Но это дерьмо с завязанными глазами, кляпами, кнутами и цепями никогда ей не нравилось, и Лагерта сомневалась, хотелось ли ей извратить очередной ложью свою публичную жизнь. А потом вспомнила о его угрозе отомстить ей.
Было ли это частью какого-то плана, чтобы унизить ее?
Или еще хуже?
