blessed-cursed

      парень выходит из машины и хлопает дверью, оставляя спящую девушку на заднем сидении. брюнетка кутается в чужую рубашку, поджимает ноги.       он бросает пустую бутылку в мусорный бак возле кирпичной стены, пытаясь попасть, но промахивается, из-за чего она падает на землю и разлетается на осколки. — чёрт, — фырчит чонвон, но всё же проходит в переулок. впереди тупик, и юноша останавливается возле пожарной лестницы, доставая из кармана пачку сигарет, когда слышит шорох.       ян на секунду теряется, пропуская момент, когда его толкают подошвой тяжелых бутс в грудь со всей силы. он роняет пачку на землю, цепляясь за чужие предплечья, и чувствует, как сейчас упадет, расшибет голову и вообще умрет, но кто-то хватает парня за затылок, впиваясь подушечками пальцев в кожу.       кажется, ему только что хотели пробить череп. чонвон жмурится, в полупьяном состоянии буквально висит над землей, и решается открыть глаза. перед ним какой-то незнакомый парень, пыхтящий от злости. у него сведены к переносице брови, черные как смоль волосы с отблеском синевы беспорядочно спадают на лицо, а на нижней губе ярко-красная ранка, будто бы делящая ее напополам. — это что еще за нахер? — хрипит ян. его резко поднимают в вертикальное положение, хватают за грудки и прижимают к кирпичной стене, теперь уже прикладывая затылком к твердой поверхности. — ты что творишь?! — вот мы и встретились, — скалится незнакомец. — ты меня не знаешь, зато я тебя очень хорошо знаю, мальчик. — какой, блять, мальчик?! отцепись! ты кто такой?! — кричит чонвон, пытаясь отпихнуть его от себя. у него начинается истерика: его вот-вот убьют и ограбят. — я твоя совесть, — усмехается парень, сжимая чужие плечи. он не боится вовсе, будто всю жизнь готовился для этого момента. — меня зовут чонсон, а ты — папенькин сынок, который сбежал с места аварии. помнишь? красный миникупер всмятку, водитель в больнице, зато ты — живой и здоровый, — теперь становится не так весело. у незнакомца злые, холодные глаза. — сбежал с места аварии, думаешь, папочка откупится? — какое тебе дело? отвали от меня, или у тебя будут проблемы! — чонвон чуть ли не визжит, отбиваясь от парня. он не понимает и даже не хочет понимать, в чем дело, кто это такой и что ему нужно.       чонвон вырывается вперед и кусает незнакомца за шею, впиваясь зубами в нежную кожу. тот издает крик и на секунду отпускает яна из своих рук, пытаясь унять боль. за это коротенькое время чонвон со всей силы толкает парня в сторону и бежит сломя голову к своей машине, даже не беспокоясь о пачке сигарет.       в следующий момент он, как настоящий идиот, спотыкается о лежащую на дорогу груду мусора и валится на асфальт, теряя сознание.       чонвон просыпается с головной болью и явно не в своей квартире. он замечает, что лежит на большом разложенном диване под пледом, а рядом на стеклянном столике стоит стакан с водой. его взгляд падает на панорамные окна, открывающие вид на ночной город. на часах два ночи, и больше всего ян переживает не об оставленной на улице машине, а о своей сохранности. — наконец очнулся. у тебя с головой всё нормально, я проверил. бегать пьяным — такая себе идея, пацан, — проговаривает чонсон, выходящий из дверного проема. он даже не переоделся, зато сумел снять с чонвона куртку и ботинки. — мой отец об этом узнает. ты хоть в курсе, с кем связался? ты меня похитил? — наваливает вопросы чонвон, сжимая пальцами плед. — ты мне чуть не прокусил шею, — хмыкает чонсон, будто не слышит юношу. он касается пальцами места укуса и проходит в гостиную, вставая напротив. — мне незачем тебя похищать. ты упал, потерял сознание — мне нужно было оставить тебя на улице? — ты на меня напал! — а ты меня укусил. у нас пока равный счет, — ухмыляется пак и присаживается на край дивана. чонвон дергается, вжимаясь в спинку, и подбирает под себя ноги. — я тебе ничего не сделаю. не бойся ты так. — что тебе от меня нужно? — чонвон хлопает глазами и начинает массировать виски, надеясь избавиться от боли в голове. — справедливость. ты чуть человека не убил, разъебал машину и смылся с места преступления. — а ты, типа, местный человек-паук или что? — фыркает чонвон. — не совсем, — издает смешок чонсон и берет стакан с водой, протягивая юноше. — держи.       ян недоверчиво смотрит на этот стакан, но все-таки берет в свои ладони и начинает жадно пить. надеется, что это не отрава. — человек находится в больнице. у него ушибы и сотрясение, но никто не заводит дело, потому что полицейские уже в курсе, кто совершил наезд и чей это был ребенок, — чонсон потирает ладони, не сводя с него глаз. — не в первый раз отказываешься от ответственности, да, чонвон? — так ты прямо всё обо мне знаешь, — бурчит ян и облизывает губы. — что нужно? деньги на лечение? на ремонт машины? — чтобы ты понял свою вину. таких, как ты, не так много в городе, но достаточно, чтобы испортить жизнь другим людям, — недовольно говорит пак и поднимается с дивана. — я подогнал твою машину к комплексу. у ворот утром заберешь, переночуй здесь. не дай бог еще кого-нибудь собьешь в таком состоянии. — а если я попытаюсь сбежать или убить тебя? — кишка тонка, — издает смешок чонсон. — такие, как ты, могут только деньгами прикрываться.

***

— ты будешь держать меня здесь, типа, постоянно? — нет. позавтракаем, и поедешь домой, — смеется чонсон, отмахиваясь, и ставит на стол тарелку с яичницей и тостами. чонвон, если честно, изумляется. его только вчера хотели чуть ли не убить, а сегодня кормят вкусной едой в квартире высокого здания какого-то комплекса. — думаешь, мне есть выгода? — а кто тебя знает? я нахожусь с тобой около суток, — недовольно бурчит чонвон, но все-таки благодарит за завтрак и начинает кушать, прожевывая кусок яичницы. — мне нужно в университет. твое правосудие свершилось? я могу идти? — я вбил в твой телефон свой номер, если все же захочешь увидеть то, что сделал. вдруг у тебя совесть проснется? — язвит чонсон и делает глоток кофе. — в конце концов, не такой же ты бездушный, а? не как остальные твои сверстники с такими же богатенькими родителями. — перестань уже говорить о моих родителях, — закатывает глаза ян. — не все рождены с золотой ложкой во рту, чонвон, — серьезно произносит пак прежде, чем уткнуться в свой гаджет.

***

— ты попал. — я ушел оттуда! — ты всё равно попал. давно тебя учили, как себя вести? — сону тычет вилкой в лицо лучшего друга. они сидят в столовой университета после пар. — так напиться, чтобы попасть в передрягу с парнем, который вершит самосуд! — он ничего не сделал. только привез к себе, чтобы я еще чего не натворил, и накормил утром, но сначала отчитал, хотя никакого понятия не имеет обо мне, — отвечает ян, листая ленту в социальной сети. он пытается найти этого пака в инстаграме, в различных других приложениях, но безуспешно. видимо, парень и правда скрытный. — он оставил свой номер телефона, если я захочу вдруг позвонить и искупить вину. — ой, а ты возьми и позвони, — предлагает сону и вскидывает брови. — помнишь про тот случай, когда меня загребли в участок за дебош в баре? теперь сам офицер нишимура со мной на свидания ходит, — гордо произносит ким, ухмыляясь. — и следит, чтобы я никуда не вмешивался. может, это судьба? — какая к черту судьба? тебе надо меньше тусоваться, а мне… а мне просто нужно отдохнуть, — чонвон поджимает губы и опускает взгляд в тарелку с салатом.       сону в очередной раз быстро с ним прощается и со всех ног бежит к ожидающей его машине у обочины. чонвон не рад, что теперь ему приходится одному тусоваться после университета, но ничего не поделаешь. ян закидывает сумку на плечо и увереннее шагает по улице, копаясь в телефоне. он не может дозвониться до отца, отчего нервы уже накалены до предела: мужчина почти не уделяет времени своему сыну, мог хотя бы брать трубку. — ауч! — чонвон отступает назад, потирая лоб. он поднимает голову и видит чей-то светлый затылок и широкую спину. — смотри, куда прёшь, — грубо отвечает какой-то парень, только повернувшись к яну. у него злые глаза, кожанка и сигарета между пальцев, отчего выглядит он еще более пугающе. — я сам решу, куда и как, — но, видимо, инстинкт самосохранения у чонвона отсутствует напрочь.       в следующую секунду телефон и сигарета летят на асфальт, а юношу прижимают спиной к какому-то магазину. блондин стискивает зубы и толкает его, напирая на плечи. — слишком выёбистый, я погляжу? мамочка манерам не научила? — сонхун-а, прости, что так долго! — колокольчик, столкнувшись в дверью, звенит, оповещая о вышедшем покупателе. парень вскидывает голову и в изумлении распахивает глаза, держа в руках пакеты с продуктами. — чонвон? — пусти меня! — ян отталкивает от себя блондина и отряхивает воротник пиджака. — опять ты? — джей, какого хрена? — возмущается сонхун, поглядывая на незнакомого юношу. у него чешутся кулаки и кипят мозги от этой нелепой ситуации. — джей? — теперь уже ничего не понимает чонвон. — замолчите! — парень вскрикивает, тихо выдыхает и переводит взгляд на сонхуна, протягивая пакеты. — отнеси в машину, я сейчас подойду.       сонхун что-то бурчит под нос и все-таки выполняет просьбу, оставляя их наедине. чонвон поднимает с асфальта телефон и тихо ругается, завидев трещину на защитном стекле. — вот мы и встретились. чего вы сцепились? — чонсон скрещивает руки на груди, становясь рядом с яном. он явно на голову выше, но на этот раз безобидный и с довольно добрыми глазами, как кажется. — я случайно врезался в твоего друга. он на меня наехал, — выплевывает чонвон, с недовольным лицом убирая гаджет в задний карман джинс. он вскидывает голову, смотря на пака, и поправляет лямку сумки на плече. — почему джей? он тебя так назвал. — это моё американское имя. на манхэттене не похвастаешься корейским, поэтому и джей, — он только плечами пожимает и снова улыбается. — а ты откуда? — универ, домой вот шел, — взмахивает рукой ян.       разговор у них не задается. чонвон в смешанных чувствах от очередной встречи, а чонсон все такой же дружелюбный, каким не опишешь его при первом столкновении день назад. может, сону прав, и все-таки стоит попытаться? чонвон ни за что не поверит в эти слова про судьбу, но внутри почему скребут кошки впервые за долгое время от мысли, что он виноват в несчастье чьего-то человека. — ты предлагал показать мне что-то, — несмело и довольно тихо произносит ян, исподлобья смотря на собеседника. — это еще в силе?

***

      чонсон оказался прав, в нем что-то перевернулось. так просто! стоит лишь увидеть своими глазами, что ты творишь, и внутри начинает ломаться та самая стена. та самая, за которой долго была спрятана совесть.       только совесть чонвона ходит рядом. с улыбкой смотрит на своё творение, что осознало ошибку, как только увидело человека, который едва не погиб по вине яна. не все рождены с золотой ложкой. чонвон, кажется, только сейчас понял смысл.       они стали видеться чаще. чонвон отчего-то отвечает на сообщения, соглашается пройтись по парку после учебы и постоянно спрашивает, почему все-таки для джея это так важно. почему ему, как остальным, не плевать? — мои родители как-то возвращались от друзей, — рассказывает чонсон, сидя на лавочке в одном из парков манхэттена. — какая-то пьянь за ними увязалась. папа пытался от них отбиться, но в итоге ничего не вышло. мама погибла, потому что один из этих… мужчин пустил в ход нож. папа отделался несколькими неделями в больнице, ему повезло чуть больше, — голос к концу рассказа утихает, а взгляд зацикливается на своём отражении в луже. пак почти не моргает, видимо, возвращаясь в тот день. — мне было лет семь? жаль, что я не успел с ней попрощаться. — прими мои соболезнования, — поджимает губы чонвон. он правда не знает, что говорить в таких ситуациях. — их наказали? — только одного, остальные смылись раньше, чем успели оставить хоть что-то для опознания, — джей пожимает плечами и грустно улыбается. как у него это выходит? — поэтому я не терплю беспредел. как вообще можно закрывать на такое глаза? и правда, как?

***

— у меня вошло в привычку встречаться с тобой так часто, — смеется чонсон, наливая себе в стакан немного виски.       они сидят в каком-то баре, где не так много людей, и пьют уже второй час, рассуждая на разные темы своей жизни. чонвон не думает, как сильно ему завтра нужно появиться на парах по экономике и выслушать очередную историю сону. совершенно не думает, пока чувствует себя спокойно, держа в руке бутылку пива. — никто из нас за руль сегодня не сядет, да? — язвит чонвон, поднося горлышко к губам, и делает маленький глоток. он видит, как закатывает глаза джей, и победно ухмыляется. — какие мы сообразительные. жду не дождусь, когда экономист ян чонвон начнет действовать, — подыгрывает чонсон, закидывая ногу на ногу. он прерывается, слыша звук уведомления, и его взгляд падает на экран телефона юноши. чонвон упорно не хочет замечать входящий звонок и делает еще один глоток. — не возьмешь? — я пытался несколько дней дозвониться до отца. подождет, ничего страшного, — фырчит парень. дела явно плохи. — у вас плохие отношения? — мы общаемся, если мне нужно оплатить учебу или я что-то натворил, — поясняет чонвон, почесывая кончик носа. он не смотрит джею в глаза, рассматривая с притворным интересом надписи на этикетке от пива. — как только он снова женился, вообще хрен на меня забил. и на экономиста я пошел по его указке. — а мама? — я ее почти не помню, — чонвон пожимает плечами и облизывает губы. — она свалила, едва мне пять лет исполнилось. не выдержала, видимо, семейной жизни.       чонсон медленно понимает. он осознает, почему парень такой вспыльчивый и закрытый, почему ему башню сносит, если с ним не считаются, и отчего чонвон такой неразговорчивый. — мне жаль, правда, — отвечает джей, касаясь его запястья своими тонкими пальцами. чонвон все же поднимает на него взгляд. — прости. — это не отменяет факта, что я говнюк, не извиняйся, — переводит всё в шутку чонвон и отмахивается, делая еще несколько глотков. — хотел бы я уехать отсюда. в бруклин, к примеру. тебе не хочется поехать в горячую точку, где постоянно происходит какая-то херь? — за последние три года там стало немного спокойнее. мне хотелось переехать, — задумывается чонсон, не убирая свою руку от чужой. — уже несколько лет как, только смелости не хватает. я знаю, что там живет несколько таких же ребят, у них, вроде, контакты с полицией. — они что-то вроде местных мстителей? — тихо смеется ян, рассматривая побрякушки на запястье чонсона. он готов поклясться, что это куда интереснее предметов в университете. — ага, типа того, — пак дергает уголком губ. — хватило бы у меня смелости отправить им письмо, смылся б уже давно отсюда. — вы с сонхуном вместе этого хотите? — чонвон вспоминает о лучшем друге пака. они еще несколько раз пересекались, и каждый раз у блондина было настолько недовольное выражение лица, что хотелось провалиться под землю. — это наша мечта, — кивает чонсон. он убирает руку, подхватывая стакан виски, и делает глоток. — вдвоем, конечно, интересно, но не лучше быть среди таких же, как ты? — не знаю. возможно, и лучше, — хмурится чонвон, невольно сжимая пальцами ткань своих джинс.       мысль о том, что чонсон может уехать, не дает ему покоя. совершенно точно ян уверен, почему так происходит, и еще одна мысль, почему он не хочет отпускать пака, но всё же делает это.

***

      чонвон осторожно подходит к двери, останавливаясь у стены, и прислушивается к разговору молодых людей. он слышит крики, и ему становится не по себе. — …серьезно, сейчас? да иди ты в задницу! мы с тобой четыре года вместе с этой херней справлялись, а сейчас ты хочешь забрать пацана и свалить в бруклин?! даже не спросил моего мнения! я твой лучший друг!       пак раздраженно топает по гостиной, швыряя куртку на пол. платиновые волосы слетели на лоб, мельтеша прямо перед глазами. у него глаза горят от злости, он в секунде от того, чтобы разгромить квартиру. — сонхун, успокойся, это же была наша общая мечта много лет, — джей пытается поговорить с другом спокойным тоном, не обращая внимание на истерику. он прекрасно понимает, в чем дело, но не решается быть откровенным до конца. вряд ли сонхун обрадуется. — вот именно, что наша! наша с тобой! ты не решался годами покинуть это место, но из-за одного богатенького мальчика загорелся идеей снова и готов всё оборвать! — я не буду говорить с тобой в таком… — да пошел ты, — цедит сквозь зубы сонхун. он поднимает куртку с пола и недовольно фырчит, оттряхивая ее от невидимой пыли. — может, если он наконец-то тебе даст, ты успокоишься? — закрой рот, — шипит чонсон, поднимаясь с дивана.       это точно последнее, что ожидал услышать ян.       пак усмехается и распахивает дверь, сталкиваясь с парнем лицом к лицу. — надеюсь, ты слышал достаточно, — фырчит сонхун и обходит юношу, пихая его плечом.       чонвон слышит хлопок входной двери и разворачивается, медленно проходя в помещение. джей падает обратно и зарывается пальцами в волосы, сжимая у самых корней. ян знает этот жест: идет серьезный мыслительный процесс в его голове. — это из-за чего он так взбесился? — письмо пришло, — вздыхает пак, откидывая голову на спинку дивана. — я же говорил, что мы давно мечтали уехать отсюда, перебраться в бруклин. просто откладывали из-за различных причин, а тут я внезапно получил письмо, хотя даже не писал ничего. — и он подумал?… — что это из-за тебя. сонхун тяжелый человек, — джей мягко улыбается. — у нас много воспоминаний, мы почти родня, поэтому он так реагирует. — я не понимаю, — чонвон хмурится, падая рядом. он складывает руки на коленях, внимательно слушая рассказ. — объясни. — мы знакомы больше семи лет. познакомились еще в младших классах, и за это время никого ближе друг друга у нас не было. сонхун просто боится остаться один, это можно понять, — чонсон поджимает губы. — только не пойму, как они меня нашли? — это я написал, — шепотом произносит ян и мягко улыбается. — ты так рассказывал о своей мечте, что я им отправил сообщение и попросил ответить на твою почту.       пак не моргая смотрит на собеседника, пытаясь что-то прочесть в его глазах. он старается понять, зачем и с какими намерениями так поступил чонвон, будучи знакомым с ним всего лишь четыре месяца. — и еще, сону сказал, что у него бойфренд в полиции в нашем районе, — парень взъерошивает темные волосы. — хочу съездить, может, получится договориться о своих долгах. я хочу оплатить все штрафы, — с улыбкой говорит ян, наклоняя голову. — где-то три, если я не ошибаюсь. остальные папа погашал по мере поступления. — с чего это ты так? — ты сказал, что не все рождены с золотой ложкой. это так, но мне повезло, — чонвон юркает языком по нижней губе и встает с места, смотря на пака сверху вниз. — если так сложилось, я хочу доказать, что не являюсь клише. понимаешь? я не разгильдяй, пользующийся деньгами отца, который даже меня не замечает. — чонвон, ты молодец, — совершенно искренне говорит джей и поднимается следом. он всматривается в выражение лица яна, пытается изучить его самого. спокойный, с большими глазами, так сильно похожий на кота. он почти не изменился с момента первой встречи, не считая характера. не считая того, что стал чуть добрее. — я горжусь тобой, чонвон-и.

***

      джей опускает телефон и кладет его на столик, подходя к огромным панорамным окнам. ночной манхэттен выглядит восхитительно, горящие огни высоток греют душу: люди живут, у кого-то дела идут хорошо, а кто-то сейчас становится чуть счастливее.       чонсон делает глоток разбавленного виски и слышит, как открывается входная дверь. он медленно выдыхает и кусает губу, не оборачиваясь. — у вас такая ужасная пропускная система в комплексе, — чонвон усмехается и захлопывает дверь, снимая с плеч куртку. — где твой дружок? — у сонхуна есть своя квартира, вообще-то, — хмыкает парень, делая очередной глоток. он разворачивается к гостю, суя руку в карман джоггеров, и дергает бровями. — зачем пришел так поздно? — я с новостью, — ян проходит в гостиную и берет еще один стакан со столика, наливая алкоголь. он подпрыгивает, вставая рядом, и пробегается глазами по высоткам за окном. — я оплатил ремонт той тачки, в которую врезался, и выплатил компенсацию пострадавшему. спустя столько месяцев, но все-таки. знаешь, как тяжело оформить документы? — договорился с отцом? — папа дал денег без вопросов. ему главное, чтобы я учился и не сел в тюрьму, — чонвон пожимает плечами. — после встречи с тобой мы так много разговаривали, почти не перекинулись словом о том случае, но… так приятно делать что-то хорошее.       пак поджимает губы и ставит стакан на место, складывая руки на груди. он долго молчит, пока чонвон продолжает болтать. — поедешь с нами? вот так просто. — что? — теряется чонвон, хлопая глазами. — со мной. поедешь со мной? — спрашивает с надеждой в голосе джей. — мне предложили место, чтобы мы с сонхуном переехали в бруклин, вдруг, через года три или четыре там станет так же безопасно, как тут? — чонсон поворачивается к юноше. — я хочу согласиться. но не настаиваю, чтобы ты тоже, у тебя здесь семья, учеба, друзья. — семья, которой всё равно, где я и с кем, — грустно улыбается парень, допивая виски. после последнего разговора об отце яна они закрыли эту тему. — а друзья… какие они мне, блин, друзья? только сону со мной и общается, но он переживёт, поверь, и будет только рад. — ты пропустил учебу, — тихо смеется пак, слушая душещипательную историю. — я учусь на экономическом по наставлению отца. серьезно думаешь, что мне не плевать? — чонвон кусает губу и касается его руки. — я хочу поехать с тобой. вот так просто! бросить всё и начать новую жизнь, честную жизнь с тобой. неважно, сколько продлится моё желание, я хочу этого. — готов сорваться с человеком, которого знаешь четыре месяца, в опасную точку? смотри, пути назад не будет, многое может измениться. в бруклине правда много плохих людей, которые могут натворить что угодно.       ян ничего не отвечает. он ставит стакан с недопитым виски и тянется вперед, целуя чонсона. встает на носочки, жмурится от страха и сталкивается своими губами с чужими, обвивая руками крепкую шею. джей смелеет, к себе прижимает за талию, чувствует тонкие пальцы, стискивающие темно-синие волосы на затылке, и ему это очень нравится. он, кажется, тысячу лет не целовался ни с кем, но это кажется таким правильным. целовать чонвона сейчас, кусать его губы и слышать тяжелое дыхание. — мир теперь не такой уж и правильный, верно? — тихо спрашивает пак, отстраняясь. он смотрит, как чонвон снова облизывает губы и заливается краской. — будь я проклят, ты прекрасно выглядишь. — ничего нового, — на лице яна расцветает улыбка.       чонвон падает на мягкую кровать и приподнимается на локтях, снова касаясь чужих губ. он будто впервые целуется с таким удовольствием, чувствуя себя благословленным на несколько часов рядом с ним.       чонсон смеется, пока с трудом расстегивает все пуговицы на чужой рубашке, и тычется носом в изгиб шеи, как кот. одежда остается висеть на локтях, и чонвон хватается за крепкие плечи, прижимаясь всем телом к паку. он не думает о том, что отец в очередной раз звонил, что скоро экзамены, которые не сдались ему, что правда придется переехать и оставить половину жизни в этом месте. — я больше трех лет смотреть не мог на таких, как ты, — хрипит джей, бросая свою футболку куда-то на пол, и касается подушечками пальцев ключиц яна. — почему так получилось, что теперь меня тянет к тебе, как ненормального? — ничего нового, — легко отвечает чонвон, откидываясь на подушки, и позволяет оставить несколько багровых следов на своей коже, прогибаясь под чужие губы.       чонсон дергает бровями, водя по ягодицам, и начинает целовать ключицы, спускаясь ниже по телу парня, касаясь губами пресса.       чонвон кусает губу, выгибая спину. — у тебя проклятые губы, боже. — можно просто джей, — юноша ухмыляется, проводя языком по коже, и поднимает глаза на яна. — мне нравится видеть тебя таким открытым.       чонвон тянет его за волосы на себя, накрывая губы чонсона своими, толкаясь языком в рот. он приподнимается на локтях, кусая нижнюю губу пака, и напирает, раздвигая его ноги коленом.       чонсон улыбается, поглаживая его по волосам, и опускается на уровень яна, чтобы быть лицом к лицу. — я люблю тебя, — пак не перестает держать зрительный контакт, улыбаясь уголком губ. — люблю тебя, — отвечает чонвон, касаясь его руки.       тело чонвона напрягается и покрывается мурашками от ощущений, он откидывает голову назад, напоказ выставляя шею. — какой же ты охуенный, — хрипло шепчет юноша, кладя свои ладони на задницу чонвона и сжимая упругие ягодицы. одной рукой он ведёт к резинке боксеров и медленно начинает её тянуть вниз, облизываясь.       чонвон считает до десяти. он задерживает дыхание и отчаянно стонет, впиваясь ногтями в предплечья чонсона, чувствуя дискомфорт от такой непривычной близости.       он не может оторваться от искусанных губ, проводя по ним кончиком языка с самодовольным выражением лица, отчего чонсона просто кроет. парень упирается в изголовье кровати ладонями и тяжело выдыхает: в спальне воздуха категорически мало. — я поеду, — тихо произносит чонвон и жмурится от удовольствия при очередном толчке, распахивая рот в беззвучном стоне.       чонсон снова улыбается той самой улыбкой, в которую когда-то влюбился чонвон.

***

      парень заливисто смеется, перекидывая ногу через чужое бедро, и наклоняется к лицу, довольно улыбаясь. сквозь чуть приоткрытые шторы на часть лица падает солнечный свет, отчего кажется, что кожа его и правда начинает блестеть. — мне пойдет красный цвет? — спрашивает ян, зарываясь пальцами в свои волосы. — давно хотел попробовать что-то новое.       чонсон задумывается, тоже тянет к ним руку и резко дергает юношу на себя, касаясь чужих губ. юркает по них языком и слышит довольный вздох. — тебе идет всё, — шепчет пак с ухмылкой на лице, оставляя короткие поцелуи на губах яна. тот не перестает смеяться, пытаясь отстраниться. — куда ты? — я хочу пить, вообще-то, мне нельзя? — парень вскидывает брови и слезает, загребая в руки шелковое покрывало, кутаясь в него по самые плечи. — тебе сделать кофе? — без сахара и молока, пожалуйста, — джей потягивается и перекатывается на живот, свешивая руку с постели. — возвращайся быстрее!       чонвон хихикает и шлепает босыми ногами по полу в сторону кухни, а покрывало тянется за ним, отчего это зрелище выглядит смешно. он ставит воду в чайнике кипятиться, подключая вилку к розетке, и слышит хлопок входной двери. джей не говорил о ранних гостях, но в комплексе довольно хорошая пропускная система, поэтому, скорее всего, это сонхун. — джей-а, вставай, уже одиннадцать! — кричит сонхун и бросает кожанку на пуфик в коридоре. он заглядывает на кухню, завидев чонвона, и уголки губ сами опускаются, а брови сводятся к переносице. его типичное выражение лица, когда они пересекаются. — это что еще за херь? — и тебе доброе утро, — здоровается парень, сжимая ткань в руках. ему некомфортно, он закрывает голые ноги, но лучше не становится: сонхун выглядит мрачнее тучи. — зачем ты так рано… — где чонсон? — голос становится грубым и сухим в один миг. пак отталкивается от столешницы и уверенными шагами идет в спальню, без стеснения распахивая дверь. — не думал я, что мы так близки, — джей успевает надеть боксеры и расставляет руки по бокам. он, если честно, даже не удивлен. — ты чего пришел в такую рань? — что этот мажор делает на твоей кухне? — цедит сквозь стиснутые зубы сонхун. — голый. — ты уже взрослый мальчик, будто бы не догадался, — дергает бровями пак, хватая со стула футболку. — мы переспали, если не понятно.       сонхун сжимает дверной косяк рукой, от чего костяшки чуть ли не белеют, и выпрямляется, опуская глаза в пол. он несколько секунд молчит, будто думает над тем, что сказать, и джей готов поклясться, что его друг расстроен. — я хотел поговорить насчет переезда, но, видимо, не вовремя, — наконец отвечает сонхун, вскидывая подбородок. — напиши, когда освободишься.       не дожидаясь ответа, он стремительным шагом идет туда, откуда пришел, и хватает свою куртку. чонвон предлагает остаться на завтрак, но сонхун предпочитает делать вид, что не слышит его.

***

— пошел нахуй! слышишь? пошел отсюда! — хисын буквально визжит, вырываясь из кольца рук чонвона. тот еле стоит на ногах, потому что парень вырывается с кулаками в сторону блондина, который делает то же самое.       чонсон скрипит зубами, сжимая бока сонхуна, и не дает вырваться, пока тот не упускает возможности схватить обидчика за куртку.       они переехали только две недели назад. сонхун явно скрывал свою радость при виде новых мест, но не упускал шанса съязвить на любую реплику чонвона.       их приняли довольно хорошо. выделили на первое время спальные места, комнаты, отчего чонвон удивился, потому что не думал, что всё так серьезно. ему казалось, джей продолжит прыгать по стенам и нападать на людей, а здесь целое сборище, которое продумывает план действий, дабы не вызывать вопросов у полиции. самосуд еще нигде не был одобрен, но, если согласовывать свои действия с органами и не влезать в крупные передряги, никто не заметит. — как думаешь, стоит их прервать? — наблюдающий со стороны сону вертит в руке телефон. он ни разу не пожалел, что напросился взять его с собой. — чонвон-а, осторожно!       рики в ответ отрицательно мотает головой. — ставлю сто долларов, что они начнут драться. — даю двести, — ухмыляется ким, пихая парня в плечо.       хисын каким-то титаническим трудом успокаивается, а чонвон, что так долго держал его, благодарно выдыхает, утыкаясь носом в темную макушку. видимо, ли понимает, что новенькому не так просто, а играть с его нервами выходит себе дороже. — спокойно, — шипит джей на ухо лучшему другу, прижимая его к себе спиной. — сонхун-а, умерь пыл. — тебе нужно дружеское плечо, чтобы выплакаться, и огромный член, чтобы расслабиться, придурок, — плюёт в отместку ли и скрывается в коридоре прежде, чем пак смог бы ответить. — сука, — фырчит сонхун, дергая плечами. — отпусти, всё, всё!       сону разочарованно вздыхает и отмахивается. он дует губы, топая в свою комнату. — что ты устроил? сонхун, хватит нарываться на неприятности! — возмущается чонсон, пихая пака в плечо. тот обиженно бурчит, одергивая руку, и без слов исчезает в дверном проеме. как и всегда.

***

— проблема на проблеме? — чонвон плюхается на свою новую кровать и ложится на спину. парень наблюдает, как чонсон взъерошивает полотенцем свои ярко-красные волосы, которые перекрасил пару дней назад. — я не знаю, что с ним происходит, — джей бросает полотенце в корзину с грязными вещами и залезает к бойфренду, садясь по-турецки. — что мне делать? — я попробую поговорить с сонхуном. он, наверное, на что-то обижен, — предполагает чонвон, хотя, если честно, и дураку понятно, что с ним происходит. — тебе нравится здесь? все-таки новое место, вдруг, может быть некомфортно. — кроме говняного характера моего лучшего друга? восхитительно, — хмыкает джей, протягивая свою руку. чонвон переплетает их пальцы и мягко улыбается в надежде успокоить пака. — нет, правда. мне очень нравится здесь. не так много людей, постоянная работа и новые знакомства. кстати! я в двух кварталах отсюда увидел тату-салон и подумал, — к концу своей реплики джей сбавляет тон, кусая нижнюю губу. — я хочу сделать самую безумную вещь в жизни. — какую? — я не знаю, что ожидает нас в будущем, чонвон, — парень пожимает плечами и двигается ближе, заглядывая в глаза любимому человеку. — но ты оставил явный отпечаток в моем сердце. благодаря тебе мы смогли переехать. ты порушил мои принципы и… ты не моя первая любовь, но я очень хочу, чтобы ты стал последней. понимаешь? — не совсем, — чонвон почти не моргает, боясь лишний раз вздохнуть. — джей, ты предлагаешь?… — я хочу сделать парные тату. как тебе такая идея? мы живем один раз и было бы глупо не сделать хоть что-то, связанное с важным воспоминанием. ты согласен?

первая любовь.

— я люблю тебя, — вдруг срывается с губ чонвона. — ты подарил мне эту любовь за какие-то пять месяцев. спасибо, что нашел меня тогда в переулке, спасибо тебе.       три слова, что так настойчиво хотело влюблённое сердце. так просилось все эти годы одиночества. — я люблю тебя, — с придыханием отвечает чонсон и утягивает яна в поцелуй.

***

— ты гоняешь всяких бандитов, но боишься бить тату? ты же сам предложил! — чонвон топает ногой и совсем не обращает внимание на тату-мастера, сидящего напротив двух парней. — я раньше иглу не видел, котёнок, пойми, — шипит чонсон. у него на предплечье уже набита первая буква “c”, но это не мешает юноше пытаться отговорить яна от своей же идеи. — может, нахер надо?       чонвон долго смотрит в глаза любимому человеку, сложив руки на груди, и топает ногой, усиленно думая над словами пака. он наконец-то разжимает губы, оповещая о конце мыслительного процесса, и поворачивает голову к мастеру. — продолжайте.       через прошедшие в сумме два с половиной часа мук для чонсона они прощаются с мужчиной и выходят из салона. чонвон прыгает от счастья, закатывая рукав свитера на своей левой руке, и с блестящими от радости глазами глядит на набитую красным татуировку. выбитая “blessed” смотрится на его бледной коже невероятно. — покажи свою! — ян оборачивается и берет за запястье чонсона. — сильно болит? — первые две буквы было больно бить, остальное — вообще нет, — ухмыляется джей, с гордостью показывая свою часть. — очень символично, не считаешь?       красивая “cursed” темно-синего цвета закрыта плёнкой, но буквы видны четко. — идеально сошлись, — сам на свой вопрос отвечает джей и протягивает ладонь чонвону. — ничего нового, — вот так просто отвечает ян. как и всегда.