Рокэ и его оруженосец

Все началось в День святого Фабиана. Рокэ так и не смог ответить – даже себе, почему он решил взять оруженосца. Была ли это жалость к затравленно смотрящему Повелителю Скал, желание поступить по-своему в ответ на приказ Дорака, или еще что. Но нянчиться с Ричардом Кэналлийский Ворон не собирался. - Меньше оруженосца мне нужен только духовник, которого у меня, к счастью, не имеется, - сказал он в тот день. И когда Ричард лежал с больной рукой, то Алва ни разу не заглянул проведать оруженосца, узнавая о его здоровье от слуг. Ни разу не попытался приободрить перед поездкой во дворец. Он даже не сказал юноше подождать в приемной, когда тот покорно пошел за ним в будуар Ее Величества. Рокэ видел, как Дикон смотрит на королеву – но никак не показывал свою неприязнь, или одобрение. Он просто воспринимал его, как нечто само собой разумеющееся, некое ходячее недоразумение. Таскал за собой по дворцу, вел беседы с придворными, изредка бросая: «Идемте, юноша». Ворон всегда называл его этим безликим словом. «Юноша, как вы держите шпагу», «юноша, ваш вид нагоняет тоску», «юноша, идите уже спать». Он сказал ему, что не намерен влезать в его отношения с Людьми Чести, тогда назвав их своими врагами. «Хотите иметь с ними дело – имейте, мне все равно». И когда Дикон проиграл коня и перстень Колиньяру, просто пошел и выиграл их – у цивильного коменданта Олларии. А потом просто отдал Дику перстень с карасом. А Баловник стоял на конюшне, как ни в чем не бывало. Вскоре Наль пригласил своего кузена в трактир, где они и наткнулись на Эстебана и его приятелей. И состоялась некрасивая сцена, а после - и дуэль, на которую Ричард вызвал всех семерых. Рокэ успел. Он приехал как раз к тому моменту, когда раненый Повелитель отбивался из последних сил от четырех «навозников», нападавших на него разом. Колиньяр стоял рядом, довольно посмеиваясь. - Когда он вымотается, отдадите его мне, - сказал он. И вдруг замолчал, глянув на так некстати появившегося Ворона. - Роскошно. Какая неосторожность, почему вас так мало? Нападавшие испуганно опустили шпаги. - Это дуэль, монсеньор, - нагло ответил Колиньяр. - Вот как? А я думал, это просто убийство. Впрочем, я обязан поддержать слабую сторону. В позицию, господа! Через несколько минут все было кончено. Ричард взглянул на разбегавшихся приятелей Колиньяра, на него самого, распластавшегося на камнях Нохи со смертельной раной в горле – и упал рядом. - Дик! – бросился к нему Рокэ. Но тот уже ничего не слышал. Шли дни. Ричард очнулся под вечер. Рядом с ним сидел… его эр, держа в руке какую-то склянку. - Монсеньор, - хрипло прошептал оруженосец. - Тише, Дикон, тебе нельзя разговаривать. Пей. Тинктура была горькой, но Рокэ заставил выпить все, что было в чашке. - Вам лучше поспать, юноша. К счастью, Леворукий любезно согласился оставить вас при моей скромной персоне. Так что теперь можете выздоравливать. И Дик закрыл глаза и вправду заснул – прижав к щеке тонкую руку унизанную перстнями. Ту, которую поцеловал на площади в День святого Фабиана. Через несколько дней Рокэ, позавтракав, просматривал в кабинете письма. Как вдруг послышались шаги и на пороге появился бледный Окделл. Он еле стоял на ногах, и рухнул бы на пол, не подхвати его Алва. - В чем дело, Дикон? Кто разрешил вам вставать? - Монсеньор, мне уже лучше. - А вы, конечно, хотите, чтобы стало хуже. Идемте в вашу спальню. Ворон нес оруженосца на руках. Дик положил голову на плечо Рокэ, чувствуя запах морисских благовоний и немного - вина. - Я могу сам… пробормотал он смущенно. - Сами вы сейчас можете только свалиться без чувств, что очень не обрадует лекаря, да и меня тоже. Так что сидите молча. В спальне свежий воздух, и перестеленная постель пахнет вербеной. - Эр Рокэ, я люблю вас, - шепчет с закрытыми глазами Дик. Алва насмешливо приподнимает бровь. - Неужели, юноша? Ведь я – горе всех Людей Чести, личный враг ызар.. Августа Штанцлера, и вообще – носитель всех пороков Талига. - К кошкам Людей Чести, Штанцлера и Талиг. - Ну вот, а говорите – лучше. Налицо – явный бред. Синие глаза смеются. А пальцы с перстнями ерошат светлые волосы. Рокэ что-то шепчет на ухо Ричарду. И измученное болью лицо юного Повелителя Скал озаряется самой счастливой улыбкой.