The Tune of that Flute || мелодия флейты..

Запах крови распространялся по полю. Ощущение тел под ногами, звук ударяющейся о землю плоти, красная дорожка, оставленная позади. Это — поле трупов. Те мертвые глаза, которые казались настолько живыми, что их взгляды можно было ощутить на себе, они наблюдали за тем, как он покидает поле боя. Куда он шёл? У него не было места под названием "дом", куда можно было бы вернуться. Так куда же он направлялся? Опять внутри него бушевал цикл криков, и казалось, что он бесконечный. Он больше не мог различить свои крики от криков тех не упокоенных душ, которые преследовали его на протяжении тысячелетий. Прошло много времени с тех пор, как они слились с его собственными. Все вокруг него превратилось в руины. Угли, которые сгорели дотла, сердца, которые были сожжены, мертвецы, которые пылали огнём. Дым, поднимающийся слоями, затмил небо и слился с облаками, дождя не было, но всё же, он чувствовал приближение шторма, крики становились все громче, громче и громче– Может быть это наконец-то подошло к концу, возможно, это был знак, что пришло время наконец закончить? Он отчаянно хотел закончить всё это. Оружие с которым он сражался, сжатое в его руках потяжелело, у него не оставалось сил стоять. Многочисленная боль мертвецов накапливалась, в тишине он видел предсмертные моменты жизни, их вытянутые хромые руки были как кандалы, которые протягивались, чтобы схватить его, удерживая его, он чувствовал как они подползают все ближе и ближе. Запах смерти охватил все поле боя. Он не мог дышать. Его легкие подвели его. Его ноги подкашивались. Его глаза видели только кровь. И вой в его голове еще не останавливался. Эта ненависть внутри него, единственное, что он не смог взять под контроль, единственное, что съело его полностью. Кармический долг оставлял свои видимые следы, он сжал голову руками в беспомощной попытке заставить его остановится, что угодно, чтобы остановить его. Он оказался в ловушке. Куда он должен был пойти? Что он должен был делать? Конда он был заключен в тюрьму душами тех, кто умер на его руках, когда воспоминания о муках отягощали его, когда он не мог видеть небо впереди, что ему делать? В разгар ночи он закричал. На этот раз он знал, что это его собственный крик. Он упал на колени, отчаяние и агония проникли в глубины его души. Плотно обхватив голову его руки впились его кожу, пытался ли он разорвать себя в клочья? Запах крови упал на поле боя, как ливень. Малиновые капли упали с неба, шел дождь, кровавый дождь. Все было залито красным, от неба до земли и  открытых частей его плоти, от его боли до его крика, и  его всегда такого сладкого мучения, все это было залито красным. И он знал, что это никогда не отмоется. И все же, несмотря ни на что, появилась внезапная мелодия. Он думал, что это сон, потому что музыке нет места среди ярости войны. Звук далекой флейты, мелодия такая же мягкая, как глоток воздуха. Мелодия настолько далекая, что ее можно принять за проходящий ветерок. Но в тишине боя, в тишине темного неба, она слилась с ветрами, громкими, ясными и полными надежд. Он был уверен, что это сон, потому что какая надежда среди моря умирающих тел? Когда все уже было утрачено, когда просто мысль иметь какую-либо тоску казалась совершенно абсурдной. Какая оставалась надежда? И всё же, и всё же. И все же он все еще мог слышать это, когда он уже закрыл глаза и был готов поддаться всему, что его ждало, мелодия не утихала. Колыбельная песня, которую играли на земле, небе и в море, что-то настолько божественное и далекое от реального, переданное с небес и, казалось бы, не из этого мира, и он понимал, что это для него. Это было признаком того, что он сошёл с ума? Нет, он знал. Это не безумие. Не в этот раз. Он слушал мелодию, которая как будто успокаивала волны в море, симфония для всех переплетенных звезд, она продолжала перемещаться дальше за пределы его досягаемости. В этой мелодии он полностью забылся, крики, которые преследовали его, были давно заглушены, похоронены глубоко в прекрасном звуке флейты. Проходили часы, может быть, даже дни, но музыка не останавливалась. Одинокий и бдительный Адепт, наконец понял, что значит спокойствие, отдых. От заката до рассвета. В меняющихся оттенках неба. Сяо чувствовал себя свободным. Он обязан этой свободой тому, кто смог исцелить мир, и уложить вселенную в спокойный сон. Он сделал глубокий вдох. Запах одуванчиков заполнил поле боя.