Мы сведём друг друга с ума

Как-то так получилось, что Аарон всегда носит одежду с длинным рукавом. И всегда закатывает рукава. Вот она, человеческая логика.. но обо всём по порядку. С подросткового возраста он всегда носил одежду оверсайз. Дело было в удобстве этой одежды – ничего нигде не давило, не мешало и не задиралось. Ну не прелесть ли? Единственный минус – чертовы рукава. Их всегда, ВСЕГДА делали слишком длинными. И это невероятно бесило. По крайней мере блондина. И он их закатывал, чаще всего до локтей, чтобы всё было максимально удобно. Периодически, конечно, рукава всё равно нужно было поправлять, а иногда и заново закатывать, но это все равно приносило меньше проблем. И всё бы ничего, Миньярд никогда особо не задумывался над этой привычкой, слишком уж это было обыденно, если бы не Дэй. А что Дэй? Кевин, так-то сначала тоже не обращал внимания на закатанные рукава – ну мало ли, что в этом такого. Но вот в тот момент, когда его буквально заклинило на блондине.. он чуть ли не боготворил Аарона за то, что у него есть эта привычка. Ведь она позволяет наблюдать ему за его руками. Брюнету иногда казалось, что он головой поехал, но он действительно залипал на руки Аарона. Кажется, он успел их изучить настолько хорошо, насколько это можно сделать с расстояния и не палясь. А потом они начали встречаться. Кевин безмерно любил всего Миньярда целиком, пусть и не всегда это мог сказать, но отдельное внимание явно уделял его рукам. Один раз, когда он покрывал поцелуями тыльную сторону ладони, у блондина вырвался мягкий смешок: – По-моему, мои руки ты любишь больше, чем меня. Это не было сказано с насмешкой или упреком, просто мимолетный факт, на который он не ожидал услышать ответ. Но услышал. – Неа. Люблю я тебя целостного, а не частями, но руками твоими восхищаюсь, – и поцеловал в костяшку среднего пальца. Аарон тогда лишь буркнул: "Придурок", но каждый раз улыбался, стоило лишь брюнету уделить внимание его рукам. А сам Кевин.. ну, после того, как он получил официальное разрешение на Миньярда, то исследовал его целиком. И не только взглядом, еще и губами, и руками. Конечно, чужим руками он посвятил отдельное внимание, но разве кто-то был против? Вот именно, никто. А Дэй лишь исследовал губами и иногда пальцами чужие ладони, иногда поглаживал выпирающую косточку тонкого запястья, целовал гибкие пальцы, уделял особое внимание небольшим шрамикам и родинкам. И был безмерно доволен и даже благодарен блондину.