Мир глазами творца

Это был последний концерт месяца и Макс мог спокойно погрузиться в отдых, которого он ждал битые пол года, а до этого еще год. Бесконечные туры и репетиции его настольно измотали, что он был уже готов сбежать из города, а может и вообще из страны, чтобы не видеть снова эти сцены и четыре стены звукозаписывающей студии, в которых он проводил последние полтора года. Когда он открыл тяжелую входную дверь, в его объятия с порога бросился пес. Он был обычным псом, в густой серой шерстью, в которую Макс очень любил запускать свои пальцы. Пушистый щедро одарил его визгами и слюнявым приветствием. Он каждый раз радовался его приходу, как будто это была их последняя встреча и это его радовало, словно он сам видит этого добряка последний раз. В доме было тихо и спокойно, это была его крепость, защита он всего снаружи. Это была скромная двухкомнатная квартира с небольшим гардеробом и значительных размеров кухни. Как только оказываешься в квартире, можно сделать несколько выводах об обитателях этой квартиры. Комнаты пусть и не большие, но содержательные, в них не много мебели, но вся она была подобрана со вкусом. Все предметы декора были расставлены в хаотичном порядке, но в этом всегда был смысл, ведь каждая ячейка стеллажа предназначалась к конкретной стране, например соломенная маленькая шляпка и Будда были из Вьетнама, а маскарадная маска и статуэтка в виде Иисуса из Бразилии. Иногда он заглядывал в антикварные лавки, где находил диковинные вещички, статуэтки или любой другой предмет декора. Однажды во Франции он нашел небольшой кувшин ХХ века, расписанный в синих и бежевых оттеках. Это была ода труду сельских жителей, которые взращивали еду для всей страны, чтобы хлеб был в каждом доме. По крайней мере, такою версию рассказал владелец лавки. Теперь этот кувшин занимает главное место во всей коллекции антиквариата. Максим прошел по комнате и оставил свои вещи в небольшой гардеробной, где была секция для часов и галстуков. Все было разложено в четком порядке и по цветовой гамме. С кухни он услышал какие-то звуки и было похоже, что Аня готовит для них ужин, чтобы встретить отпуск с чудесным пиром, как будто в этом было значение. Но ему было тепло на душе, зная, что это важно для нее. Он подошел к ней и приобнял со спины. Радостно вздрогнув, она сняла наушники и ласково поцеловала его в щеку. — Я не ждала тебя так рано. Ты не поехал в студию? — сказала она звонким голосом. — Да, в этом не было необходимости, мы все разошлись по домам. Все устали и хотят к своим домой. В общем-то, я всех разогнал, — сказал он, потирая подбородок. — Понятно, — сухо ответила она, — Я почти закончила, так что можешь просто пока подождать. Она кружилась на кухне, как в своей стихии и ловко делала то, о чем и не мог мечтать Макс. Пусть у него хорошо получалось петь, но кое-что ему было просто не подвластно. Он всегда завидовал тому, с какой четкость и расстановкой она готовит блюда, сравнимые с работой шеф-поваров в дорогих ресторанах, только порции были значительно больше. Однако он давно уже не чувствовал, что она вкладывает в это больше, чем просто ужин. Ранее она придумывала новые блюда, импровизировала и просто порхала на кухне, теперь же все изменилось и ей это не доставляло столько удовольствия. Его это тревожило, но делать что-то с этим у него уже просто не хватало ни сил, ни времени, так что он просто оставлял все на своих местах, понимая, что этому тоже когда-то придет конец, как всему другому, например, его славе. Делать первый шаг в разрыве всегда не просто, особенно для мужчины. А пока их все устраивает, это может продолжаться достаточно долго, что его вполне устраивало. Его идея была в том, что бери все, пока ты можешь это взять. Потом, все пройдет и ты упустишь свой шанс. По этому принципу он встречался с самой красивой девушкой своей индустрии. По этому же принципу она встречалась с ним. *** Спустя месяц он вернулся к работе, после долгого отпуска на берегу Средиземного моря, откуда привез диковинных вещиц из местной антикварной лавки. К этому времени Аня вернулась к своему любимому делу — рисованию. К сожалению, способностей к рисованию у нее особо не было, но она со страстью рисовала картины по номерам. Этих картин было немерено, и вешать их было уже некуда, так что они просто пылились за диваном или передаривались. Эта же картина обладала особой энергией, словно бы само солнце входило в комнату через полотно. Максу всегда было интересно, кто их придумывает. Просто ли это сгенерировано нейросетью или любым другим способом, или же это живой человек это создает из своей головы. Ответ был неоднозначный, какие-то картины были сделаны под заказ компании, какие-то просто откопированы с фотографий. Конечно, такой ответ его не устроил, но допытываться не стал. Снова прокручивая в голове текст нового трека он обратился мысленно к той картине. Ее отклики он решил добавить в свой тест, чтобы было напоминание о том теплом, что ассоциируется у него с тем человеком, у кого в сердце такое равновесие. Хотя может ли он судить о человеке, о котором не знает ничего от слова совсем. Возможно, его даже не существует. Может это просто плод его воображения? Но даже если представить, что он или она существует, он бы хотел взять пару уроков. Даже не смотря на то, что он был знаменит в своих кругах, он часто думал, что в нем чего-то недостает и он явно что-то упускает в своей жизни. То, что есть у других и так далеко от него. Здоровые отношения, любовь, стабильная работа и жизнь не крутящаяся вокруг твоей личности, ведь где бы он не оказался, везде его преследуют папарацци, которые следят за каждым его шагом. Хотелось простого человеческого тепла. Без денег. Без просьб матери о помощи в деньгах, когда она сама за жизнь гроша не заработала. Без вытягивания отца из казино и оплаты миллионных долгов. Без следящих и снующих везде фанатов, которые порой даже шагу ступить не дают, только падай им этот чертов автограф. «Это уже осточертело до жути, — подумал он, снова возвращаясь в студию, — Может ну его, сбежать из станы, осесть где-нибудь в Париже и пошло оно все к черту.» Но есть мечты, а есть контракт, подписанный на пять лет. — Ну что, — резко вошел в кабину звукорежиссёра музыкальный директор, — Готов к труду и обороне? — А то, — хмыкнул он, и они пожали руки. — Не плохо ты поджарился. Тебя кстати видели наши журналюги в ресторане с какой-то бабой. Ничего не хочешь рассказать? — хлопнул он его по плечу. — Да так, знакомая, ничего серьезного — отмахнулся он. На самом деле так и было, только вот теперь ничего не доказать. Пойдут слухи, а-ля «он встречается с новой девушкой.», или «он изменяет Ане с какой-то незнакомкой.», или «он снимает проституток на Кипре в сезон жарких ночей.». Каждый раз одно и тоже, и снова и снова выпуск пресс-релизов опровергающий это. — Не верь слухам, — на выдохе сказал Макс. — В этом нет нужды. У меня есть первоисточник. Когда пошел процесс работы он заметил в себе некоторые изменения — работа окончательно перестала доставлять ему удовольствие и отдых только показал ему, какой его жизнь может быть удивительной, если он уйдет сейчас, на пике свой славы, если бы только не неустойка за односторонний разрыв контракта. Казалось, все заметили эти изменения в нем, но все боялись об этом заговорить, как будто от молчания эта проблема испарится сама собой. — Слушай, я понимаю, ты после отдыха немного разболтался, но, друг, вернись в реальность и возьми себя в руки, — все-таки подал голос музыкальный директор. — Давай лучше перерывчик, — сказал Макс и подмигнул. Телефон в кармане нетерпеливо зажужжал. Он достал его из кармана. Это была Аня, в очередной раз хотела удостовериться,. Что он на работе, а не где-то в другом месте. Его выматывало это недоверие с ее стороны, хотя явных причин для этого не было. И та девушка на Кипре была их общая знакомая. Никто не брал во внимание, что они оказались в тот момент на едине именно в тот момент, когда Аня отлучилась в уборную. Все хотели просто сплетней из ничего. Он сбросил вызов и положил обратно телефон, дабы больше не думать об этом. На выходных они собрались вместе с семье Ани в их квартире, где Аня хвасталась подарком от Макс, картиной, которая никого не оставила равнодушными. Алла, мама Ани, обратила внимание, что работа крайне оригинальна и так же выразила сожаление, что до этого не смогла дойти сама Аня и рисует раскраски, что, конечно же, в некоторой степени оскорбило девушку, и она насупившись, уткнулась в тарелку. Обратив на это внимание, Макс постарался разрядить обстановку и сказал, что работа оригинальна и надо еще постараться ее нарисовать так, чтобы передать идею автора, что виртуозно получается у Ани. В конце вечера они попрощались, как того требовала вежливость и оставили, как они выразились, голубков, одних. У них отлично получалось играть роль счастливой пары и ни у кого не могла закрасться мысль, что между ними холод, а постели они говорят только по праздником. — Как ты думаешь, мы долго так сможем? — однажды перед сном спросила Аня. Этот вопрос отправился в тишину и висел там всю ночь, пока не наступило утро и начался новый день.