Четверо из лагеря

      Места в комнате предостаточно, но выбор в пользу пола остаётся неизменным. Самая первая, на ковёр, расстеленный посредине, падает Ульяна, скрестив ноги «по-турецки». Ромкину книжку с заумным названием на скучной однотонной обложке отбрасывает в сторону так, что она проскальзывает по полу, закатываясь под кровать. Не удивлённый парень одаривает девушку по-доброму натянутой улыбкой, хотя та уже не смотрит в его сторону. Главное не забыть, куда был заброшен томик, иначе он останется пылиться в подкроватном царстве до генеральной уборки после смены, как в прошлом году. Рядом, не без изящности в каждом движении, аккуратно подобрав под себя розовую юбку, присаживается Сонечка. —Правда или действие?— взгляд прищуренных голубых глаз, с играющими в них огоньками хитрости, направлен на кудрявого парня. —Оу...– Ромка опешил, игра только началась, а первый вопрос адресован ему, вот незадача, — Правда, — выдаёт спустя пару секунд молчания и невыносимо пристальных, полных ожидания, взглядов. Под таким давлением и действие выбрать можно. Неожиданно в игру вступает Данил, единственный решивший просто облокотиться о стену, а не сесть на кровать, как Рома или присоединиться к девочкам, расположившимся на ковре. — Что бормочешь, когда дрочешь?– Уголок рта приподнимается в ухмылке, а с губ срывается смешок, за который горе юморист, по мнению Сонечки, получает локтём по голени, у девушки лёгкая рука, однако это было неожиданно, оттого неприятно. — Ну это совсем уже — одаривает блондинка парня неодобрительным взглядом исподлобья, переправленным строгой интонацией. — Ну это совсем уже. — Вполне удовлетворённый своей шуткой, Данил кривляет её писклявым голосом, получается довольно, похоже, из-за чего Уля, наблюдающая комичную картину за спиной подруги, еле сдерживает рвущуюся наружу улыбку. Этой бестии палец достаточно показать – зальётся звонким смехом. Мнение Сонечки разделял только Рома, потупивший взгляд в пол от такого вопроса. Следовало отшутиться, но переводить всё в комедию, после перерастающую в фарс – способность Ульяны или Сонечки, или Данила, кого угодно, только не его. —Вот поэтому начну я! — рыжая буквально спасла парня от придумывания нелепого ответа. Как камень с души спал. Растерянность с веснушчатого лица как рукой сняло. — Сонечка! — подперев кулаком подбородок, не по-свойски сладко защебетала девушка, прикусывая нижнюю губу и силясь не задать вопрос раньше времени. Стопроцентная уверенность в выборе «правды» слишком явно читалась в изумрудных глазах. — Правда, — не подвела подруга, копируя жест сидящей напротив. — По кому будешь сохнуть всю эту смену?– нарочно протягивает предпоследнее слово, подтрунивая блондинку за лёгкую влюбчивость. Доехать до лагеря, пообедать, повозиться с украшением площади и не встретить парня мечты, словами о котором прожужжит мозг всем, присутствующим в этой комнате? Пожалуй, новый рекорд. Обычно купидон пускал стрелу в её сердце ещё во время общего сбора на станции перед автобусом, странно, что в этот раз такого не произошло. Понимая очевидный намёк, блондинка в лучших традициях закатывает глаза, выражая через один только жест своё отношение к вопросу. Будь Данил девчонкой, они бы точно синхронизировались. — Вы прикалываетесь?! – он всплеснул руками от возмущения, — Да так вообще не интересно! – Глаза бегают с одной на другую, останавливаясь на Сонечке. — Ну, на самом деле, у меня очень высокие стандарты, — перебивает хихикающую Ульяну и отводит взгляд, представляя в своей голове едва ли не принца на белом коне, чтоб во всех деталях описать, кто сможет заставить её сердце биться чаще.

***

      — Два, четыре…двенадцать…– третий раз бубнит себе под нос Арсений, при пересчёте детей, — так, а где ещё четыре?…– ладонь ложится на лицо, медленно оттягивая кожу вниз. «Один, два, три, четыре…» – уже про себя ведёт счёт до десяти, в попытках не дать порыву гнева вылиться наружу, – «…восемь, девять…» – глубокий вдох. — Арсений! – его бесцеремонно толкают в бок, заставляя пошатнуться. — Десять…– вырывается тихий пассивно агрессивный шепот. — Чего? – девушка хлопает длинными густыми ресницами, её руки в излюбленной позе — скрещены на груди, а взгляд снова начинает бегать по головам, на всякий случай, проверяя, весь ли отряд на месте. Часто такое происходит неосознанно. Издержки профессии. — Опять, — на помощь приходит дежурная улыбка, выглядящая до боли обаятельно, даже когда скрежет зубов за ней не слышен только из-за общего галдежа и шума, — я говорю, опять нашего квартета недостаёт, – поясняет помощник, смотря на вожатую. — А я то думаю, чего так тихо, – вправду, не хватает ровно четырёх человек, пересёкшись взглядом с Арсением, кивает головой в сторону корпусов, — дуй давай к ним, – парень оказался едва ли не насильно выпихнут из строя, – поживее, нечего опаздывать!

***

      Благодаря отголоскам смеха, шепота, споров, раздающимся за деревянной дверью комнаты с потёртым номером четыре, найти весёлую компанию становится просто. Глухие размеренные шаги чёрных берцев, начищенных до блеска, размеренным темпом приближаются к нужной комнате. Хорошо смазанные петли не выдают скрипом, даже щелчка ручки не слышно. Присутствие младшего вожатого замечают не сразу. Все, кроме Сонечки, сидящей как раз напротив, она резко замолкает, беспардонно вперив взгляд в парня, облокотившегося о дверной косяк, даже не моргая. Движимая желанием понять, что вызвало такую реакцию, Ульяна оборачивается, повторяя за ней, остальные тоже обращают внимание в сторону выхода. Первое, пришедшее в голову после нескольких секунд разглядывания подопечных – удивительная схожесть Ромы с Ульяной: зелёные, практически одинакового оттенка, глаза. Вьющиеся волосы, однако, у парня они чуть более курчавые, отличие только в цвете. Веснушки, но у девушки, помимо щёк и носа, ими усыпано всё лицо. Подумалось, что они брат с сестрой, но потом вспомнился бланк с разными фамилиями. Данила практически не видно за двухэтажной кроватью, выглядывает только голова в чёрной кепке, а Сонечка, как замерла в одной позе, так и сидела, впав в прострацию. Вот опоздавший купидон со своими злосчастными стрелами, если бы эта сцена произошла в каком-нибудь мультике, то радужка глаз со зрачком обязательно приняли бы форму сердца. Её реакция значительно позабавила Арсения, этот взгляд невозможно не заметить, но не проигнорировать, особенно, когда так на тебя смотрят едва ли не каждый день. — Сидят они тут, болтают, – уголок губ приподнялся, являя лёгкую, самодовольную усмешку, — на открытие смены не опаздываете? – Ульяне дважды повторять не нужно, она подскакивает, с хитрым прищуром широко улыбаясь. — Кто последний, заправляет кровати до конца смены. — Довольная только что придуманным условием и тем, что его выполнять точно не придётся, пулей вылетает из комнаты, задев плечом, не успевшего отойти, Арсения. — Ну нет! — Сложенными указательным и средним пальцами, Рома поправляет очки, быстро вставая с кровати. — Я за вас грязную работу делать не буду!– Данил, отпрянув от стены, тоже не теряет времени. Через считанные секунды парни натыкаются друг на друга в дверях, каждый старается протиснуться первым, подталкивая другого, толку от этого мало, оба оказываются в коридоре одновременно. Вожатый игнорирует их ребячество, стоя у стены в комнате, где осталась одна Сонечка. — Р-ребят! – Опомнившись, девушка заморгала, суетливо поднимаясь. Уже у выхода, пересекаясь взглядами с Арсением, вспомнила своё слишком пристальное внимание в его сторону несколькими секундами ранее. Смущение отразилось на лице заалевшими щеками, как стыдно, когда даже сказать нечего. Ждать, пока поток мыслей в её голове остановится, а за ним польются неловкие оправдания, Арсений не собирается, кивком головы снисходительно указывает на дверь.

***

— Тоже мне, придумали мероприятия светского характера,– недовольно бурчит Данил, оттягивая узел галстука, завязанного на шее Алисой Алексеевной через «не хочу», «не буду». — Скорее советского, – добавляет Сонечка, вставшая на носочки, в попытках рассмотреть за чужими головами программу, а заодно Арсения, подошедшего к Алисе Алексеевне чуть позже ребят. — К чему вообще это всё? Союз распался…, – стыдно не знать, однако в датах парень не силён, четвёрка по истории в аттестате стояла только благодаря умению уболтать учительницу, с которой уже песок сыпался. Создавалось впечатление, будто уроки она ведёт исключительно на жизненном опыте со времён динозавров. — Эй, четырёхглазый, — впереди стоящего Рому подталкивают в плечо, заставляя пошатнуться, — когда там СССР распался? — Не поворачиваясь, «четырёхглазый» шумно выдыхает, меняясь в лице. К такому отношению не привыкать, вечно «помоги тут» , «что в третьем?», «дай списать», а после добрым словом не обмолвятся, неприятно. — В тысяча девятьсот девяносто первом,– отзывается, не затягивая с ответом. — Ну вот, э… – с математикой в школе тоже дела обстояли туго, – пятнадцать лет назад, зачем? — Чтоб ты спросил. Галстук так сильно жмёт, что час не можешь простоять? — За излишние причитания и подзатыльник можно получить, только Ульяне проще наступить на ногу. — Дурацкая традиция, – подытожил парень, замечая строго смотрящую в его сторону Алису Алексеевну, саркастичная улыбка, адресованная девушке, не сыграет плюсом в его пользу, но соблазн позлить вожатую был слишком велик, её отношение всё равно не поменяешь. Если не клеится, то нужно выкинуть клей, взять молоток и забить.       Дробь барабанов отбивает праздничный марш, музыкальный кружок в этом году постарался на славу, не зря столько репетировали. Те, кто уже не первый раз в лагере, выучили речь директора, не меняющуюся из года в год, наизусть. А новички впервые произнесли: « Красная гвоздика От мала, до велика. Вожатые и дети Лучше всех на свете! » Тёплый летний ветер развивает всё тот же торжественно поднятый флаг и волосы, заставляя чувствовать себя героем фильма. Вот оно, то самое чувство трепещущего внутри предвкушения перед тремя незабываемыми неделями, когда снова возвращаешься туда, где тебя ждут, где с огромным удовольствием разделят эту маленькую жизнь. Вот оно, то самое чувство, когда всё только начинается. Его хочется испытывать снова и снова, предпочитая абстрагироваться от осознания кратковременности мгновения, которое проживаешь в последний раз.       Приветствие лагеря обладает неописуемой магией сплочения. Несмотря на все разлады, ребята уходят вдохновлённые прожить смену так, чтоб это беззаботное лето запомнилось навсегда. Даже язвительная ухмылка Данила приобретает более дружелюбный вид. Подражая выступающим из музыкального кружка, Ульяна вышагивает маршем впереди со сложенными за голову руками. — С завтрашнего дня работают кружки – развернувшись к друзьям, она перекатывается с пятки на носок, – уже решили, куда запишитесь? Сонечка, завязавшая диалог с Ромой, в котором ничего толком не понимала, но старалась делать внимательный вид, будто утро начинает не с пролистывания глянцевых страниц «OOPS!», и заумные слова парня слышит не впервые, отпускает его руку, кладя ладонь на грудь в манерном жесте, — Я уже записалась на танцы. — Я бы хотел научиться рисовать,– скромно отзывается кудрявый. Обычно он выбирал ботанический кружок, но в этом году захотелось окунуться в творчество, тем более, Ульяна точно не откажется побыть наставником в случае чего. — Полоса препятствий – вот это тема – состав в спортивном кружке остаётся так же неизменен, как дисциплины входящие в него. Какое только удовольствие каждое утро вставать не свет не заря для пробежки, пока соотрядники нежатся в кроватях? Или целыми днями мериться, кто самый сильный, быстрый, выносливый, а потом соревноваться на прохождении полосы препятствий, которую неподготовленный точно не осилит. Данила привлекал конкурентный дух. Желание занять первое место на пьедестале, быть лучшим среди лучших, кажется, заложено в нём с детства. — А мы с музыкальным кружком будем концерты давать! – Бестия грезила о вступлении в их ряды последние два года. Петь получалось любительски, а игра на инструментах никак не давалась до момента, пока родители не подарили черную гитару с красно-оранжевым огненным принтом, в которую Ульяна влюбилась окончательно и бесповоротно. — Ты? – усмехается Данил, недоверчиво поведя бровью. Девушка хмурит брови, переводя взгляд на него, бесспорно, такая реакция обоснована, ведь никто не знает о её новом увлечении. До этого момента. — Вообще-то, – гремя браслетами, приближает руку, с выставленным указательным пальцем, к лицу парня, – я весь год училась на гитаре играть, – подушечка пальца касается кончика носа, заставляя поморщиться, подавшись назад. Блондинка, хлопает ресницами, уставившись на подругу, моментально округляет глаза. Чего только она не умеет? Каждое лето придумывает себе новое увлечение. И швец, и жнец, и на дуде игрец. — А нам что-нибудь сыграешь? – Рома опережает вопросом, Сонечка утвердительно кивает, давая понять, что сама только хотела попросить показать музыкальные навыки. Теперь они точно не отстанут. Взболтнула лишнего – будь добра, отвечай за слова.       Глубокий вдох, медленный выдох. Играть перед публикой, жадно поедающей тебя ожидающими взглядами, намного труднее, чем в своей комнате, где из слушателей только кот, свернувшийся клубочком у теплой батареи. Ещё и от мегеры может прилететь за взятый без спроса инструмент, интересно, чему Алиса Алексеевна обрадуется меньше, взлому с проникновением в вожатскую комнату или, без её ведома, одолженной гитаре? Ладонь ложится на гриф, обхватывая его, и лёгким движением обечайка мягко ложится на бедро. Большой палец скользит вниз по струнам, девушка прислушивается – строит. Вступление – быстрый перебор, за ним бой в не менее резвом темпе, сначала звучали неуверенно, но к началу первого куплета, волнение ушло на второй план, Ульяна прикусывает нижнюю губу, кивая в такт, а после начинает напевать слова песни. Известная мелодия из трёх аккордов, играющая каждую смену на душевных вечерах, отзывается теплотой в сердце каждого, они подхватывают, теперь слышен не только голос рыжей бестии. Шум в коридоре заставляет тех, кто сидел в своих комнатах, высунуть носы из-за дверей. Весь корпус собрался в холле к последнему припеву. Кто-то устроился на диванчиках, поближе к гитаристке. Большинство заполонило импровизированный танцпол, в их числе Сонечка с Ромой. Девушка вытащила его под руку на самый центр, агитируя танцевать вместе с ней, такая весёлость вынуждает парня искренне засмеяться. Есть те, кто скромно подпевает без особого энтузиазма, облокотившись о стену, как Данил. Он наблюдает за всеми, периодически пересекаясь взглядами с блондинкой, которая постоянно зовёт присоединиться, и Ромой, только вот он единожды глянул в сторону спортсмена, не задерживаясь надолго. Зелёные глаза с выражением полной невозмутимости разрывают зрительный контакт, этот жест можно трактовать: надоело с тобой по-хорошему, всё равно ведёшь себя как засранец. Беззлобная ухмылка сама расползается по лицу, когда веснушчатый нос забавно морщится. Светло-каштановые кудри беспорядочно разлетаются в стороны от энергичных движений, отливают золотистым в лучах зенитного солнца, заливающего светом помещение. Движения немного скованные, неловкие, но искренние, от того смотрятся гармонично, а розоватые губы проговаривают текст песни с нисходящей улыбкой во все тридцать два. Любуясь представшей картиной, Данил ловит себя на мысли, что это…Мило? Забавно? Какие глупости. Рука, опущенная в карман, крепко сжимается, оставляя на ладони очертания полумесяцев от ногтей.       Слова песни с музыкой сменились бурными аплодисментами, сопровождающимися восторженными выкриками, перебиваемыми свистом. Ульяна довольна проделанной работой, получилось выдержать правильный темп, не сбиться, красиво начать, не менее красиво завершить, как говорится – высший пилотаж. Теперь уверенности перед вступлением в музыкальный кружок хоть отбавляй, а предвкушение оваций большого зала на заключительном концерте будет греть душу до конца смены.