Твоё дыхание моя колыбельная.

Хосок нависает сверху, смотрит в помутневшие глаза. Сколько раз он видел Юнги в таком состоянии? Тот дышит голубого и прерывисто, так что рёбра ходуном ходят. Моргает часто. «Юнги, детка», -шёпот Хосока отдаётся дрожъю в костях, поцелуй обжигает шею. Юнги хватает ртом воздух, жмурится до искорок в глазах, дышать тяжело, кажется что олово расплавленное в лёгкие течёт. Хосок снова назад бёдрами толкается, но совсем слабо. «х-Хоби, двигайся п-пожалуйста», -охрипший голос Юнги сводит с ума. Хосок отдаст сегодня всё. Ноги болят от напряжения. Плавные, совсем невесомые движения тела, как последние шаги по краю обрыва, перед прыжком в бездну невозвратности. Своей щекой к его прижимается, на ухо шепчет. «Детка, я-я сейчас… , -снова целует, -какой же ты, блять, красивый. Твой член в моей заднице…гх, -сжимается сильнее». И Юнги стонет неожиданно громко. Ногти в крепкие бёдра вгоняет. Измученный голос срывается на хрип. Завтра он будет совсем осипший. Хосок опирается локтями рядом с головой, расставляет колени шире и выгибается в спине так, что его член, зажатый между двумя телами, наконец-то, получает стимуляцию. Хосок пламенный. Юнги уверен, везде где он касается ладонями, остаются ожоги. «Детка, ножки шире…», — шёпот, как мёд льётся в уши. Юнги себя уже давно не чувствует, нервные окончания о́тмерли, пальцы судорогой свело. Но колени шире раскрывает. «Да, …вот так», -Хо набирает темп, как раньше, плавный и сильный. Целовать Юнги как откусить мороженое в жаркий день. Заморозка мозгов гарантирована. Мороженое сладкое и вкусное. Ты всё равно откусываешь ещё один кусок болезненного лакомства. Юнги тоже вкусный. Целовать его хочется ещё и ещё, пусть даже будет больно. Хосок выпрямляется в спине, руки на изголовье кровати, начинает двигаться вверх-вниз. Теперь Юнги открывается новый вид. Бровки Хосока нахмурены а рот приоткрыт, кажется, он очень сосредоточен. Круглая луна подглядывает в окно, она никому не расскажет. Юнги ведёт руками по бёдрам, таким красивым бёдрам, от колена до талии и сжимает пальцы. Кожа горячая, твёрдые, упругие мышцы под ней. Хосок тут, сейчас, с ним, живой, настоящий, чувствует. Как же хочется разделить с ним вечность. От такого Хосока невозможно отвести взгляд. Волосы лохматые, губы поджаты, пресс напряжён. Такой прекрасный, уверенный. Юнги вцепился в талию любимого, как в последний шанс на выживание. Большой палец скользит по животу, ложбинке пупка и ниже. Пальцы сжимаются аккуратно, дразнят, давят нежно. Хрипы обжигают душу. Сердце болезненно ноет. Эта ночь закончится как обычно. «Хоби, Хоби…», -зовёт его. «Хосоки», -Юнги выпрямляется и прижимает любимого к себе. Хо ногами его обхватывает. Юнги по голове любимого гладит, волосы сквозь пальцы пропускает. Тот ластится к родным рукам, пальцы переплетает. Дрожит, слёзы ресницы склеили. «Милый, всё хорошо», — аккуратно губ касается, целует нежно. На затылок и спину давит, ближе, ещё немного. Как мотылёк летит на свет. Хочется забрать все проблемы с этим поцелуем, уберечь. Но так страшно обжечься. Хосок жмуриться, за плечи цепляется, жмётся. «Милый, давай на́ спину», — севший голос Юнги звучит как бархат. Хосок такой вымотанный, уставший позволяет себе эту слабость-раствориться в сильных руках. Он уже достаточно сделал. Теперь очередь Юнги. Он раскладывает Хо на кровати, нежит своего ненаглядного, зацеловывает. Подушка под поясницу для удобства, ещё смазки. Хосок любит, Юнги это знает. Хосок взаимен. Хосок искренен. Но с каждым ударом сердце Юнги режется о рёбра. Такая тягучая боль в душе, а бабочки в животе затаили дыхание. Как же хочется любить, любить и беречь как самое ценное сокровище. Шершавые подушечки пальцев поднимаются вверх по бёдрам, останавливаются под коленями. Поцелуй в ступню, в колено, в живот, рёбра, ключицу, скулу…и… Хо ноги на талии скрещивает. Юнги входит и целует. Хо стонет громко, плачет, поцелуй звук не заглушает. С каждым движением, так отчаянно и громко вскрикивает, просит. Для Юнги это самая прекрасная музыка. Он готов поклясться что разобьет лицо каждому кто скажет что у Хо нет голоса. Юнги обхватывает своими длинными пальцами там, внизу, сливается в один темп. «Юн-юн-ни, -стонет Хосок. -Детка, я-я сей…агх…», Юнги утыкается в солнечное сплетение лбом, ещё пара сильных толчков, прежде чем раствориться в тёплой неге. В глазах тёмно, в ушах стук сердца отдаётся набатом. Дыхание в унисон. Воздух горячий. «Эй, -как из толщи воды пробивается звук, -Ты хоть выйди из меня.» Хосок гладит Юнги по голове. Юнги с большим нежеланием отлипает. Кряхтит: «эээ, да, да, я это… только…ох… сейчас, подожди.» Юнги снимает использованную резинку. Испачканные салфетки летят на пол. В голове до сих пор гудит. Хосок лежит неподвижно, смотрит в потолок. Не спит. «Ты ведь знаешь что я люблю тебя?» Голос тихий-тихий, естественно звучит в темноте «Да» а вот себя слышать неприятно. «Я устал, Юнги» Хосок поворачивается, смотрит полными слёз глазами. «Я знаю, милый» «Я не справлюсь» капли впитываются в подушку. «Я хочу засыпать слушая как ты дышишь, запомни пожалуйста.» «но, Юнги…»-голос надламывается «Я так сильно люблю тебя» «Что если…» «Тогда я никогда больше не усну»-перебивает Юнги-а теперь спи, я должен убедиться что ты уснул» Да, сегодня всё закончится как обычно. Юнги будет обнимать Хоби пока тот не уснёт. Потом соберёт мусор и вещи. Включит увлажнитель воздуха. Ключ щелкнет 3 раза. В квартире станет тихо. «Твоё дыхание моя колыбельная, Хосок»