Вальс с Ромашкиной

      — Маша, твою ж налево! Ты где пропадала? Тебя как Лютая с урока забрала, я мысленно простилась с тобой, что произошло? — Милка рвала и метала, когда увидела подругу, а Маша словно витала в облаках: мысли её были заняты одиннадцатиклассником, с которым буквально десять минут назад танцевала вальс.       — Милка, а я, походу, влюбилась... Короче, когда Лютая забрала меня с урока, то сказала, что я должна буду танцевать вальс с неким Птициным. Помнишь, Лидочка просила нас о кружках писать? Так вот, я тогда с дуру написала, что занимаюсь танцами, а тут этот Птицин. А какой он высокий, а руки какие сильные… В общем, я влипла, Мил.       — Да, подруга, ты в полной заднице. Я слышала о нём: он же вроде встречается с сучкой Мариной, любимицей всех учителей, которая идёт на золотую медаль, а ведёт себя как паскуда последняя. Нормальный человек с ней не свяжется — вот и ты не думай об этом Ване.       — Его зовут Ваня? Вообще, ты права… Сморозила какую-то глупость: не могла же я за два часа втрескаться в него? Просто... мне кажется, я до сих пор не могу отойти от расставания с Гришей, пытаюсь найти ему замену. Да, бред полнейший, станцую с ним вальс, и мы разойдёмся как в море корабли.       Маша встречалась с парнем по имени Гриша, они были вместе три года и разошлись летом перед десятым классом. Милке никогда не нравился этот парень: он был двуличным. Маша этого не замечала: влияние первой подростковой любви, которая длилась пять лет.       — Подруга, к чёрту этих мужиков, пойдём лучше в столовую, там вроде на обед дают борщ.       После насыщенного дня в школе Маша откровенно устала. Придя домой, она рухнула на диван без сил, чем вызвала удивление у родных.       — Мышонок, ты что, вагоны с углём разгружала? — спросила бабушка Маши, Ольга Валерьевна.       Она была очень доброй и хозяйственной женщиной, которая вечно хлопотала по дому и прекрасно готовила. Жила Маша с бабушкой и мамой. Ангелина Николаевна, мама Маши, работала хирургом в одной из больниц Москвы. Отец Маши жил загородом, и виделись они редко: родители развелись, когда девочке было восемь лет.       — Нет, бабуль, я участвую в конкурсе — репетировала танец. Представляешь, приз — поездка в летний лагерь, я всегда об этом мечтала. Надеюсь, нам с Ваней удастся выиграть.       — А что за Ваня? — к разговору присоединилась мама Маши.       — Мальчик с одиннадцатого класса, он мой партнёр и профессионал своего дела. Завтра у нас репетиция — надо надеть что-то поудобнее, а то сегодня я танцевала босиком. Ладно, давайте быстрее кушать, я голодная как волк, а после пойду делать уроки.       Утром следующего дня Маша встала пораньше. В этот раз она решила заменить привычный пучок на распущенные волосы, добавить немного румян на щёки и слегка накрасить веки. Одевшись и позавтракав, девушка пошла в школу. В наушниках играли любимые песни, а на улице стояла прекрасная погода. День был идеальным, пока Маша издалека не увидела Ваню, идущего под руку с Мариной, которая что-то увлечённо ему рассказывала. Настроение девушки вмиг испортилось и стало ещё хуже после того, как она поняла, что Ваня заметил её и ожидал у входа с Мариной.       — Привет, Ромашкина. Послушала меня и всё-таки сняла ужасно неудобную обувь? Не забудь, что сегодня репетируем.       Маша закатила глаза и мельком взглянула на обувь. И правда, сегодня она сменила привычные каблуки на обычные кеды.       — Ванечка, а о какой репетиции идёт речь? — сладко-гадкий голос Марины вымораживал.       «До чего же противная змея», — подумала Маша.       — Мы танцуем на конкурсе. Птицин, у меня всё хорошо с памятью, я помню о репетиции. До встречи, хорошего вам дня.       Под недоумённые взгляды Вани и его пассии Маша практически побежала в школу. Ей не хотелось находиться в компании этих людей, хотя с Птициным она должна видеться каждый день, танцевать и выступать на районном конкурсе.       Как назло, уроки были нудными и словно длились не сорок пять минут, а сорок пять часов. Первые три урока Маша провела в мыслях: думала о Ване, конкурсе и о том, как им работать. Ещё и нарисовалась Марина... Маша бы не удивилась, если бы она пришла на репетиции: ей ведь нужно контролировать всё. Что вообще он в ней нашёл? Маше не хотелось идти на репетицию, видеть Ваню и хоть как-то с ним контактировать: она не понимала, почему он вызывал у неё столько эмоций. Сначала Птицин дико злил её: был таким открытым, весёлым, но в то же время очень ответственным и настоящим профессионалом своего дела. Изначально Машу бесил сам факт того, что она должна танцевать неизвестно с кем, но после репетиции её мнение поменялось: Птицин показался ей… милым?.. Однако потом случилась встреча с Мариной, и её опять злил тот факт, что он общался с ней. Маша не понимала, как можно встречаться с такой двуличной девушкой: при учителях она была сущим ангелом, а когда говорила со сверстниками, то превращалась в самовлюблённую выскочку, смотрела на всех свысока и говорила с издёвкой в голосе. Почему он не замечал этого?       — Земля вызывает Машу, очнись, спящая красавица, тебе пора идти на репетицию, — из мыслей Машу вывел голос Милы.       — Что? Уже закончились уроки?       — Красавица Белль, пока ты думала о своём Чудовище, прошло полдня, тебя даже Елена Николаевна не решилась трогать. Не смотри на меня фирменным взглядом: у тебя на лице написано, что ты думала о Ване. — Маша не стала возражать: Милка знала её как себя, потому что девочки дружили с пелёнок и прошли огонь и воду, так что с каким-то Ваней Птициным точно справятся.       По пути в спортзал Маша упорно вспоминала, о каких квадратах вчера говорил Ваня и как ей нужно держать спину. От мыслей её отвлекла настырная вибрация телефона. Взглянув на экран, Маша остановилась посреди коридора. Сообщения были от человека, которого Маша упорно пыталась выкинуть из головы на протяжении восьми месяцев.       Сообщение от Григория Соколова:       «Приветик, мышонок, как дела?»       «Маша, я думаю, нам надо поговорить»       «Почему ты молчишь? Я знаю твоё расписание, у тебя уже закончились уроки»       «Мышонок, не вынуждай меня писать Миле или твоей маме, чтобы узнать, где ты!»       «Твоя мама сказала, что у тебя репетиция танца с каким-то парнем, кто он? Буду ждать тебя возле школы после репетиции».       — Проклятье, только тебя мне не хватало.       — Ты обо мне? — от неожиданности Маша подскочила. — Не пугайся, Ромашкина. Ты ожидала увидеть кого-то другого? — Ваня самодовольно улыбался, явно наслаждаясь тем, что напугал Машу.       — Господи, за что мне это всё? Нет, я не о тебе, Птицин. Знаешь, вообще, не весь мир крутится вокруг тебя. Не задавай глупых вопросов, и пошли танцевать. — Маша проявила самую лучшую тактику, которую придумала: быть отстранённой и не разговаривать с ним, занимаясь только делом.       — Кажется, наш Кролик сегодня не в духе… Ладно, пошли, не буду тебя лишний раз бесить.       Тренировка проходила тихо и спокойно, Ваня молчал и не говорил с Машей по пустякам, только делал замечания, а она всё никак не могла идеально ровно держать спину и расслабиться. Тело было натянуто словно струна, а каждое прикосновение парня как будто вызывало электрический разряд.       — Ромашкина, соберись, что с тобой? Левую руку держи на моём плече, не пытайся лезть впереди меня: веду я. Начинай более медленно, расслабься, больше непринуждённости. Мы танцуем вальс, а не техно. Ромашкина, твою ж налево, песня!       — Что «песня»?       — Под какую песню будем танцевать? Мы с тобой всё это время танцевали под «Мой ласковый и нежный зверь». Композиция волшебная, но мы всё же не на соревнованиях. Есть идеи?       В голове Маши тут же появилась идея, но она не спешила озвучивать её: песня, под которую танцевали Гарри и Гермиона в «Дарах Смерти». У неё была маленькая мечта — танцевать под эту музыку с любимым человеком. Когда-то Маша думала, что станцует на свадьбе с Гришей под неё. Перед глазами вырисовывались картинки: красивое белое платье, он в чёрном костюме кружил её на руках, радовались мама и бабушка, а папа пустил мужскую скупую слезу. Однако мечта разбилась о суровые скалы реальности. Они уже не вместе, да и со временем Маша начала понимать, что её принц не такой уж прекрасный.       — Я знаю, под что мы будем танцевать.«Nick Cave and the Bad Seeds — O Children». На, послушай. — Девушка достала телефон и включила песню.       Плавность и спокойствие мелодии расслабляли Машу, и она начала танцевать четкий квадрат, но в то же время максимально грациозный. На припеве Ваня присоединился к Маше. Они двигались словно два лебедя, нежные и хрупкие, а под конец песни Ваня приподнял Машу за талию и закружил. Это было так красиво и аккуратно; они не танцевали, а были одним целым с музыкой.       Опустив Машу на ноги, Ваня смог только восхищённо прошептать:       — Ромашкина, это было волшебно!.. А ты ещё говорила, что танцевать не умеешь. Мы однозначно оставляем эту песню, в ней ты раскрываешься с другой стороны. Пойдём по домам, а то мы уже затанцевались.       На слове «дом» Ваня слегка замялся, но сразу улыбнулся и, взяв Машу под локоть, увёл из спортивного зала.       Они шли молча: каждый боялся произнести хоть слово, дабы не испортить момент идиллии. Однако всему хорошему рано или поздно приходит конец. Он наступил и сейчас: на выходе из школы стоял Гриша с букетом ромашек в ожидании Маши.       — Вот дерьмо, — выругалась она.       Настроение девушки ухудшилось. Её бывший молодой человек был достаточно ревнивым, так что сейчас могла начаться скандальная сцена, а вмешивать в это Ваню ей не хотелось.       — Слушай, я побегу, ладно? До завтра! — не дождавшись ответа Вани, Маша полетела к выходу из школы, чтобы побыстрее увести Гришу.       — Мышонок мой, как я по тебе скучал. — Парень попытался обнять Машу, но она не позволила этого сделать.       — Я просила не называть меня так! Что ты здесь забыл? Мы вроде всё решили летом: это было твоим желанием расстаться, а то, что моя мама оказалась в сговоре, ничего не значит. Уходи отсюда, пожалуйста.       — Машуля. — От ласкового сокращения имени у девушки подступил комок к горлу: так он называл её, когда они были вместе. — Я понял, каким дураком был, как люблю тебя и как мне не хватает тебя.       — Тебе понадобилось для этого восемь месяцев? Не слишком ли поздно ты пришёл?       — Поздно? У тебя что, кто-то появился? Не слишком ли рано ты начала крутить шашни с другим? — Гриша схватил Машу за руку и слегка тряхнул её. — Я не думал, что ты окажешься шлю…       — Только попробуй это произнести до конца, а если не отпустишь её, то я сломаю тебе руку.       Маша застыла: прямо перед ней стоял Ваня. Он был максимально спокоен и говорил серьёзно.       — Тебя не учили, что трогать девушек нельзя?       — А ты, наверное, и есть её новый паренёк? Поверь мне, она любит меня и встречается с тобой только для того, чтобы забыть меня. — Гриша самодовольно улыбался, продолжая держать букет чёртовых ромашек, которые Маша ненавидела всей душой, — он знал это, но всё равно каждый раз покупал их.       — Ромашкина, иди, я тебя догоню, мне надо объяснить молодому человеку, как правильно общаться с девушками.       — Может, не надо? Пожалуйста... — Маша волновалась: ей не хотелось оставлять Ваню наедине с Гришей, потому что у него был чёрный пояс по карате, а просто так проглотить Ванины слова он не мог в силу характера.       — Ромашкина, иди и ничего не бойся.       Маша нехотя всё же послушала Ваню и пошла в сторону сквера, находящегося рядом со школой.       — А теперь ты, большая ошибка природы, если я ещё раз увижу, что ты так обращаешься с девушкой, клянусь, я тебе переломаю всё, что можно. Это так низко — обижать маленькую и хрупкую девочку, которая слабее тебя в сто раз. Не знаю, кто ты и что у вас с Ромашкиной, но настоятельно рекомендую тебе тут больше не показываться.       — А ты её адвокат, что ли? — Гриша злился: его ноздри раздувались от частого дыхания, а руки были сжаты в кулаки.       — Лучше. Я её партнёр по танцам. — Ухмыльнувшись, Ваня пошёл к Маше.       В это время Маша нарезала пятый круг по скверу. В голове крутилась тысяча и одна мысль о том, как мальчики дрались из-за неё. Увидев Ваню, Маша побежала к нему со всех ног.       — Всё нормально? Он тебя не тронул? Прости, пожалуйста, ты не должен был вмешиваться в это, раньше он никогда так себя не вёл!       — Ромашкина, успокойся, жив я и здоров, ничего этот хлыщ мне не сделал. Я, конечно, танцор, а не борец, но неужели ты не верила в меня?       — Ой, Птицин, дурак ты, я испугалась, — ответила максимально честно Маша и, взяв сумку с лавки, повернулась к Ване. — Ладно, теперь мне правда пора домой. И да, спасибо за помощь.       — Ну за кого ты меня принимаешь? Я же настоящий джентльмен и провожу тебя до дома, а то, я гляжу, ты дама нарасхват. Украдут тебя, и что мне делать? Новую партнёршу искать? Нет, я уж к тебе привык.       Дорога до дома была недолгой, но для Маши время текло медленно. Теперь она смотрела на Ваню иным взглядом. Он казался ей сильным, смелым, а самое главное — порядочным. Они шли и болтали ни о чём: Ваня рассказывал о танцах, а Маша о том, как заняла второе место на конкурсе молодых писателей. Оказалось, что у них много общего: схожий музыкальный вкус, да и даже с жанром фильма попадание точно в яблочко — ужасы. Казалось, он был идеальным... Красивые руки, спортивная и подтянутая фигура, а глаза… Какие необыкновенные глаза при дневном свете: зелёные с лёгкой желтизной.       — Приём. — Ваня помахал рукой перед лицом Маши. — Ау, ты где? Мы пришли.       — А, чего? Да, глаза у тебя правда необыкновенные.       Спустя недолгое молчание Маша поняла, что ляпнула.       — Ромашкина, ты втрескалась в меня?