Мальчик, поцелованный солнцем.

“Пусть твой дождь сольется с моими слезами. Пусть мой ливень спрячет твои капли страданий. Я смогу укрыть тебя грозой, облаками. И беречь от порывов жизни, мечтаний. Пусть ты и сияешь как солнце Я становлюсь твоей луной Стань моим же светом Или моей же звездой. Будь со мною рядом, не отпускай руки Мы будем всегда ведь вместе, я, и ты Феликс, блести светом добрым Освещай же всем этот путь И наш общий, в котором мы вместе Сможем вмиг утонуть. Я люблю тебя милый, люблю тебя Счастье вмиг льётся, озаряя меня Крисом ты нежно называешь меня И в этом мне слышится тоже: "я люблю тебя" The boy who was kissed by the sun Духота на улице с палящим солнцем не предвещали утреннего свежего дождя, который так внезапно начался. Задернутые шторы не пропускали даже частички света, что нравилось Кристоферу. Это шторы он выбирал сам. Как и все в своем доме. Стены были увешаны плакатами и фотографиями кумиров бурной молодости, которая так и не хотела его отпускать, коварно шепча в самых закоулках мозга: “они забрали твое детство, не пора ли возместить ущерб?”. Бурная фантазия рисовала этот голос невообразимо жутко и красиво. Слыша очередной шепот, будто кто-то стоит прямо за спиной, Чан закрывал глаза, погружаясь в кромешную темноту, уплывая далеко-далеко в себя. Он возвращался в то лето. Когда ему 10, все кажется таким ярким, что слепит глаза, а солнце, делая свое дело, рассыпает из маленькой корзинки на тело мальчика сотни карамельных цветочков. Веснушек. Испытает ли он снова то, что когда-то было так ему знакомо, что не отпускало его дни напролет, заряжая сердце, заставляя его биться в такт любимой песни? Ответа на этот вопрос не существовало. Сколько не беги, а реальность настигает тебя, ударяя хлыстом в спину пуще прежнего. Жизнь отвернулась от него, как и все, кого он так любил. Осталось лишь черное и белое. Трава пожухла, не давала сока под бархатистой кожей тела, когда после долгой прогулки заваливался на нее от усталости. Вместо людей оставлял раны асфальт. Кудрявый блондин сидел на своей кровати, заклеивая очередную ранку пластырем с маленькими зверушками. Его любимые. Фармацевт в аптеке на углу соседнего дома так любила разговаривать с Крисом, что крадя минутку, другую от рабочего времени звала его выпить чаю в подсобке. Милая старушка никогда не выдавала рецепта, а чай этот чертовски нравился Чану. Пряный нотки в сочетании с нежными травами так успокаивали, придавая сил, что после посиделок он мог вершить сто дел сразу! Недавно эта бабушка скончалась. Долго гадали, не доверяя слухам, то ли от возраста, то ли болезнь сгубила. Но больше Чан не ходил в эту аптеку, используя прямо сейчас последний пластырь из коробки. Одна маленькая слезинка иной раз скатится по его щеке и игриво спрячется за воротом теплого худи, которое круглый год было верным спутником этого парня. Великое множество болезней, так надоедающих, забирали все самое сокровенное, пробирая холодом каждую клетку. А он все кутался и кутался в свои черные толстовки, ища в них тепло, что никто не дарил ему. Пустота в сердце заполнялась литрами чая за просмотром прокрученных до дыр сиди-дисков с мультиками. Ребяческие песни порой вызывали улыбку возникающими в голове воспоминаниями. Но все это было лишь попыткой. Попыткой соврать себе в собственном счастье, обмануть, обвести вокруг пальца, но заставить наконец поверить, что он снова может улыбаться. В утро очередного тягостного дня, раздался звонок в дверь, что отдался болезненным гулом в поздно заснувшей вчера голове. Звон сменился стуком, за дверью однозначно кто-то настойчивый и требует, чтобы его выслушали. В пижамных штанах, потрепанной старой кофте, с завивающимися больше былого волосами, Крис поворачивает ключи, висящий в двери. Молоденький парнишка вручает письмо под роспись, не давая ответов на вопрос от кого, почему и вы уверены что мне? Звук рваной бумаги часто преследовал тишину заброшенной в уборке квартиры. И никогда это не был звук открывающегося письма. “Наверняка ошиблись, никто не знает моего адреса..” - отчаянно твердил себе Кристофер, дрожащими руками вынимая аккуратно сложенный в два раза лист пожелтевшей бумаги из конверта. Глаза соприкасаются с первой строчкой, написанного выведенным строгим почерком обращения, зачитывая вслух: - “Здравствуйте! Наверняка вы меня не знаете, да и я близко с вами не знаком. Не сочтите за грубость, я собственноручно несколько месяцев искал ваш адрес, в надежде от всего сердца написать вам сие письмо. Меня зовут Ли Феликс, как оказалось мы с вам живем совсем недалеко друг от друга! Представляете? Совсем недавно я закончил читать повесть Фёдора Михайловича достоевского “Белые Ночи”, и по обыкновению писал свои впечатления в местную в нашем городке газету, как вдруг увидел стих. Автора я не заметил, как обычно это делают в маленьких сносках, а стихотворение запало мне в душу. Знаете, я даже выучил его наизусть! Правда-правда. Если я когда-нибудь увижу вас я расскажу вам все ваши стихи, которые выучил за то время, как начал интересоваться вами. Я не лицезрел вашего лица, но дотронулся до вашей души. Я подрабатываю фотографом за сущие копейки и не считаю вовсе фотографии свои искусством, не жду я и вашего ответа, наверняка вас затянули тяготы жизни известной, какое дело вам до меня. И все же, если почтальон доставит вам письмо, я приглашаю вас на прогулку и жду вашего ответа! Ваш преданный поклонник.” В конце текста был пририсован маленький львенок, мирно сопящий на своем крохотном островке бумаги. Криса больше удивило то, что он действительно посылал стихи свои в газеты, но ведь везде пришел отказ. Откуда же этот юноша смог так о нем разузнать. Рука потянулась за любимым пером и чернильницей с чистым листом бумаги. Шел час, другой, а рука неустанно перемещала по бумаге перо, оставляя небрежные, брошенные впопыхах буквы, словно он боялся опоздать. В письме своем, нежданно для себя, душа сама расписалась на сотни строк, давая себя прочесть, словно увидеть насквозь. И лишь в конце, слегка помедлив, ровными буквами, как по трафарету, Бан вывел число, место и время встречи, с трепетом в душе отправляясь на почту выслать ответное письмо. … День за днем летело время, собирая по крупице воздух в легких, давая понять что как все резко началось, так и закончилось. Настенный отрывной календарь кричал о 20 дне августа, отсчитывая почти два месяца с ответного письма Кристофера, за которым так ничего и не последовало. Он немо ждал, надеясь, что его обожатель напишет хоть строчку. Всего пару слов. Даст знать, что сегодня их назначенная встреча состоится, что он уведомлен. Час медленно протянулся за часом, подводя стрелки часов к заветным пяти часам пополудни. Джинсы, свободная футболка, поверх которой конечно натянулось худи. Сами собой появившиеся слезинки улетели от взмаха руки. “Даже если он не пришел, это будет мне уроком, что я снова повел себя как дурак”. Солнце палило сильнее обычного, от волнения ноги чуть не подкашивались, подводя своего хозяина, но все равно упорно ведя к цели. На таком пекле, даже вечером, находилось довольно мало людей, Крис умело выбрал день и время встречи. Конечно, если он придет. Дети бесконечным вихрем кружились по асфальту, играя то ли в догонялки, то ли просто бегая друг за другом, безо всякого умысла, а Чан с тихой улыбкой внутри наблюдал за этим с лавочки. Ему бы хотелось своей семьи. Настоящей, искренней. Он хотел стать достойным родителем, воспитав хорошо ребенка, который в будущем спасет немало жизней своими руками, или тем, что этими руками сотворит. Он не хотел заканчивать вот так, один, самоуничтожая, съедая себя изнутри. Откуда-то слева послышался звук фотоаппарата и сдерживаемый счастливый смех. Поворот головы и глаза ослепило закатное солнце, отливающее ярким розовым, сливаясь с оранжевыми волосами, вызывая улыбку и заставляя щурить глаз. Незнакомец сделав еще несколько щелчков, закрыл собой солнце, воодушевленно протягивая руку прямо Крису. Глаза больше не слепило, они распахнулись лицезрея настоящего ангела. Невероятное стройное тело, золотистые волосы и лицо с веснушками, подсвечивалось солнечным светом из-за спины. На секунду показалось, что Кристофер увидел себя. В далеком прошлом. С беззаботной улыбкой во все тридцать два, жаждущем найти новые знакомства. - Мистер Бан? - протягивая руку чуть ближе, улыбка на лице мальчика превратилась в смущенную, от затянувшегося молчания блондина напротив. - Просто Крис, Феликс. Для тебя я просто Крис. А ты мальчик, поцелованный солнцем, - пожимая руку выговаривает Кристофер Бан с полной счастья улыбкой.