Дождь

Мне страшно. Страшно от одного только звука дождя, тарабанящего по окну вагона. Еще совсем недавно дождь не вызывал у меня никаких чувств. Вода и вода, ничего особенного. А теперь меня бросает в дрожь от одного только появления на небе дождевых туч. Вот я уже еду на поезде Осло – Москва – Грозный, чтобы убраться подальше от этого злосчастного маяка, который мне никогда не забыть. Я уже третий день к ряду трясусь на полке в купе, а мой сосед безрезультатно пытается выведать, от чего я так молчалив. Нет, смотря, как за окном проносятся пейзажи, облитые дождем, я понимаю, что не могу больше молчать, мне жутко, что никто кроме меня не знает о случившемся. Я смотрю в пустоту, просто бесцельно пялюсь в потолок, пока поезд стоит на остановке в какой–то глухой деревушке посреди заросших густым лесом равнин. Тут они до меня не доберутся! Я тихо засмеялся от этой мысли. – Дима, ты чего? – спросил меня мой сосед по вагону Рома. За эти три дня в поезде без возможности выбраться наружу мы здорово сдружились. Он уже привык к моему бормотанию во сне, привык к тому, что я наглухо отказывался выходить из поезда до прибытия в Грозный хотя бы на одну минуту. – Я, конечно, не настаиваю, – снова начал Рома, – но может, ты все же расскажешь от чего ты такой... – он замялся. – Странный, – закончил я за него предложение. – Да... – Что же, ты слишком настойчив, что бы я мог опираться, – вот он удачный случай приобщить еще хоть кого-то к этим событиям. – Я–то думал тебя уже ни чем не возьмешь! – с неким триумфом произнес Рома и уселся на свою полку. – Чай будешь? – он поставил на мой край столика чашку с черным чаем, только что купленным у бывалой проводницы Зинаиды Нефедовны. – Пожалуй, да, – я взял в руки чашку чая и сделал глоток. Рома, человек лет двадцати пяти, явно видавший и лучшие и худшие для себя времена притих и поудобнее уселся на полке, чтобы послушать этот кошмар. – Случилось все вот как: Мне не удалось поступить на бюджетное место в ВУЗ. Поступив на платное место, я решил устроиться на работу, что бы хоть как то протянуть. Платили сущие гроши. – Эх! Это так нынче везде, – не сдержался Рома, он отпил чая. – Возможно, но я продолжу, – меня сбили на полуслове, и мысль улизнула от меня, однако я быстро вспомнил, о чем говорил. – Несколько лет я так жил, днем работа за сущие копейки, потому сто никому не был нужен неопытный студент, а вечером учеба, на которую еле хватало денег. Год, два и однажды на сайте объявлений о найме на работу, который я безутешно просматривал каждый день, появилась вакансия. Вахта, на месяц. Местная китобойная компания набирала персонал для работы в Баренцевом море. Не хватало им лишь одного смотрителя маяка. Опыт не нужен, навыки тоже, все объяснят на месте. Приближались каникулы на месяц, и я не мог упустить свой шанс. Пораженный суммой выплаты за работу, я тут же связался с нанимателями и уде через неделю, сдав сессию, я мчался на поезде Псков – Москва – Осло. Из столицы Норвегии меня на машине вместе с остальными работниками китобойной компании отвезли на место работы. Эти работяги уходили на день в море, а ночью возвращались в бухту ближайшего городка, в котором от силы набралась бы тысяча жителей, при котором стоял маяк. Мне лишь нужно было включать на ночь фонарь, чтобы китобойное судно не разбилось о рифы. И за что только такие огромные деньги мне платят... Деньги мне отдали сразу, под клятву того, что я ни при каких обстоятельствах не брошу работу. Об этом и речи не могло быть. Осмотревшись на маяке и пройдя обучение длинной в десять минут, я приступил к работе на следующий день. Уходя, бывший смотритель лишь улыбнулся мне в след и что–то пробормотал себе под нос: "Бедняга". О, если бы я его спросил, что он пробормотал! Но старик поспешно уехал с маяка. Первый день прошел спокойно. Судно уходило в обед, провожаемое хмурящимися тучами, а возвращалось около четырех часов ночи, как я смог заметить. На этом острове было одиноко. Маленькая скала с маяком, поросшая мхом, омываемая холодным морем стояла вдалеке от ближайшей суши. Только я, маяк и моторная лодка, топливо для которой было только на случай эвакуации. Наступила пятая ночь. Я, поднимаясь к лампе маяка, услышал, как начинается дождь. Стена из воды не давала видеть ничего, что стояло дальше, чем через десять метров. Я зажег фонарь. Луч света устремился к горизонту, он единственный ориентир для корабля в эту ночь. Стоя возле лампы, я увидел в море множество мелких желтых огоньков в море, вероятно это маленькие лучи света от прожектора попали в бушующее море. Тогда я еще не предал этому значения. А зря, очень зря. В эту ночь мне стоило завести лодку, и, бросив деньги бежать и с этого чертового маяка, но я был непреклонен, я наивно ничему не придавал значения. Близилась полночь, и я уже ложился спать. В эту ночь я впервые увидел их. Замкнув входную дверь на маяк, я лег спать. Стук. Я сонно открыл глаза, часы показывали не больше половины третьего ночи. Но это было совершенно не важно. Два, желтых, выпученных глаза пялились на меня через окно. Я не мог кричать, я не мог говорить, невероятный ужас. Существо водило своей рукой с перепонками по окну и оставляло на стекле след из слизи. Я забился в угол комнаты, в самую густую тьму, лишь бы укрыться от этого. Видя мою агонию, существо по-человечески улыбнулось и оголило свои острые, как иглы зубы, сотни зубов. Рывок, тварь попыталась пробить стекло, чтобы добраться до меня. Но окно-иллюминатор, словно снятое с корабля, было слишком крепко, что бы треснуть. С поражением существо исчезло из окна. Я быстро смекнул, куда оно пойдет. Входная дверь, я рванул к ней и убедился, что она заперта. Но за ней слышался скрежет, тварь пыталась открыть дверь, мне стало плохо. О нет, она пришла не одна… Их было много, они лазили снаружи по маяку, пытаясь найти лазейки, их глаза светились в окнах. Их цель тут, внутри, это я. Маяк – консерва, которую им не удается открыть. Мне пришлось быстро бежать в подсобку, заземленное помещение. Я заперся там. Меня клонило в сон. Не знаю, сколько я проспал, но когда днем я выбрался из своего укрытия, я обнаружил, что окно в моей комнате покрылось трещинами. Я не мог поверить в произошедшее и заставил себя думать, что окно и было таким, да, точно, трещины уже были, а остальное – только сон. Дни одиночества давали о себе знать. В компании с самим собой я целыми днями смотрел на море, бесцельно ходил по острову или пересчитывал деньги, а то вдруг меня обманули и дали меньше. Мысль об опасности, о реальности произошедшего тлела во мне, но я заглушал ее. Все изменилось в последний день вахты. Я собирался на большую землю, где меня уже, наверное, ждали. Оставалась последняя ночь. Желая проветрить маяк перед сном, я оставил входную дверь открытой и пошел спать. Я проснулся от скрипа двери. Звук тарабанящего дождя донесся до моего уха, и старый страх разгорелся во мне с новой силой. В кромешной тьме я слез с кровати. Нет, этого не могло быть, нет. Прожектор не горел. Но ведь я его зажигал! Я нашел керосинку и глянул на часы – без десяти четыре часа ночи. Скоро должен возвращаться китобойный корабль, но без света ему пройти через скалы и рифы. Мне не сразу пришло в голову, что к чему. Но я вскоре понял. Этот корабль, его экипаж это банкет для тех морских тварей. Слизь была размазана по ступенькам, ведущим к прожектору. Они разбили его, чтобы поживиться в эту ночь. Но почему их не было в другие ночи. Ассоциация напрашивалась сама. Дождь. Им нужна вода, чтобы передвигаться, долго без воды им не протянут. Но до прожектора и обратно хватит... Да! Я попробовал включить лампу на стене, но света не было. Эти существа, похоже, повредили генератор. И чтобы возобновить энергоснабжение нужно выйти наружу. Меня пронял ужас. Эта всепоглощающая тьма ночи, этот шум дождя и эти мелькающие огни... Их было много, но, похоже, когда они исчезли, это значило, что я могу быстро пробраться к генератору. Я взял дождевик, нож и двинулся к выходу. Ступив в почти полную тьму, я оказался на улице. Вдруг дверь за мной захлопнулась. Это была ловушка. Позади меня стояла свора этих существ. Их глаза горели ярко желтым светом и в этом освещении я смог их впервые разглядеть. Жуткие, покрытые слизью, по мертвому синюшные эти полурыбы полулюди стояли передо мной и скалили сотни своих зубов иголок. Я закричал и бросился от них к генератору, к укрытию, ведь я знал, что они не сунутся в сухое место. Эти существа рванули за мной с огромной скоростью. Нет, они не просто бежали, они плыли как рыбы, только в воздухе. Я запутался в темноте, вместо того чтобы дойти до помещения с генератором я вслепую вышел на открытую местность и попал в окружение к этим тварям. Они сжимали кольцо, близилась моя смерть. Словно для ритуала эти твари приближались по одной. Оно бросилось на меня. Я не знал что делать, мои руки очень сильно дрожали. Я машинально замахнулся, и на удачу, в руке у меня был тот самый нож, который я прихватил с маяка. Оно завалилось на холодную землю. Похоже, убив одного из них, я разозлил этих существ, и они все разом бросились на меня. Одна, две упали от моих истерических размахиваний ножом. Я совсем ослаб и промок под дождем. Я упал, и эти твари уже тащили меня за ноги к морю, чтобы полакомиться моей плотью в своей среде. Гудок, пронзительный гул корабля сбившегося с пути пронзил воздух. Судно моих коллег напоролось на риф. Пробоина была непоправима, и корабль медленно шел ко дну. Зачуяв легкую добычу, они бросили меня и умчались по воде на свое кровавое пиршество. Я дрожал от дождя, страха, озноба, истерики. Не теряя ни минуты, я бросился к моему спасению – моторной лодке. Я оставил на маяке все, кроме денег. Их я носил при себе. Я спешно заводил мотор и уже почти отплыл, но одна тварь схватила меня из воды за руку и пыталась утащить в море. Я уколол существо ножом, и оно с клокочущим гортанным завыванием скрылось из виду, только два огня глаз горели в глубине штормового моря. Убираясь с маяка, я не оглядывался назад. Я только слышал крики и жуткий смех этих существ. Уже на следующий день я прочитал из газет о таинственно пропавшем смотрителе маяка, то есть мне и крушении корабля. Никто не знал правды, хотя... Старики в барах говорили, что это новые жертвы Крмалтанов, жутких существ моря. Как утверждали местные суеверные люди, крмалтаны это озлобившиеся души утопленников, живущие в местах своей гибели. И вчера они пополнили свои ряды. Я поспешил убраться от моря. Я сел на первый же поезд оттуда. – На этот что ль? – переспросил Рома – Да, именно. – Чай в моей кружке был нетронут и уже остыл, я не желал его пить. Дождь все не прекращался. – Я хочу убраться как можно дальше от моря, от дождя. Я поеду из Грозного дальше, на восток, где дождей почти нет. Лишь там я буду чувствовать себя в безопасности. Все кто знает меня, поймут мое решение. Я думал, что удрал от крмалтанов, но вчера на ночной стоянке на вокзале у реки я увидел в воде пару светящихся огней и они точно смотрели на меня, смотрели со злобой и жаждой мести за своих собратьев. Эти твари решили меня преследовать, – поезд со скрипом тронулся и вот он опять мчится через лесную чащу к Москве, – мне страшно...