Тепло ночного костра

      Стемнело. Скромная компания, состоящая из раненого Бабы Восса, напуганной Ханивы, переживающей за всех Пэрис, мрачного безмолвного Тамакти Джуна, двух девушек из братства Компаса и Кай, принадлежавшей к нему же, остановилась на ночлег. Баба Восс развёл костёр, а Пэрис организовала всем ароматный горячий чай. Кай привычным движением сняла с глаз плотную тканевую чёрную повязку и немного поморгала, привыкая к яркому свечению огня. Девушка была зрячей, но с самого детства приучала себя жить, как слепая, завязывая глаза. Родителей у Кай не было, вернее, были, но она их не знала, да и близких отношений ни с кем в Компасе у неё не было, так что никто не мог раскрыть её маленькую хитрость, обнаружив повязку. Умение жить без зрения, как показал двадцать один год жизни, было очень полезным навыком, и девушка была благодарна себе за то, что так упорно училась этому с детства. Кай могла слышать и ощущать как слепая, не вызывая ни у кого подозрений. Она не стремилась использовать свой дар для получения каких-то новых знаний или умений, её устраивала относительно спокойная жизнь в братстве. Увидев Ханиву, девушка смирилась с тем, что теперь один человек будет знать о её зрячести, и взяла с неё клятву сохранить тайну.       Кай подвинулась ближе к уютно потрескивающему костерку, подвернула под себя меховую накидку и, поёживаясь от вечернего холода, укуталась в неё настолько, насколько это было возможно. Сквозь лёгкий шум чуть покачиваемых ветром деревьев слышались далёкое уханье совы и подвывание волков. Чашка чёрного крепкого чая немного согрела девушку. Стояла неловкая тишина. Баба Восс и Ханива настороженно относились к девушкам из братства, хоть те и спасли им жизнь. Пэрис была встревожена присутствием охотника на ведьм, которого в этой странной компании презирали все. Кай знала, за что. Как ни странно, Тамакти Джун совсем не казался ей хладнокровным убийцей, он был похож скорее на разбитого и потерявшего смысл жизни человека, не знающего, что ему делать и к чему стремиться. Мужчина сидел вдалеке, прислонившись спиной к камню и закутавшись в меховую накидку вроде той, что была у девушки. Кай заметила, что охотник не приблизился к костру и не пил чай, видимо, чувствуя себя лишним среди них. У него было отрешённое, скучающее и усталое выражение лица.       Через некоторое время от костра остались лишь угольки, но небольшой котелок с оставшейся водой для чая всё ещё был горячим. В порыве некого сочувствия и доброты к Тамакти Джуну девушка взяла нетронутую кружку и заварила чай. Она медленно приблизилась к мужчине и издала тихий мелодичный звук, каким предупреждали друг друга о своём появлении последние Алкенни: «Ч-ч». На обычно скупом на эмоции лице охотника появилось лёгкое удивление от такого не совсем уместного, но всё же приятного обращения к нему, и он повернул голову в её сторону. — Возьми чай, — мягко произнесла Кай, не найдя более подходящих слов для своего неожиданного проявления заботы, и осторожно протянула кружку Тамакти Джуну.       Мужчина быстро нашёл чашку руками и бережно обхватил её онемевшими от холода ладонями, чуть прикрыв глаза от приятного согревающего тепла. — Спасибо. — Почему не сидел у костра? Холодно ведь, — робко поинтересовалась Кай, зацепившись взглядом за хмурую складку между бровей охотника, которая практически никогда не исчезала и придавала ему ещё более суровый вид. — Тебя это волнует? — тихо усмехнулся Тамакти Джун, сделав несколько глотков. — Ну… — девушка не нашла, что сказать и замолчала. — Не хочу раздражать их своим присутствием и напоминать о зле, что я причинил. — Понятно, — отозвалась Кай и снова затихла, переминаясь с ноги на ногу. — Ты ничего не говоришь, но и не уходишь, — верно расценил поведение девушки мужчина. — Извини, я просто…       Кай замялась и обернулась в сторону костра. Пэрис о чём то тихо разговаривала с девушками из братства. Ханива лежала в обнимку с отцом, что-то обсуждая. Девушке тоже хотелось побыть в чьей-то компании перед сном. — Хотела с тобой поговорить и немного развеять твоё уныние, но, наверное, мне лучше уйти, — договорила Кай и развернулась. — Останься, — пробормотал Тамакти Джун и допил чай.       Девушка села рядом с ним, а мужчина улёгся на бок, ещё сильнее завернувшись в накидку. — Ты не представилась. — Кай. — Моё имя знаешь. — Много чего о тебе знаю, — призналась девушка. — Но всё же говоришь со мной и приносишь мне чай, — произнёс охотник, и в его голосе Кай почудилась лёгкая добрая усмешка. — Ты совсем другой. О тебе говорили, как о каком-то чудовище, убивающем людей направо и налево по прихоти королевы. — Правду говорили, — сухо оборвал Тамакти Джун. — Но что-то изменило тебя. Сейчас ты похож скорее на человека, с головой ушедшего в свои мрачные мысли и уныние. — Представь, что почти всю взрослую жизнь делаешь что-то ужасное, думая, что это правильно, а потом внезапно осознаёшь, насколько сильно заблуждался. Я двадцать лет убивал всех неугодных королеве людей, думая, что так доказываю свою преданность ей и Паяну, а после того, как чуть не погиб по её вине, понял, что творил. — Я понимаю, — вздохнула Кай. — Это ужасное чувство. Могла бы сказать много слов о том, как это принять и как искупить свои грехи, но, думаю, ты не захочешь это слушать. — Хорошо разбираешься в людях, — отметил охотник в ответ на её последнюю фразу и вздохнул. — Двадцать лет бесполезных скитаний по миру ради этой женщины. — Ты её любил? — Пожалуй, я поторопился с выводом о том, что ты разбираешься в людях, — сухо отозвался Тамакти Джун. — Между мной и королевой никогда ничего не было. — Извини, — смутившись, быстро произнесла девушка. — Просто такую верность многие объясняют именно любовью. — Всего лишь долг генерала. — Если бы ты был на службе разумно правящей королевы, Паян был бы в надёжных руках, — улыбнулась Кай. — Если бы, — хмыкнул в ответ охотник. — Что планируешь делать? — Не сойти с ума по дороге до Пеннсы от чувства вины и немого укора нашей милой компании, — отозвался Тамакти Джун и, немного помолчав, продолжил уже серьёзно. — Хочу помочь принцессе Магре свергнуть Сибет с места царицы. Она достойна этого, в отличие от своей злобной сестры. — Понимаю.       Резкий порыв ветра потушил последние мерцающие в углях язычки огня, и Кай почувствовала, как постепенно охлаждается воздух. Ханива уснула в крепких объятиях Бабы Восса, Пэрис и девушки тоже прилегли. Стало совсем темно, и чувство уюта пропало напрочь. Бесцельный вой волков стал надоедливым, а шум деревьев — жутковатым и нагнетающим. Девушке отчаянно хотелось попасть хоть в какое-нибудь помещение или, быть может, в чьи-то объятия. Она не любила ночевать на открытом пространстве, хоть и часто приходилось. Кай поёжилась от безжалостного ночного мороза и бросила взгляд на спокойное лицо Тамакти Джуна, решив, что он тоже спит. — Замёрзла? — раздался глухой хрипловатый голос охотника, словно почувствовавшего её взгляд на себе. — Как ты узнал? — Чувствую, как ты дрожишь.       Кай тихо вздохнула, подтверждая его правоту. — Я тоже, честно говоря.       Чуть помедлив, мужчина вновь подал голос. — Ложись рядом.       Счастливая от того, что сразу два её желания исполнятся: не замёрзнуть и обнять кого-то, девушка подползла к Тамакти Джуну и повернулась к нему спиной, постеснявшись придвинуться ближе. — Я не кусаюсь, — снисходительно прошептал банальную фразу охотник и подтянул к себе Кай так, чтобы они оказались вплотную прижаты друг к другу. — Боишься меня? — Боюсь нарушить иддилию твоего самокопания, — шепнула в ответ Кай.       Раздавшийся искренний смешок был свидетельством того, что её шутку оценили. Вскоре девушка почувствовала, как согревается благодаря теплу чужого тела. В этом было что-то приятное, большее, чем просто спасение от мороза. Рука мужчины на боку Кай и его спина, закрывающая девушку от неприятных дуновений ветра, создавали ощущение защищённости от внешнего мира. Окончательно согревшись и успокоившись в его объятиях, она быстро уснула.       Тамакти Джун некоторое время слушал размеренное дыхание спящей Кай. Его уже много лет периодически мучала бессонница. Он весь вечер прислушивался к тёплым разговорам у костра и пытался найти похожие в своих воспоминаниях. Охотник слушал, как Пэрис даёт мудрые советы девушкам, общаясь с ними как с дочками. Как он заметил, эту доброжелательную женщину все любили и прислушивались к ней. У Тамакти Джуна каждый раз болела душа, когда до него доносились разговоры Ханивы и Бабы Восса. Хоть он и не был ей родным отцом, девочка сильно его любила. Мужчина признался себе в том, что завидует Бабе Воссу, ведь у того была любящая семья, те, ради кого он жил и за кого сражался. Охотник подумал о своих детях. Его дочь родилась за два года, а сын за один год до того, как Тамакти Джун отправился в эту кажущуюся бесконечной двадцатилетнюю погоню за детьми Джерламарела. Ненадолго возвращаясь в Канзуа раз в несколько лет, он замечал, как те быстро растут без отца. В его памяти дети навсегда остались теми забавными малышами. Мужчина понял, что, наверное, совсем их не знал. Он вспоминал ласковые руки жены, её нежные объятия и мелодичный смех. Она ждала его все эти двадцать лет и каждый раз крепко обнимала у порога дома, плача и умоляя остаться в Канзуа, когда тот уезжал. Из всего содеянного Тамакти Джуна убивало именно это. Из-за проклятой королевы он даже не успел попрощаться с семьёй. Приехав к ней в последний раз, охотник не нашёл времени, чтобы зайти домой и сразу же отправился в путь. Непростительная ошибка. Тамакти Джун ещё сильнее прижался к Кай и вдохнул приятный запах её тёмных волос, осознав, как ему не хватало женского тепла все эти годы. Девушка чем-то напомнила ему жену. Быть может, она не просто так завела с ним разговор? Бешеный поток разнообразных мыслей мужчины, наконец, остановился, и он заснул.