А. Арбуз. Начало

Смерть Напар Ника — тяжелый удар для Джонни Уокера. Он ходит смурной, одержимый местью и вообще не замечает многих вещей. Знал бы Яцек Гробовски, что закусить арбузом с трупа — это только начало, то приготовил бы побольше дисков с тяжелой музыкой. Как патологоанатом, он давно привык к трупам. С ними он занимается круглыми сутками, редко меняя свой внешний вид с фартука на голое тело на что-либо еще. Многие опасаются Яцека по вполне разумным причинам — оставаться вменяемым после всего того, что он увидел за свою карьеру, было бы просто новшеством. На людях он может держать себя в узде, но на работе он остается сумасшедшим гением, которого терпят в полиции разве что за исполнительность. Ни с кем толком не общается. Говорить любит не только на английском, но и на родном польском наречии. Понимает его не каждый. Еще и этот белый левый глаз! На улице его часто принимают за торчка, не догадываясь о его настоящей профессии. Яцек все равно кайфует как от кокса. Чем больше трупов в его холодильных камерах — тем больше веселья. Он знает русский алфавит, потому гадать вместе со всем отделом о том, какой предмет маньяк выберет для следующего своего преступления — его любимое занятие. Правда, на ставках он всегда проигрывает. Ну как можно было догадаться, что для буквы «И» маньяк выберет самого настоящего Игоря, а не кого или что-либо другое! Яцек не пытается вникнуть как Джонни в логику убийцы, он веселится с тем, что осталось от трупов, фотографируя их в глупых позах на память, присвистывая всякий раз, когда на его столе оказывается новое тело с искусно подобранной буквой. На розах он даже всплакнул, вспоминая что-то про беззащитные шипы. Можно сказать, никакого уважения к умершим, но им-то теперь точно все равно. — Значит, сука, опять соригинальничал! — восклицает Яцек и разминает мыщцы, прежде чем приступить к работе. Его стол уже перевидал столько трупов за последний месяц, что можно насечками забить целую стену. Не надо говорить, что Яцек — фанат своей работы, он устает вскакивать не свет не заря ради очередного интересного случая. Он просто развлекается как умеет. Ему иногда кажется, что весь мир усеян приколами, только люди их не замечают. Ему бы хотелось больше времени проводить дома, за своими обычными занятиями вроде компьютерных игр, но к игре его располагают в последний месяц только трупы. Слышал он, что Бреда выворачивает всякий раз, когда он видит новый. Ему это кажется смешным. Тот отговаривался тем, что это у него от матери, мол ту тошнило при беременности, пан Гробовски скажет же что, тот попросту слабак. Не умеет брать от жизни все соки, позволяющие с иронией относиться к разложившемуся мясу на костях. Ему ничуть не жаль, что нет второго такого приколиста как он в участке. Было бы тесновато. — Что же ты еще, сука, задумал? — размышляет пан вечером за чашкой чая (пива он не приемлит), думая, какой труп будет красоваться на его столе еще через несколько дней. Упорства маньяку не занимать. Гробовски уверен, что все тридцать три буквы в итоге будут красоваться в его отчетности. Будет интересно потом взглянуть на свою коллекцию.