Любовь сквозь маски дали

Соонце приятно согревало кожу. Летнее солнце. Люблю лето. Недалеко слышалсе плеск воды — Мари, смотри вода меня держит! — кричала маленькая, жизнерадостная девочка, что в данный момент находилась в бассейне и не знала, что ждёт её в будущем… — как классно — сказала девушка, с улыбкой наблюдая за своей младшей сестрой — не холодно? — нет! Пошли ко мне! — солнышко, нам скоро нужно будет ехать, поэтому вылезай Девочка немного огорчилась скорым окончание купания, но увидится с другом ей хотелось сильно, поэтому она вылезла и стояла пока старшая сестра вытерла её полотенцем. Девушка поцеловала сестру в щеку и взяв за руку повела в дом Сквозь черную пелену, я почувствовала как что то мокрое скатились по щеке. С тяжёлым трудом пришлось открыть глаза. Несколько мучительно долгих минут я просто смотрела в потолок — Мари?.. — послышался тихий, знакомый и такой любимый голос Я повернула голову и взгляд наткнулся на Даниэля что крепко сжимал мою руку — ты наконец пришла в себя. Я так переживал! — он начал целовать мою руку — она…умерла? — голос сломался и слова получились очень тихимии и хриплыми Он лишь кивнул и прижал руку к своему лбу. Глаза застилала пелена слез, и в какой то момент они начали вытекать за края. Я сидела смотря в одну точку, держа в руках чашку чая. Рядом сидела Токио. Несмотря на её ужасный характер, она продолжала около часу сидеть здесь со мной. Берлин отправил Денвера к Монике Гастамбидэ, что бы он проверил её раны, а на смену ему пришла Токио. — знаешь, когда умер мой прошлый парень, я потеряла смысл жизни. Потому что именно он был моим смыслом. Мне хотелось умереть вслед за ним. Я была зла на весь мир. Ведь он был не виноват, это я втянула его в ту затею. Поэтому я прекрасно тебя понимаю. Ты должна найти в себе силы и двигаться дальше. Я уверена что твоя сестра хотела бы этого — всю эту тираду она говорила с грустным лицом — нет, ты не понимаешь. Ей, блять, было 12 лет! А она 2 года была прикована к кровати! Я слышала её плачь по ночам. Она считала что это она не такая как все, она каждый долбанный день, видела в окне своих одногодок которые гуляли компаниями — слёзы лились, не остонавливаясь — и я не могла ничего сделать! Под её всхлипы, ночью, я молила богов о том что бы она жила! Что бы эта проклятая болезнь забрала меня! Но этого мужика, которого люди всегда просят о помощи, не существует! Или же он решил что мои грехи настолько велики, что за них будет расплачиваться моя ни в чем не виноватая сестра! Поэтому даже не смей, слышь блять, не смей сравнивать. Ты нашла Рио и у вас любовь до гроба, а я себе сестру ничем не смогу заменить! Я не смогу закрыть эту дыру в нутри меня другой девочкой! Я была уверенна, что язык у неё ужасно чесался ответит мне, но она молчала. Я собиралась встать и уйти, но в комнату забежала Найроби. — заложники устроили побег! Они собираются сбегать через нижний сектор Мы с Токио переглянулись и схватив оружие побежали. Прекрасно, идеальный момент вылить на кого нибудь свою злость, в кафетерии мы встретились с Берлином, он был уже в курсе. Мы все одели бронижелеты и побежали вниз. Когда мы подоспели заложников уже не было, но Москва стоял возле дыры и кричал что бы мы скорее заняли позиции. Мы с девочками начали отстреливаться и группа захвата отступала назад. — быстро, быстро! Закрываем дыру! — крикнул Москва. Но первый напор мы не выдержали и в Хельсинки выстрелили. На нём был броник, поэтому пуля не задела. Они не успокаивались и вдруг мы заметили что на нас со щитами идет группа захвата. — эй, Венеция! Помоги мне! — я сразу поняла о чем она. Мы с Токио начали отбегать назад. Я прикрывала её, пока она снимала брезент с нашего пулемета. Я вместе с ней спряталась за него и мы потолкали конструкцию к выходу. Она встала за оружие и начала всех беспощадно обстреливать. Это выйграло нам времени и мы смогли закрыть дыру. — где Осло?! — кричал Хельсинки, когда мы избежали провала плана Он побежал его искать, а мы с Токио посмотрели друг на друга и улыбнувшись дали пять. Осло ударили по голове и теперь у него мало шансов выжить. Но Хельсинки отказался вести его в больницу. Следующий день казался безумием. Профессор не выходил на связь уже 18 часов, и по телевизору показали что его схватили. Я пока забыла о сестре, потому что сейчас я не могу подвести товарищей у которых тоже свои цели. — без профессора, у нас нету шансов. Надо выходить, иначе чует моя душа, все здесь передохнем — Токио выдвинула идею выйти Началось голосование, Денвер и Рио поддержали Токио. Хельсинки, Найроби и Москва поддержали Берлина. Сейчас во мне были очень противоречивые чувства. С одной стороны — мне больше нету смысл здесь находится, эти деньги больше не нужны мне, да и про наши с Денвером отношения уже все знаю. Я уверенна что пока Берлин молчит, что бы потом упрекнуть меня ими. И мне было бы разумее выбрать ту сторону, где сейчас моя любовь. Но внутри я была уверена, если мы выйдем без денег и попадём в лапы правосудия, все обещания что они нам диктовали окажутся пустыми и сидеть нам прийдётся лет 50, а за эти 50 лет нас быстрее убьют, чем мы срок отмотаем. Вся жизнь будет разрушена. Я понимала когда входила сюда, что всю оставшуюся жизнь нам прийдётся скрываться и уже даже придумала идеальный план как избежать этого. Я посмотрела на Найроби, она так желает вернуть своего сына...и с этими деньгами она сможет его вернуть. — извините рябят, я за Берлина — лицо Токио вмиг поменялось, а в глазах Денвера читалось разочарование. Не говоря ни слова я вышла, пока Берлин заканчивал свою тираду перед Токио. Я услышала за собой шаги и сразу догадалась чьи они, я залетела в один из кабинетов и стала возле стола. Дверь сново открылась и закрылась. — что это значит? — спросил хриплый голос за спиной — Денвер, ты понимаешь, что если мы выйдем будем мотать полный срок — это лучше чем умереть здесь — нет, нихрена не лучше! Здесь, у нас ещё есть шанс выжить и сбежать, а там — за дверью уже не будет. Ты знаешь как я дорожу своей свободой и не собираюсь всю свою оставшуюся жизнь гнить за решеткой. — только одна мысль о том, что в тебя выстрелили и ты лежишь на полу истекая кровью, заставляет меня искать тебя, что бы убедится что все в порядке — он подошёл ко мне сзади и руками обвил мою талию — te amo, mi amor — y te amo И он увлек меня в глубокий, чувственный поцелуй. Мы не обращали внимание на открывшуюся дверь. — не хочу вам мешать, но Денвер идём со мной — сказал Рио Я была не довольна тем что у меня отбирают моё. Денвер ушел, а я отправилась следить за заложниками. Первое время все было относительно спокойно, но позже послышался глухой выстрел. Заложники запаниковали. — все сидим здесь, я скоро вернусь и не дай бог увижу, что, что то не так. Я побежала на второй этаж, искать источник звука. Когда я повернула, увидела возле двери туалета Найроби, что держала пистолет направленным на дверь. Страшная догадка осенила меня и я рванула — Найроби! Стой! Но Москва оказался быстрее и забрал у неё оружие. — что здесь, блять, происходит?! — крикнула я когда добежала — о, Венеция, дорогая и ты здесь — послышался голос Берлина за дверью. И сначала я подумала что это он что то устроил, но следующие его слова разозлили меня — видишь ли, Токио решила поиграть со мной в русскую рулетку — Токио, какого хера?! Ты совсем голову потеряла?! — сказала я, ударив по двери. — Я уверена что твоя сестра была рада умереть и не видить сестры — вора и убийцы. — закрой свой рот иначе я разорву его тебе! Москва жестом показал мне отойти и он выбил дверь какой то тумбой. Я и Найроби направили пистолет на Токио. — ты, охреневшая сука Токио. Я ведь считала тебя подругой — сказала я снимания ствол с предохранителя — подругой? Серьёзно? Мы даже имён друг друга не знаем — дружить можно и не зная имен — ты блять, нихрена обо мне не знаешь и считаешь меня подругой! — уже нет Следующие пару минут Найроби и Берлин уговорили её опустить оружие и она вышла. Я разочарованно посмотрела на Денвера. Неужели он пошел на это, после того как клялся мне в любви? Блять, как же все сложно. Берлин отомстил Токио, отдав её органам. Я стала больше времени проводить с Найроби, она как никто умела мотивировать и поддерживать. Мы по нескольку раз пересекаемся с Денвером на день, и почти каждый раз все заканчивается приятными ласками. Когда Рио взбунтовался и Найроби отняла власть у Берлина, я знала что мы медленно идем на смерть. Баланс нарушен и если бы не профессор мы бы давно все перестреляли друг друга.