***
Утро Дмитрия Александровича тоже не задалось. Он проснулся в пять утра с половым органом в руках. "Пиздец", – пронеслось в мыслях. Он быстро оделся и направился к умывальникам рядом со столовой. – Димка, а ты чего это-то здесь? Да в такую рань? – голос Марьи Ивановны послышался сзади. – Да вот, решил к урокам подготовиться. – К урокам он подготовиться решил. Ну-ну, – буфетчица подошла ближе, – а перегаром-то как несёт! Напоролся? Прям в школе напоролся?! И не стыдно старой башке?! – Ну с кем не бывает, Марь Иванна? – Со мной не бывает, Саныч, со мной... – она еще раз окинула его взглядом, – ладно, умывайся и ко мне иди, поговорим. Учитель зашёл на кухню. – Что у нас в меню сегодня? – Печень Маловой. – Циррозная поди? – Не циррознее твоей, старый пень. Что там у тебя с твоей дамой сердца-то? У меня ведь уши по всей школе, я всё про всех знаю! – Нагрубила мне вчера за то что я на нее смотрел. Ничего с собой поделать не могу. – Поглядите-ка на него, седьмой десяток, а еще что-то выжить из себя пытается. – Не понимаешь ты ничего, Марь Иванна. – Куда уж мне... – Слушай, а давай поспорим, что до последнего звонка ты ее не добьешься? На десятку! –С ума сошла? Я не спорю. –А ты подумай-подумай. Гляди стимул будет! –Не приставай, и так все плохо в жизни***
Третий урок подходит к концу. Сейчас у в большом зале урок физкультуры у десятого класса – персональный рай Дмитрия Александровича. – Иванова, ну-ка, подойди ко мне! – Что такое? – Двоек у тебя много, на уроки не ходишь вообще, в раздевалке только сидишь и куришь. – А может я вам параграф расскажу? – с ухмылкой произнесла старшеклассница. – Какой параграф? Освобождения у тебя нет. – Как это нет? В каморке у вас, пошлите покажу, – не убирая ухмылки с лица, Иванова закрыла дверь. – Ну и где? – Как где? Смотрите! – девушка аккуратно начала задирать края футболки, после чего медленно сняла ее. – Это только на троечку, Иванова! – А так? – бюстгалтер ученицы в одно движение уже лежал на столе рядом с учителем, – можете потрогать, но это только за пятерку в году! – Молодец, Иванова, правильное у тебя освобождение, – руки преподавателя уже оказались на груди школьницы, нежно изучая молодое тело. И тут дверь в помещение открывается