Четверо из лагеря

С дороги, как ожидалось, все проголодались, поэтому после обустройства, (если бросить вещи на кровати, занимая себе место, можно так назвать), вожатые построили детей по парам, и отряды направились в столовую.       После обеда Ульяна рассказывала очень увлекательную, по крайней мере для неё, историю про инопланетян, недавно услышанную то ли от друга, то ли от одноклассницы. Пожалуй, космос – её самая излюбленная тема для разговоров и изучения. Помимо красоты созвездий, девушка видела таинственность – завораживающую , пугающую, от того ещё более манящую. Не раз её можно было застать посреди ночи, смотрящую на звёзды в дедушкин телескоп в поисках чего-то неизведанного в далёком тёмном холоде, или внимательно вникающую в каждое слово фильма о жизни на других планетах.       — …А потом огромная летающая тарелка пронеслась по космосу! — Рыжая активно жестикулирует.На этот раз жертвой стала скептически настроенная Сонечка. Она слушала подругу внимательно, но не могла сдерживать тихих смешков с кроткой улыбкой, которую то и дело приходилось прикрывать рукой. Не говори глупостей – вертелось на языке, Ульяна это понимала, потому при каждом явном сомнении, мелькающем в голубых глазах, хмурила брови, упиралась кулаками в бока и заверяла, что нисколечки не выдумала.       — Да правда такое было! — звучит в очередной раз с наигранной обидой, когда девушки заходят в комнату. Но как только Ульяна переводит взгляд на одну из кроватей, её лицо совершенно меняется : широко распахнутые зелёные глаза буквально загораются, губы растягиваются в улыбке до ушей.       — Ромка! — с громким восклицанием она бросается на шею парня, заключая в крепкие объятия. Это однозначно лучший сюрприз, которого никак нельзя было ожидать. Сонечка застывает у дверей, хлопая длинными ресницами. Смотря на друзей, тоже невольно начинает улыбаться, не с восторгом, как Ульяна, скорее с нежностью.       — А мы уж думали, ты не приедешь, — кокетливо подмечает блондинка, щуря глаза и складывая руки на груди. От неожиданно тёплого приветствия парень даже опешил : он неловко выпустил книгу из руки, приобнимая подругу, та в свою очередь ещё сильнее стиснула его в объятиях. Ульяна рада видеть Рому после долгой разлуки, по-настоящему рада. Все в сборе – значит , смена пройдёт просто чудесно. Это конечно хорошо, мило, приятно, но когда объятия настолько крепкие, что в них становится трудно дышать – уже не весело. И откуда в такой миниатюрной девчонке столько силы? Поняв, что она, скорее всего, не рассчитала, на помощь приходит Сонечка.       — Ульяна!       — О-ой, извини, — рыжеволосая быстро отстраняется, неловко пожимая плечами – правда не рассчитала. Улыбка с её лица не сходит, рука тянется к кудрявым каштановым волосам, зарываясь в них, и активно тормоша. К такому жесту парень уже привык за прошлые смены, поэтому не сопротивляется, а после просто поправляет съехавшие на бок очки. Делать что-то с волосами уже бессмысленно, они даже без укладки от Ульяны вечно выглядят как взрыв на макаронной фабрике. Новая смена. Старые лица. Все рады друг друга видеть. Ну…почти все.       — Вы куда ушли то? Там в столовке кисель халявный, — обращаясь к девушкам, в открытую дверь заходит Данил – главный любитель киселя в лагере. Его взгляд сначала падает на Соню, стоящую ближе всех, потом на Ульяну, а затем на Рому. Вот тогда непринуждённая ухмылка медленно начинает исчезать. Их взгляды пересекаются. Рома смотрит виновато, кажется, что ещё немного и опустит глаза в пол, как маленький мальчик, которого ругают за провинность. Данил смотрит со злостью, стиснув зубы и заметно напрягшись. Он злится не на Рому. Вернее, не только на него. В комнате повисла неловкая тишина. Тёмно карие глаза прожигают насквозь, но при этом будто и не смотрят вовсе, сейчас перед ними вспыхивают события прошлого лета, не дающие покоя по сей день…

***

По длинному коридору корпуса идёт Алиса Алексеевна, её размеренные шаги – самое громкое, что можно сейчас услышать, именно по ним дети за закрытыми дверями комнат ориентировались, в какой момент нужно стихнуть. В одной из таких комнат коротали сон час четверо. Все занимались своими делами.       Сонечка старательно подбирала причёску к вечерней дискотеке. Ульяна, лёжа на кровати, листала книжку, взятую у Ромы, а он разглядывал зарисовки в её блокноте. Последние работы в основном состояли из зарисовок лагерных дней, поэтому замечать себя в том или ином скетче было забавно.       Данил, от нечего делать, решил проверить сколько раз сможет отжаться без перерыва, ранее эта цифра достигала 68, но сейчас парень был настроен побить собственный рекорд.       Молчание, повисшее в воздухе, нарушила Ульяна. Больше не в состоянии концентрироваться на тексте она уткнулась лицом в подушку, свесив руку с кровати и чуть не попав книжкой по лицу, сидевшему на нижнем ярусе, Роме. Девушке всегда не хватало усидчивости.       — Скука смертная. — протянула она, мотыля томиком Тургенева. Отозвалась только Сонечка, поворачиваясь от зеркала. Блондинка обладала не только обаятельностью, но и умением придумать развлечение в совсем уж тухлые моменты. Обежав глазами комнату, она заприметила пустую бутылку от лимонада «Буратино» , запрятанную за кроватью вчера вечером, незаурядная идея сама всплыла в голове.       — Давайте в бутылочку? — с одной стороны – слишком мало человек для интересной игры, с другой – почему бы и нет.       — Я играю! — уже спускаясь по лестнице с верхней полки, заявляет Ульяна, падая на пол, скрестив ноги. Данил облокачивается о стену, вытянув одну ногу перед собой, а на другую, согнутую в колене, кладёт руку. Сонечка, встав со стула, берёт за горлышко стеклянную бутылку, ставит её на пол и садится ко всем. Один только Рома остаётся на кровати без особого желания играть. —Ты с нами? — вопрос Ульяны больше похож на утверждение, но на него парень отрицательно мотает головой, натягивая виноватую улыбку. Он в целом не любит подобные игры, скорее предпочёл бы Мафию или что-то в этом духе.       — Да он просто зассал, — с беззлобной усмешкой встревает в разговор Данил, на которого взгляд изумрудных глаз падает сразу же – Уля готова перейти в наступление. Та считала своим долгом лишний раз показать, что задирать тех, кто слабее – плохо. Никто, конечно же, не просил её вставать на защиту, но нельзя сказать, что Рома не находил это милым, хоть и не говорил. Наверно, поэтому они быстро стали лучшими друзьями.       —Помолчал бы, клоун!       —Отстань, ведьма. Главным аргументом в сторону обидчика стал высунутый язык, от такого ребячества он только закатил глаза. Всё таки неудобно, когда спор начинается из-за тебя и, чтоб сгладить углы, парень, сидевший на кровати, переместился на пол, подбирая ноги под себя. Теперь они сидели с Сонечкой одинаково.       — Я играю… — тихо выдаёт он, сжимая руки, лежащие на коленях, в кулачки – переживает. Поймав растерянный взгляд, Сонечка ободряюще кивает мол «всё будет хорошо», кладя бутылку набок. Ловкое движение. Стеклянная тара начинает быстро вращаться. Ульяна хитро щурит глаза, смотря на Данила, расплывается в улыбке, и на её лице читается самодовольство, которое всегда раздражало парня. Вместо какой-то реакции на бестию, он подмигивает Сонечке, заставляя её мило улыбнуться, девушка отводит взгляд, заправляя прядь светлых длинных волос за ухо. От такого зрелища веснушчатый нос морщится, а сама Уля подталкивает локтём друга, сидящего рядом, уж слишком напряжённо выглядит Ромочка.       — Останавливается! Взгляды уставились на завершающую вращение бутылку, последний оборот длился слишком долго, по крайней мере, так казалось. Секунда за секундой тянулись ; будто прошла целая вечность, прежде чем горлышко указало на Данила, а дно на Рому. Все замерли. Девушки переглянулись. Осознавая, на кого показала противоположная сторона, Рома не решался поднять взгляд. По всему телу пробежал холод, сковавший с ног до головы, не давая двинуться, а в горле встал ком. Именно поэтому такие игры парень обходит стороной, обходил. Он не был некрасивым, не был глупым, не был неинтересным и не был в настолько серьёзных отношениях, чтоб получить что-то больше, чем краткий чмок в щёчку от девчонки. Данил смотрел с напускным спокойствием и безразличием, хотя это было абсолютно не так. Волнения от того, что предстоит сделать, не было, ему не впервой, но не с парнем…Можно отказаться – первая мысль, пришедшая в голову. Получается, зассал я – вторая. Теперь на чаше весов лежало « Узнают – мне конец» и « Я не ссыкло». Из двух зол выбирают меньшее. Это игра. Всё забудут к концу смены. Первым отмирает Данил, отпрянув от стены, подаётся вперёд с протянутой рукой, которой хватает сидящего напротив за воротник рубашки. Такое резкое действие возвращает Рому в реальность и он поднимает голову, волосы спадают с лица, теперь за стёклами круглых очков можно увидеть глаза полные непонимания. Парень не успевает опомниться, как его губы несмело накрывают чужие. В этот момент весь мир замирает: секунда кажется часом, мгновение вечностью. Ничего кроме тишины– как в вакууме. Биение сердца отдаёт в уши пульсацией, а в груди колотится так, что кажется, будто вот-вот оно выскочит наружу. По телу пробегает дрожь, а кожа покрывается мурашками. «Почему он не отстраняется?» «Почему не отстраняюсь я?» Ни один из них сейчас не в силах ответить на эти вопросы. Однако проявивший инициативу не остановился : несмотря на повседневную, всем привычную, грубость, он осторожно вовлекал в нежный поцелуй с совершенно не свойственной аккуратностью, медленный темп которого мог подхватить и продолжить даже новичок. Рука, до этого крепко сжимающая воротник, ослабла, а сам парень вскоре отстранился. Сонечка ожидала, что ничего не будет . Ульяна ожидала быстрый чмок, после которого оба неловко вытрут рты рукавом. Рома ожидал выслушать комментарии, полные злости и отвращения. Данил не ожидал от себя такого.

***

      — И тебе привет… — выдавливает из себя Рома. Ещё с прошлой смены он понял что-то неладное – догадывался ,после чего Данил так переменился. Парень чувствовал вину, потому что из-за него человек оказался в такой неловкой ситуации. Но не в постыдности произошедшего было дело. Об этом никто не разговаривал, все и вправду забыли : забыли девочки, забыл он сам, но только не Данил.       — Ага, — сказал как отрезал. Заводить дружеский диалог желания не было, хотелось одного – уйти , что он и сделал. Подобное поведение не было в новинку, все привыкли к немногословности, хладнокровию и грубости со стороны парня, просто проводили взглядом – перебесится. Он всегда был таким. Никому бы в голову не пришло, что стоит за очередным колким высказыванием и где тут особенности характера, а где то, что всеми силами старается утаить от окружающих и подавить в себе этот парень.