Ноутхолл Глейд

*** Лязганье тяжелых металлических лошадиных подков о камни разносилось эхом на всю округу. Мятая чёрная мантия, накинутая на широкие плечи всадника, колыхалась не столько от дуновений ветра, сколько от уставших, то и дело отклоняющихся от курса, шагов лошади. Чистый, свежий летний воздух наполнял легкие, оставляя приятное послевкусие природы, которого так не хватало в больших городах. Когда Конор был ещё мальчишкой, он всегда любил, уединившись с самим собой, прогуляться по лесу, любуясь необычайной красотой местной природы. С возрастом, он уже разучился воспринимать окружающий мир по-детски красочным. Вместо того, чтобы с интересом рассматривать величественные кроны вековых деревьев, в голову лезут лишь мысли о тактическом преимуществе и желание выжить. Не так давно, дорога привела его в отчий дом. На, уже искривившейся от времени книжной полке, в своей комнате, он заметил под толстым слоем пыли детские книжки. Сейчас, Конор прекрасно понимал, что их содержимое совершенно не для детского ума, не каждый взрослый способен осилить и понять, что там написано. Но тогда… Тогда это казалось таким волшебным, таинственным. Прекрасные, теплые воспоминания об отце, приходившим со службы и занимающимся с сыном. Он всегда учил Конора, старался сделать из него достойного наследника, которым можно гордиться. На тот момент, желание угодить своему отцу было столь сильное, что перекрывало все сложные моменты его жизни. Частые побои, постоянные упреки и угрозы были неотъемлемой частью, оставшегося в памяти, образа отца. Он слишком рано повзрослел. Суровость и тяжелый, уставший взгляд уже долгие годы были неотъемлемой частью лица всадника. Казалось, он всегда думал о чём-то важном, так и сейчас. Уже с получаса остановив взгляд на перстне в форме креста, опоясывающего безымянный палец правой руки, он вспоминал былые годы. Ребяческая беззаботность давно уже покинула память Конора, он практически не помнил себя лет до двадцати. Это всегда его пугало. Когда его соратники, за кружкой крепкого гномьего эля в таверне, собравшись большой компанией, вспоминали и рассказывали друг другу веселые детские истории, Конор сидел в стороне, облокотившись спиной на стену, и думал. Быть может, он и хотел поделиться яркими моментами своей угрюмой жизни, но они, как правило, заканчивались на здоровом сне, и очередным прожитым днём. Единственным, что выделялось из серого колорита его жизни, была она. Такая живая, по сравнению со всеми, такая яркая Патрисия. Мысли о ней всегда вселяли в Конора необычайное спокойствие, а воспоминания пестрили красками, оставляя приятное ощущение жизни. Они были знакомы уже очень давно, но для Всадника она всегда оставалась такой же нежной, как в первый день знакомства. Несмотря на ее необычайную красоту, о чем ей постоянно кричали подвыпившие мужики в корчмах, Конор никогда не смотрел на неё как на женщину, она была очень хорошим другом. Порой, мягкое прикосновение ее нежной руки могло утешить любую боль, как физическую, так и духовную. Конор всегда задавался вопросом, это и есть химия отношений? Или лишь очередные чародейские заклинания оказывали на него такой эффект. И постоянно забывал об этом спросить, встречая ее. Ее огненно-рыжие волосы, вечно завязанные в пучок, изумрудные, глубокие словно океан, глаза, в которых можно было утонуть. Это и была самая настоящая магия. Она была небольшого роста, что не характерно для чародеек ее уровня, но очень мила. Конор даже толком не знал сколько ей лет и ее ли эта внешность, никогда не заводя об этом разговор, понимал, что она все равно не скажет правду. За несколько десятков лет, что они знаю друг друга, она ничуть не изменилась. Все так-же носит свободную одежду, опоясанную маленьким кожаным ремешком, подаренным Конором, и высокие темные сапоги, постоянно звонко цокающие по деревянному полу. Он знал Трис наизусть, знал каждое ее действие при встрече, порой, даже специально начинал говорить одновременно с ней, вызывая скромную улыбку. Это нравилось Конору, а возможно, вообще было единственным, что ему нравится. Резвый громкий птичий щебет внезапно прервал мысли путника, вернув его в жизнь. Опомнившись, Конор, крепко сжав поводья, пришпорил уставшую кобылу, которая, фыркнув, понесла его дальше, по извилистой лесной тропе. *** Уходящее за горизонт солнце сияло последними, ярко-красными лучами, отбрасывая длинные тени деревянных и соломенных лачуг на просёлочную дорогу. Прозорливый старик суетливо бегал от избы к избе, попутно окрикивая местных.       - Пап, а почему дедушка Сайдек бегает по домам? - спросил, выходивший из керки, маленький мальчик, держав за руку невысокого бородатого мужичка.                   - Поговаривают, мол, чревовредитель.. эээ.. ну как там.. Черт бы ее побрал.. Чаровница, во.. Чаровница к нам пожаловала, старейшинского сына лечить- ответил мужичок, - пошли посмотрим, никогда раньше не видал чаровниц!- с неподдельным восхощением воскликнул мальчик, и потощил бородача вдоль домов, на площадь. Небольшая толпа уже собралась вокруг деревянного помоста, отделанного камнем. Стало очень шумно.       - Ну и накой леший нас всех тут собрали? Представление какое? Дома забот хватает, ещё скот кормить...- послышалось из толпы. Гогот не утихал. Сайдек медленно, опираясь палкой о деревянные ступени, кряхтя, взобрался на помост, окинув уставшим взглядом толпу.       - Внимания, прошу минуточку внимания! - что есть силы, выдавил из себя старейшина. Гул становился все сильнее и сильнее, и тогда Чародейка, уже стоящая сзади него, громко И протяжно свистнула, вытянув правую руку вверх. Тотчас же из вытянутой ладони вырвался зеленый луч света, оставивший после себя блестящую дымку, и разразился в небе, распавшись на сотни частиц, медленно блистая, падающих вниз. Толпа тут же умолкла.       - Внимание, древляне! - медленно, с одышкой, прикрикнул дед - К нам в деревню пожаловала милостивая государыня Патрисия, из столицы. Орден прислал, в ответ на наши мольбы. Государыня у нас ведьма...        - Чародейка! - дерзко поправила его девушка.       - Кхм... да... То бишь чародейка. Государня со помощью к нам прибыла, от хвори лечить и прочих недугов злополучных. Сначала нашу деревушку, а затем и остальные две, соседские. У нас то не много, а у евойных дитяток то совсем дела плохи. Так вот, Государню в доме старейшинском определили, устала небось с дороги, сегодня ее беспокоить не надо. А вот завтра, с первыми петухами, милости просим, так сказать на излечение и восстановление силы духа. Всем доброй ночи, древляне, можете расходиться. Девушка одобрительно покачала головой, собрала выпавшую из-за уха прядь огненно-рыжих длинных волос и спустилась с помоста вслед за старейшиной. Толпа продолжала воодушевлено смотреть в небо, пока последние частички зеленого огонька, качаясь, приземлялись на землю. Удивленный шепот еле слышно пробегал по губам людей, отражаясь искоркой в глазах. Они стали понемногу расходиться. Мальчик, сидевший на широких плечах бородача, с восхищением смотрел вслед, уходящему в лачугу старейшине идущей за чародейкой. Трис приоткрыла скрипучую деревянную дверь с резным узором и робко вошла внутрь. Запах, этот деревенский запах. Еле уловимая свежесть леса, намертво смешавшаяся с запахом скошенного сена, молока и животных, пасущихся в стаде, позади халупы. Вдохнув полной грудью, она слегка улыбнулась, и внимательно осмотрела комнату.       - Государня, присаживайтесь скорее! Устали небось, - завидев застенчивость чародейки, и отодвинув стул, чтобы она могла присесть, сказал Сайдек, - Марфа!! Принеси пожрать че-нить, человек с дороги устал!       - Иду... идуу... - послышался голос из другой комнаты.       -Ой, ну я прям не могу... Ждали то вас как... - продолжил старейшина - Давече бегунка с запиской послали в город, шоб письмо отправил. Худо дело у нас... Хворь наступила, много дитяток скосило намертво. У нас двое, и у остальных деревень пяток наберется. Шо такое понять не можем, толи болезнь гуляет, толи заговорили ребятей, один за другим полегли... Главное сначала кузнецкий сын, как с папкой приехал с городка пограничного, так и слег в люльку сразу. Ежели там заразу схватил, не доехал бы до дому, а ежели по дороге где? А может напарашил кому папашка кузнец, так и сыну в тык дали... Просим вас очень, решить надобно бы вопрос этом... -       - Симптомы какие? – Старейшина нахмурил брови.       - Выглядел, спрашиваю, как? Плохо ему было? Тошнило? Или же жарко постоянно? Цвет лица? Все, чем он отличался от здорового... -       -Ааа... Ну так это, как его... Бледнючий приехал он, как смерть. Не ел ничего, тошнило. Такс... Шо там... А ну еще зраки чернющщие, шо белков не видно. По началу слег в кровать, не шалохнется, а когда буянить начал, тогда кузнец, Русак, тревогу то и забил. Четверых мужиков раскидал, еле как угомонили. Бабку поветуху привели, из деревни соседской, шобы исцелила малого, так она как зраки его увидала, только пятки и сверкали. Молвит, шоб в город писали, вызвали лекарей. Поняли шо дело плохо. Два раза уже посылали бегунка, вот на третий вы пожаловали... -       - Сейчас сын кузнеца где? Надо бы посмотреть на него- спросила чародейка.       - Да как где, нет уж его. На девятый день, с первыми петухами почил. Здоровый был зараза, больше папки, а как хворь накинулась, исхудал, немогу. Так шо страннее всего - в ночь, после того как Химан помер, несколько детишек не проснулись. Спать ложились - все хорошо, а на утро, Матерь Божья, как Химан белые, зраки чернючие, тормошили - толку нет, померли. Какой тут крик стоял, вы бы слышали, девки ревели, мужики орали, ужас... Ну а на утро, кто бы сомневался, Русака на вилы... И ведь не найдешь виновных то, вроде и сам, дурак, хворь в село принес, а вроде и не по-людски как-то. Ну что уж говорить об этом, сделано дело, чтоб он провалился. Государня, я вот шо спросить то хотел, может моего малого сразу глянете глазочком одним? Дюже не нравится он мне, чует сердце, ждать беды... Как с остальными... Есть перестал, побледнел, я все надеюсь шо дела деревенские так повлияли, а не эта хворь треклятая. Гляньте, а? Старейшина поспешно встал со стула и трясущейся рукой схватился за трость. Немного окинув назад темно-серую длинную робу, махнул в сторону второго этажа, и, шаркая ногами, отправился вверх по лестнице. Чародейка последовала за ним. Скрип половиц доносился эхом с другого конца коридора, на втором этаже. Комната, в которую отправился старейшина, находилась сразу же после лестницы, правее. Ручка дернулась, и скрипучая дверь медленно приоткрылась. Из комнаты, преграждая путь, выглянула женщина. Светло-серые редкие волосы, падающие на плечи, и морщины, характерные для ее возраста, не скрывали искреннюю усталость в ее глазах. Спрятав одну руку под длинный, грязно-синий фартук она ожидала появление старейшины.       - Сайдек... - медленно, хриплым голосом пробурчала она - может быть не стоит? Это просто нервы, ничего страшного, выпьет настойку и поправится... - Девушка, почуяв неладное, по касательной обогнала Сайдека, и влетела в комнату, слегка толкнув старушку. Очень тусклое пламя свечи отбрасывало плавающие тени, делая и без того крохотную комнату еще меньше. В глаза чародейки сразу бросилось заколоченное досками окно и царапины на полу, возле кровати. Доски, под кроватными ножками, были так сильно потерты, словно ее очень часто двигали, из стороны в сторону. Слишком часто. Чародейка взмахнула рукой и легкий поток ветра резко захлопнул дверь, прям перед носом старика. Аккуратно подступившись, резким движением она сорвала простынь. Мертвецки бледного цвета кожа, напоминающая пепел, впалые щеки, сильно вздутые и черные как ночь вены и глаза, стеклянно смотрящие на потолок. Девушка затаилась, внимательно осмотрев недвижимое тело.       - Как давно он в таком состоянии? – покосившись на Марфу, спросила чародейка.       - Да уж дня три или четыре точно лежит… А там… Бог его знает уже, когда поплохело… - пробормотала старушка. Скрип входной двери, и суетливый шорох в миг разнёсся по всему дому. Размеренные, широкие, тяжёлые шаги, сопровождаемые звоном металлических шпор, уже послышались за стеной на втором этаже. Трис немного напряглась, и прислушавшись к звукам, замерла в ожидании.       - Где чародейка? – спросил басистый мужской голос. Он показался ей очень знакомым, но Трис не была до конца уверена в этом. Она ждала в этой деревне своего человека, старого товарища, с кем они вместе выезжали из столицы, но разделились по дороге. - Так это… Тут она… А вы, собственно, кто такой? – послышался сиплый голос Сайдека за дверью. - Старик, - прошипел незнакомец, - бери всех и уведи по дальше от дома Нам не нужны лишние жертвы. Дверь резко распахнулась, и в комнату вошел высокий мужчина в черной мантии. Внимательно осмотрев всю комнату, он повторил - Старик, я что-то непонятно сказал?! Живо бери всех и валите из дома, сейчас же! Если ты не хочешь потом лежать так-же! - Все хорошо, Сайдек. Вам нужно уходить. Мы постараемся помочь вашему сыну, но нам нужно, чтобы вы увели всех от этого дома. Болезнь может быть заразна, - Трис обратилась к старухе - Марфа, вы слышите? Быстрее! Старушка, суетливо перебирая ногами, взяла под руку старейшину, стоявшего возле двери, и быстро удалилась.       - Конор, как я рада, что ты успел. Ты видишь это? Наши подозрения подтвердились. Похоже в парне кто-то сидит, вернее что-то... - сказала чародейка мужчине, немного отступив в сторону, освобождая место возле кровати. - Похоже у нас проблемы, Трис. – Конор быстрым движением руки снял с себя мантию, и бросил на пол, возле двери. Крепкие, сплошь татуированные руническими символоми руки, виднелись из-под грязной белой рубахи, с закатанными рукавами. Поверх нее был надет кольчужный серебряный нагрудник, напоминавший жилет, и на груди мерцал ярко-синим светом камень.       Стало тихо. Настолько тихо, что был отчетливо слышно шипение плавящего воска, который медленно скатываясь по основанию свечи, капал на пол. Конор открыл сумку, которая красовалась у него на плече, и вынул старую замызганную книгу, с небольшим замком на переплете.        - LAUKAZ - произнесла чародейка тут же взмыла руки вверх. Кончики ее пальцев засияли желтым светом, она исполнила несколько элегантных движений руками. В закрытой комнате внезапно поднялся ветер, который вихрем проносясь вокруг, окружил троих крутящимся магическим куполом. Конор, внимательно наблюдавший за всем происходящим, вытащил из сумки небольшой тряпичный мешочек. Поспешно развязал его и начал высыпать содержимое на пол, аккуратно обходя вокруг кровати.       - Что это? - с интересом спросила Трис.       - Это простейшая защита от большинства темных сущностей – соль. Нечисть не сможет пройти через замкнутый солевой барьер, это наша безопасность. Хотя… - он посмотрел на свой сияющий камень – Я не уверен, что соль поможет. То, что сидит в юноше, очень опасно. Очертив круг, Конор подошёл к изголовью кровати, и открыл свою книгу. Между первой и второй страницей, аккуратно завернутые в тонкую тряпку, лежали несколько маленьких плоских медальонов, напоминающие золотые монеты. На каждом из них были вырезаны кресты и различные знаки, окружённые руническими узорами. Он аккуратно, не подходя вплотную и стараясь держаться за солевым барьером, по очереди прикладывал их ко лбу одержимого, бормоча что-то себе под нос. Конор заметил, что из-под одного из медальонов повеял небольшой дымок черного цвета, а бледная кожа под ним начала неистово шипеть, словно шкварки на сковороде. Одержимый резко, с диким хрустом, повернул голову в сторону Конора и неистовый крик разразился из его рта, оглушив всех вокруг. Экзорцист резко достал из сумки небольшую черную металлическую фляжку, пальцами быстро крутанул, пристёгнутую на цепочке, пробку, и плеснул прямо в лицо вопящему. Он перелистнул несколько страниц своей книги, и приложив два пальца на медальон, начал читать:       -Regna terrae, cantate deo, psallite Domino qui véhitur per calus, caelos antíquos! Ecce, edit vocem suam, vocem potentem: Akinoscite potentiam dei! - одержимый, неестественно для человеческого тела, изогнулся, выпятив грудь вперед, запрокинул голову и с треском свалился на кровать.       - Majestas ejus, Et potentia ejus In nubibus.Timendus est dues e sancto suo, Dues Israel: ipse potentiam Datet robur populo suo Benedictus dues. Gloria Patri.       Конор, захлопнул книгу, бросил ее на тумбочку, возле изголовья кровати, и медленно сложил пальцами несколько знаков. Руны на его руках засветились ярким светом, и он коснулся указательным пальцем лба лежащего. Чародейка внимательно, следила за его действиями. Это была далеко не первая темная сущность, на изгнание которой присутствовала Трис, но это заклинание ее сильно насторожило.       -Что ты делаешь, Конор? Что происходит?       -Я освободил носителя, и наложил «спокойствие духа». Хочу поговорить с ним       -С кем?... С кем именно ты хочешь поговорить ?... - с ужасом, взглянув Конору в глаза, спросила чародейка.       -С ним… - с улыбкой ответил экзорцист - Deus est oculus! Конор запрокинул голову, глаза его налились ярким светом и он замер. *** Конор стоял посреди все той-же комнаты, но все было каким-то другим, серая дымка витала вокруг, заполняя все пустоты этого места. Не было ни стен, ни забитого окна. Конор видел лишь плавающие очертания кровати, и Трис, которая силилась держать магический барьре. Чародейка что-то кричала, но он не слышал ее. Конор сделал шаг вперед и обернулся. За спиной он увидел самого себя, запрокинувшего голову.       - Надо же… сработало… Давно я не выходил в астрал, – подумал изгнанник, рассматривая на свое тело. Каждое движение Конора в этом мире было таким легким, таким незаметным. Это все больше походило на сон. Опустив голову, он внимательно рассмотрел свои руки, они были слегка прозрачные, словно призраки, без единой татуировки. Не найдя на себе нагрудник, а лишь легкое подобие рубахи, он обратил внимание на единственную, находящийся на его теле, символ. На груди у него красовалась, просвечиваясь сквозь ткань, пятиконечная звезда, заключеннная в круг. Вдоль лучей звезды виднелись надписи на незнакомом мертвом языке. Конор дотронулся до символа, и глубоко вздохнул, вспомнив, зачем сюда пришел. Обойдя кровать, он прошел сквозь Трис и встал у изголовья, напротив своего тела. Дымка немного рассеялась, и с кровати на него смотрел уже не человек. Черная, сгорбленная тварь сидела прям перед лицом экзорциста. Она в целом не была на кого-либо похожа, однако отдельные части тела имели сходства с существами реального мира. Тончайшая кожа, словно паутина, сквозь которую проступают и отчетливо виднеются белесые кости, вызывала ужас. Длинная шея, с торчащим острым хребтом, заканчивалась человеческой головой с прядью седых волос. Небольшие глаза, посаженные очень глубоко, имели черный цвет, и лишь белые зрачки давали понять, куда именно смотрит существо. Немного приподняв правую лапу, напоминающую, паучью, только с человеческой длинной ладонью, оно дотронулось до Конора.       - Кажется я тебя знаю, ты тот самый человек… Как там тебя?... Конор Роуз, кажется, я прав? –спросило существо, заметив печать на его груди. Его пасть была круглой, отсутствие губ открывало множество постоянно шевелящихся кривых острых зубов. Скрипучий голос существа исходил даже не из него, а просто звучал вокруг, не имея источника, как мысли звучат в голове.        – Хотя ничего не отвечай, я сам знаю, что прав. На этом веку ты всего один такой. Странно, что с этой печатью ты до сих пор жив. Мой хозяин уже давно жаждет поглотить тебя... Сколько времени прошло? И как же тебе удавалось так долго быть не зримым для нас... ? Очень глупо с твоей стороны было прийти сюда… - существо медленно слезло с кровати, встав на длинные черные тонкие лапы, с обратным изгибом колена, и обошло вокруг Конора, лязгая по полу когтями.       – Ну и зачем же ты пожаловал?- Конор стоял, не в состоянии что-либо ответить существу. Глубоко в душе его охватывал дикий ужас, он прекрасно понимал, что находится не на своей территории, и любая его ошибка может привести к летальному исходу. В голове он много раз прокручивал этот момент. Продумывал что сказать, какие именно вопросы задать. Но сейчас, в один миг, голова опустела. Возможно, это связано с переходом в другой мир, в какой-то степени он оставлял тело со всеми его проблемами и мыслями "за стеной", а возможно и с самим существом. Астрал это место, в котором прячется очень многое, столь пугающее, не подвластное человеческому разуму, один из многих Планов нашего мира. Конор знал, что контакт с любыми духами в этом измерении происходит лишь по их прихоти, того, кто не желает говорить, тут отыскать невозможно. Обряды спиритизма и прочие попытки связаться с созданиями, давно покинувшими наш мир, проходят с обоюдного согласия обеих сторон. Когда темных дух захватывает человеческое тело, он касается нашего мира, но все равно остается незримым для нас. Единственный вопрос волновал Конор Почему существо показалось ему?            Почему заговорило с ним? Один миг, и экзорцист никогда бы не нашел его, бесконечно блуждая по туманной пустоте. Роуз собрался с мыслями:       - Я тут только с твоего позволения - единственное, что смог выдавить из себя экзорцист.       - И то верно, Изгнанник... Ну так говори. Ты же за этим сюда пришел.       -Я пришел, чтобы узнать, как избавиться от этого клейма, - указывая на татуировку, проговорил Конор. Существо, широко раскрытой пастью, рассмеялось прямо в лицо своему собеседнику.       - Предсказуемо с твоей стороны. Вы, люди, живете свою жалкую, короткую жизнь, даже не подозревая о том, что происходит за занавесом. Вам абсолютно все равно, вы погрязли в своих пороках, и живете только для себя. Самое страшное животное во всех мирах, это человек. А теперь, Конор, поведай мне, для чего мне тебе помогать? Ты снимешь печать, что продолжить свое никчемное существование, в попытках избавиться от нас? Или наоборот, оставишь нас в покое, чтобы умереть в одиночестве? А впрочем, мне плевать на все это, как и на тебя. Нас забавляет наблюдать за тем, как ты пытаешься выжить в поисках ответов, которые ты никогда не получишь. Мой хозяин ждет, когда сможет поглотить твою душу, к сожалению, не сейчас, но время придет, Конор, время придет. Ты хочешь знать, как снять печать? Ты же знаешь законы этого мира, как и я, и сам прекрасно понимаешь, как можно от нее избавиться. Но нет, тебе нужно найти того, кто скажет что делать. А дальше переложить ответственность за все твои поступки на него. Конор, ты ради своей выгоды уже наворотил столько грязи, что тебя невозможно просто отпустить. Даже сними ты печать, мы найдем тебя снова, как ни крути, конец будет один. А так, у тебя есть шанс погибнуть в бою, сражаясь за честь, если она у тебя еще осталась.       - Демоны никогда не лгут, так?- спросил Роуз.       - Ты считаешь что все сказанное - ложь? - существо еще раз обошло вокруг Конора, - Да ты прав, мы не лжем. Наша сущность есть воплощение человеческих грехов и пороков, нам не зачем лгать. Люди делают это за нас. В погоне за своей целью, они не слышат, что им говорят, а лишь слепо идут туда, куда ведем их мы. Но если ты все еще желаешь получить ответ на свой вопрос: то тебе нужно заставить меня говорить, - Демона мгновенно окутал серый дым, и он испарился, оставив Конора наедине с собой. *** Трис стояла и совершенно не понимала, что происходит. Поддерживая магический щит, она не могла сдвинуться с места, и помочь Конору, который уже около минуты неподвижно стоял с закинутой головой. Рунические татуировки на его руках отражались в кольчужном жилете, и немного освещали темноту вокруг него. Лицо Конора замерло страшноватой гримасой, более похожей на приступ, и лишь нижняя губа легко поддергивалась. Казалось, что он что-то говорит, уловить этот момент, и разобрать беззвучную речь было невозможно. Чародейка чувствовала магию, исходящую от него, которая буквально заполняла всю комнату. Амулет, висящий на шее Конора светился настолько ярко, что слепил Трис, издавая зудящий, еле уловимый уху звук. Послышался протяжный скрип половицы в коридоре, и вдруг дверь настежь распахнулась, ветром разнесся насыпанную соль. Старик заглянул в комнату, но не успел он сделать и шаг, как внезапно тело одержимого дернулось, выпустив из себя темный дым, который, сбив с ног Трис, влетел прямо в него. Чародейка увидела, как дым проник через ноздри и рот Сайдека и его глаза налились черным цветом. Старик повернулся, и хотел было бежать, но, взявшаяся из ниоткуда стрела со свистом прошла сквозь грудь и пригвоздила его к стене в коридоре. Трис повернулась и увидела Конора с арбалетом в руках, опереашегося одной ногой на кровать. Роуз перезарядил оружие и всадил еще одну стрелу, прямо промеж глаз старику. Чародейка в ужасе отползла в сторону, и облокотившись спиной о стену, смотрела. Конор убрал арбалет обратно за спину и, взяв с тумбочки все свои вещи, подошел вплотную к Сайдеку. - Я думаю это разговорит тебя - Роуз взялся за стрелу, торчащую из груди старика, и немного повернул. Раздался ужасающий вопль, настолько громкий, что сидящие возле дома на деревьях птицы, ломая ветки, разлетелись в разные стороны. Стрела была весьма необычна, выполненная в форме креста, она имела серебряный наконечник, и небольшая продольная лунка находилась на стержне. - Эти стрелы сделаны под заказ у друидов-паломников. Они зачарованны гномьей магией и благословлены в соборе святой Серафимы - проговорил Конор, взяв в руку флягу, и налил немного святой воды на стрелу. Вода медленно стекала по лунке, прямо к наконечнику. Коснувшись открытой раны, вода неистово зашипела, продолжая стекать внутрь. Старика затрясло, громкий протяжный стон сорвался с его окровавленных губ. Конор взял медальон, который в прошлый раз оставил след на пареньке, и повторил обряд. Он приложил медальон ко лбу Сайдека, открыл книгу, и принялся читать: - Audi ergo, et time, satana, inimice fidei, hostis generis humani, mortis adductor, vitae raptor, justitiae declinator, malorum radix, fomes vitiorum, seductor hominum, proditor gentium, incitator invidiae, origo avaritiae, causa discordiae, excitator dolorum: quid stas, et resistis, cum scias. Christum Dominum vias tuas perdere? Illum metue, qui in Isaac immolatus est, in joseph venumdatus, in sgno occisus, in homine cruci- fixus, deinde inferni triumphator fuit. Sequentes cruces fiant in fronte obsessi. Recede ergo in nomine Patris et Filii, et Spiritus Sancti: da locum Spiritui Sancto, per hoc signum sanctae Cruci Jesu Christi Domini nostri: Qui cum Patre et eodem Spiritu Sancto vivit et regnat Deus, Per omnia saecula saeculorum. Et cum spiritu tuo. Amen. Тело Сайдека извергло последний вопль, настолько громкий, что стекла на первом этаже лопнули и рассыпались на множество осколков. - Ноутхолл Глейд хранит множество тайн, одна из них и есть твой ответ - послышалось из уст старика. Его мгновенно окутала дымка, пару раз метнувшись по комнате, она взвыла вверх и испарилась. Конор, глубоко вздохнув, резко выдернул стрелы из старика и убрал их в колчан за спиной. Тело Сайдека обмякло, и, больше не имев опоры, скатилось по стене и распласталось в странной позе на полу. Роуз обернулся. Его напарница, сидела все там же. Ее глаза метались в разные стороны, словно пытаясь что-то найти, но потом резко остановились на Коноре.       - Вставай Трис, все закончилось - проговорил Роуз, подав руку чародейке. Она взялась за руку, и мгновенно встала на ноги. Пройдя немного вперёд, она увидела тело старика. Его лицо было перекошено придурковатой гримасой, приоткрытые тусклые глаза мёртво смотрели в точку. Темная кровь, хлестающая из головы, залила лоб, и медленно стекая по щекам и губам, капала на пол. Чародейка, не скрывая своего отвращения, посмотрела на кровать.       -Он то хоть в порядке? - спросила она, подойдя к изголовью.       -Он жив, сейчас находится в глубоком сне. Его организм борется со следами темного внутри. Через пару дней должен очнуться.       -Уже хорошо. Что будем делать с этим? - Трис махнула в сторону мертвого старика, стараясь не смотреть на него.       - Магистериум не одобряет такую политику. Мне снова придётся использовать... ну ты сам понимаешь что.-       -Да, понимаю, воздействие на разум. Непонятно, почему эта техника запрещена на здешней земле, но она спасает нас уже не первый раз.       -Конор! Говори тише, тут веде уши. Я еле отделалась от прошлого обвинения, чуть не лишилась должности, из-за использования запрещённой техники. Не хочу чтобы все угрозы Магистериума воплотились. У них уже кончается терпение. Если техника запрещена, значит запрещена, мы не задаём вопросы зачем и почему, мы исполняем свои обязанности.       - Ты права. Это будет последний раз. Я слышал, что следы воздействия достаточно просто отследить, тогда у нас будут серьезные проблемы. Но сама понимаешь, сейчас тот случай, когда это необходимо, если мы хотим выбраться отсюда живыми. Как ни крути, нам ещё нужно выполнить задание Аарена. Отряд перестал выходить на связь где-то в этом районе. Ты слышала что сказал темный? Тут есть какой-то город, Ноутхолл Глейд. Думаю, стоит поискать их там. Не самое плохое место для перевалочного пункта. Чародейка кивнула в ответ, немного поправив огненные волосы, и присела на край кровати, закинув ногу на ногу.       -Ты иди, дальше, я тут сама разберусь - вздохнув, проговорила Трис - Как закончу, пройдусь по соседним деревням, попробую найти информацию, проверю обстановку. Если будет тихо, через пару дней отправлюсь в Ноутхолл Глейд. Конор накинул на плечи чёрную мантию, прикрыв арбалет и колчан стрел, и кивнув чародейке, вышел из комнаты. Спустившись на первый этаж, он услышал гул за дверью, и немного потупившись, вышел на улицу. Там, в небольшом саду, рядом с домом стояли люди. Завидев экзорциста они резко замолчали, и уставились на него, в ожидании. Но вместо каких-либо слов, Конор молча накинул капюшон, и прошёл сквозь толпу к стойлу. Оседлав лошадь, Роуз внимательно осмотрел толпу, и встретившись глазами с Марфой, резко опустил голову и пришпорил лошадь. Конор скакал вперед, и отчетливо слышал суматоху которая вспыхнула сзади. ***