«... тебе, всё тебе»

      Ночь медленно накрывала небо темным одеялом, пока солнце закатывалось за горизонт, уступая место луне. Темные тучи почти всё заволокли, а где-то вдали сверкало. Было шумно и весело. Разговоры не прекращались. От воды веяло свежестью и ещё чем-то прелым. Вокруг столпилось слишком много людей.       Цзюнь сидел на любезно положенном для съемок бревне. Он ждал, когда его позовут, мельком поглядывал на Чжэханя, который блистал в образе Цзышу. Взгляд Цзюня был слишком сосредоточенным, он скользил по тонкой фигуре и задерживался на губах, проговаривающих реплики из сценария. Иногда губы Цзюня тоже вздрагивали, вторя словам. Он зачем-то выучил весь сценарий, более того, слушал аудио новеллу и прекрасно понимал, что именно они здесь снимают. Все это знали. Но шуточки, адресованные содержанию, предназначались только тем, кто понимал.       Иногда Цзюнь завидовал Кэсину. Он, будучи достаточно смелым и безнадежным романтиком, превращающимся в милого щеночка рядом с Цзышу, мог свободно говорить о своих чувствах.       «Вот бы быть таким же смелым», — вздыхал Цзюнь.       Ведь всё самое интересное доставалось именно Кэсину, который мог в наглую касаться Цзышу, когда душе угодно. Смотреть постоянно без зазрения совести и буквально раздевать взглядом своего А Сюя. Иногда, правда, Цзюнь позволял себе фантазировать в моменты съемок совместных сцен, а всему виной был Чжэхань, постоянно подкалывающий и провоцирующий. В очередной раз Чжэхань его спровоцировал хватаниями за руки и запястья, а потом улыбкой.       Теперь Цзюнь сидел заведенный и одинокий, а всё потому, что не нахватался вдоволь. Жалел, что сегодня не будет никаких забавных сцен с объятиями. Да, они достаточно многое себе позволяли за кадром, но не так, чтобы было сильно заметно. Только на съемках можно было позволить чуточку больше, не прячась.       Всё началось с того дня, когда разразился настоящий шторм и дождь хлынул так быстро, что все разбежались в разные стороны: не замечая кто и куда и, как-то так вышло, что Цзюнь и Чжэхань оказались в одном трейлере.       В тот день Чжэхань постил забавные шуточки в Вейбо о том, что оказался заперт и это бесспорно было весело. И Цзюнь увлекся, перешел черту, но не слишком. Они целовались, долго и незабываемо. С тех пор Чжэхань очень часто его дразнил, а заодно и провоцировал, то приближался, то увиливал.       Хитрости, напоминающие игру, никак не укладывались в голове. Цзюнь запутался и в себе, и в Кэсине и в какой-то момент сам заигрался, не осознавая, где он, а где его герой. Нет, его чувства определенно точно не были плодом игры, Цзюнь давно усвоил, что к чему. Просто продолжал завидовать Кэсину, но хотел оставаться искренним и не допускал мысли, что между ними лишь игра. Как было бы здорово, будь он таким же открытым и раскрепощенным как Лао Вэнь. И как было бы замечательно, если бы вновь начался дождь.       — Гун лаоши, опять в облаках витаешь?       Цзюнь так сильно закопался в понимании Кэсина, что совсем не заметил, как перед ним нарисовался Чжэхань. Он непринужденно откинул рукава ханьфу назад и чуть пригнулся, вглядываясь в глаза Цзюня.       — Твой выход, Лао Вэнь, — проговорили эти его бесстыжие губы, кривящие улыбку, от которой Цзюнь регулярно ехал умом.       — А Сюй нуждается в Лао Вэне? Я думал меня уже не позовут, — Цзюнь состроил бровки домиком в духе Кэсина. Кажется, ему отлично удавалось флиртовать в этом образе.       — Ты похож на щеночка, Лао Вэнь.       — А ты похож на кота, — Цзюнь расправил веер и прикрыл им лицо, пряча ненавязчивую улыбку.       Чжэхань ухватился за ту руку, в которой покоился веер, нагло пригибаясь ближе, закрывая их от обзора столь подходящим моменту аксессуаром.       — Хорошо, когда у тебя есть кот, — слова прозвучали очень тихо и мгновенно утонули в усилившемся шуме, но Цзюнь прекрасно их расслышал, ведь Чжэхань был слишком близко к уху. — Идем же.       Усмехнувшись, Чжэхань направился обратно, не забыв похлопать Цзюня по коленке. Смиренно пряча смущение, Цзюнь кое-как поднялся и сделал шаг вперед, когда вселенная даровала ему столь необходимый охлаждающий душ.       С неба буквально полилось, а ветер поднялся нешуточный. Все засуетились, выкрикивая разное: кто ругательства, кто требовал разойтись по трейлерам, а актеры бросились врассыпную. По большей части дождь скорее развеселил, чем расстроил, уж больно повысился градус смеха.       Улучив подходящий момент, Цзюнь перехватил Чжэханя за руку и поволок к себе в трейлер, даже не успев удивиться тому, что не было сопротивления. Хотя, когда это Чжэхань сопротивлялся? Большую часть времени он только и делал, что позволял Цзюню вести себя свободно. Он, верно, сам себе что-то напридумывал.       Наспех распахнув дверь и толкнув вперед Чжэханя, он как можно плотнее её закрыл, прислушиваясь. Кажется, никто не заметил. Во всяком случае, не было ничего, что свидетельствовало бы о возмущениях на тему исчезновения двух главных героев. Оно и к лучшему.       — Почему ты держишься за ручку двери так, будто это последний оплот, удерживающий равновесие? — из-за ливня, барабанящего по окнам, голос Чжэханя звучал тихо. И только сейчас Цзюнь понял, что прижимает его к этой самой двери, перекрыв всяческие пути к отступлению. — Держись лучше за меня.       — А Сюй! — Цзюнь практически возмутился и отпрянул. По телу пробежались импульсы, вызывающие дрожь. Приближаться к нему, даже неосторожно, невыносимо. Всё внутри начинало кричать, особенно из-за неоднозначных и двусмысленных фраз.       — О, сработало, — Чжэхань расслабленно оторвался от двери и, пройдя чуть вперед, обернулся. — Опять запер меня здесь, бесстыдник.       — Как грубо, — Цзюнь заулыбался.       Нет, Цзюнь нисколько не раскаивался. Однако оставалась проблема посерьёзнее. Что ему делать? Он потянул Чжэханя за собой руководствуясь порывом и теперь… Теперь оставалось понять, чего ему вообще хотелось? Просто провести вместе время? Они часто проводили его вдвоем и много разговаривали. О том насколько порой переходили границы простых заигрываний и флирта вообще стоило бы промолчать. Неплохо было бы всё прояснить, но не хотелось разрушать то, что уже есть, возможными неудобными вопросами и не менее неудобными ответами. Цзюнь был уверен, что его поняли правильно и более менее осознают, что всё это не просто так. Тем более не навеяно царящей атмосферой в дораме. Только дораму они не будут снимать вечно, а там уже…       Не хотелось об этом думать. Здесь и сейчас Чжэхань рядом и, по-хорошему, можно хотя бы попытаться повернуть ситуацию к большему. Иначе Цзюнь навсегда рискует упустить момент. Тем более он уже осмелился, назад дороги не было. Да, они часто проводили вечера в трейлере за чтением сценария, играми или ужинали, но этот вечер должен был быть особенным. Тем более небо такое послушное. Это ведь знак, верно?       — У тебя весь парик мокрый, давай его снимем, — Чжэхань решил нарушить затянувшуюся тишину, и потянулся руками к голове Цзюня.       — Не надо, вид будет ужасный, — Цзюнь перехватил его за запястья, слегка отклонившись.       — Мы можем помыть тебе голову, я помогу.       — Не нравится мокрый Вэнь Кэсин? — Цзюнь скривил привычную улыбку своего героя.       — Мне кажется, только ты тут беспокоишься о внешнем виде, — Чжэхань прищурился. — Нельзя же ходить в мокром, простудишься и будешь сниматься с красным носом.       — Ты тоже мокрый, — Цзюнь склонил голову набок.       Воцарилась неловкая пауза. Цзюнь многое увидел в глазах напротив: смятение, непонимание, раздражение, любопытство и всё это за какие-то жалкие секунды.       — Мне первому раздеться? — наконец нашелся с ответом Чжэхань. Он потянулся к поясу ханьфу, развязывая его и поднял загадочный взгляд на Цзюня. — Раз уж мы решили испортить парик, я никогда не видел Кэсина с распущенными волосами.       Ловким движением Чжэхань подался вперед и вытянул из пучка шпильку, следом за ней была стянута резинка и волосы, поддавшись провокации, разметались по плечам. Остановившись, Чжэхань довольно заулыбался.       — Нравится? — Цзюнь в истинной манере Кэсина подался вперед. Только веера не хватало, который покоился на гримерном столике, сегодня ему повезло больше.       — Сам как думаешь? — Чжэхань ловко ушел от ответа, но заметив замешательство, спокойно проговорил: — Вэнь Кэсин красивый.       — А Сюй, тебе так нравится Вэнь Кэсин? А как же я? — Цзюнь не сразу понял, как двусмысленно звучали эти слова. По глазам Чжэханя было видно, что это от него не ускользнуло. Он слишком хорошо читал его эмоции, потому и поддевал так часто, забавляясь.       — Мне казалось я достаточно ясно отвечал тебе на этот вопрос и не раз, — Чжэхань потянул его за пояс, приблизившись. — Напомнить?       Провокация удалась на славу. Какой бы крепкой не была плотина, если её штурмовать, она рано или поздно пойдет трещинами. Такими же, какими пошло терпение Цзюня. Он порывисто перехватил его за поясницу, притягивая к себе и целуя. Каким же это было ужасно сильным облегчением, добраться до тонких мягких губ. Сердце в груди сжималось, мечтая продлить момент и поддаться ему окончательно, самозабвенно. Цзюнь столько раз его целовал и каждый был чем-то особенным. Будто он отдавал себя всецело, а в ответ получал гораздо больше.       — Хватит в облаках витать, — прошептал Чжэхань, отстраняясь. — Гун лаоши, ты здесь или где-то ещё?       — Здесь, здесь, с тобой, — наспех ответил Цзюнь, вновь напрашиваясь на поцелуй, но был остановлен.       — Последний раз повторяю, снимай ханьфу, иначе простудишься.       Поначалу Цзюнь надулся. Как вообще в такой момент можно было беспокоиться о мокром ханьфу, когда они просто могли бы помочь друг другу и раздеться общими усилиями?       «Ну, и что это за мысли такие?» — прежде Цзюнь не смел даже допустить того, чтобы перейти с кем-то черту, а если допускал, то это не было всерьёз. Видимо, всему виной влияние Кэсина с его постоянными подкатами. Совесть там и не появлялась. Впрочем, чего плохого в том, чтобы думать о таких вещах рядом с человеком, который… Который заставляет сердце биться чаще.       Нет, всё не так. С самого начала он делал всё неправильно. Он не должен был приплетать Кэсина. Должен был согласиться снять парик, а потом просто не давать возможности остановиться.       — Гун лаоши, если не перестанешь думать, я уйду, — Чжэхань сделал шаг в сторону двери.       — Нет, — Цзюнь успел перехватить его под руку и потянул на себя. — Я просто не очень хорош в этом.       — В раздевании? — Чжэхань рассмеялся.       Поняв, насколько странно это звучало, Цзюнь тоже рассмеялся. Очевидно, Чжэханю как никому другому удавалось вывести его на эмоции и заставить отвлечься. Давая понять, что все беспокойства пусты.       — Смелее, — Чжэхань ухватился за его плечи, раскачивая. — Я здесь, никуда не ухожу. Рядом с тобой. Чего тебе бояться? Я никогда не останавливал тебя, — он цыкнул, похлопав его по плечу одной рукой, а второй потянулся к поясу ханьфу. — Лао Вэнь, согрей своего А Сюя, он начинает замерзать.       — Лао Вэня здесь нет, он на горе, живет вечной жизнью со своим А Сюем. Здесь только мы, - слова Цзюня звучали так, будто он раскрывал величайшую тайну.       Рывком дернув за пояс, Цзюнь стянул его с талии Чжэханя, попутно захватывая его губы в поцелуй. Сможет ли он хоть когда-нибудь им насладиться вдоволь? Впрочем, быть просто рядом уже невероятное счастье.       Три слоя ханьфу были невыносимым испытанием. Хотя, Чжэхань справился быстрее, добравшись прохладными руками до пресса Цзюня, отчего по его телу рассыпались мурашки, оседая у корней волос. Терпение услужливо махнуло рукой, мгновенно распрощавшись с разумом. Так же быстро, как и стянутое с плеч Чжэханя ханьфу. Ткань беспомощно поддалась, с шорохом опадая вниз. Не разрывая поцелуя, Цзюнь стиснул его в объятиях, отворачивая от двери и разворачивая к гримерному столику. Лишь почувствовав край стола, он ловко подхватил Чжэханя, усаживая сверху. Что-то звякнуло, падая вниз, но кого это, в сущности, волновало?       Руки бродили по обнаженному телу, мягко касаясь кончиками пальцев. Теперь, даже если попытаться, остановиться вышло бы едва ли. В очередной раз Цзюнь словил себя на мысли, что у Чжэханя очень тонкая талия. Он буквально мог обхватить его одной рукой. Тем не менее он держал его трепетно, лишь придвигая к себе и прижимаясь обнаженной кожей к теплому телу напротив. Чжэханю же, видимо, этого показалось недостаточно и, задрав ноги, он сжал его бедра, недвусмысленно придвигаясь ещё ближе. И это здорово заводило.       Отрываться не хотелось, но раскат молнии, прогремевший вдали, заставил отвлечься. За ним последовал гулкий стук, будто кто-то задел трейлер. Цзюнь нахмурился и обернулся, застыв в ожидании, не повторится ли. Потому что если кто-то и правда решил постучаться к нему в такой ливень, то этот человек обладал как минимум бессмертием.       — Это ветви скребут окна, — прошептал Чжэхань, прислоняясь губами к его уху и обнимая руками за плечи, заставляя повернуться обратно.       — Или Сяо Ю тебя потерял? — Цзюнь прищурился, продолжая подозрительно поглядывать в ту сторону.       — Всё в порядке, он знает, — Чжэхань обхватил его лицо ладонями, возвращая внимание себе. — Смотри на меня.       — И о многом он знает? — глаза Цзюня сузились в ещё более подозрительном прищуре.       — Это не имеет значения. Важен только ты.       — А Сюй, опять играешь со мной?       Губы невольно скривились в улыбке, поэтому Цзюнь прикусил нижнюю губу, подавляя это желание и вновь потянулся к нему. Хотелось целовать, долго и сильно, пока губы не заболят, пока они окончательно не устанут и не вымотаются, бессильно рухнув на кровать, без возможности шевелиться. Хотелось, чтобы это было бесконечно взаимно.       Чжэхань не отпускал его лицо из ладоней очень долго, пока не понял, что Цзюнь больше не отвлекается. Тогда он убрал руки и, проведя пальцами вдоль шеи, опустился ниже, сминая в ладонях ткань ханьфу. Она податливо сползла, стоило её отдернуть. Выбравшись из плена мокрых вещей, Цзюнь теперь уже более свободно прижимался к нему и ласково водил руками по спине, иногда задерживаясь где-то на позвоночнике.       Становилось жарко, а ведь они и так практически постоянно находились в духоте и неустанно играли. Как же быстро это забылось, стоило оказаться наедине и тепло уже было куда более приятным. Цзюнь и раньше активно сосредотачивался на Чжэхане при первой удачной возможности, но теперь внутренне ликовал и радовался как ребенок. Он не думал, что сможет зайти так далеко, даже не надеялся. Боялся, что его неправильно поймут или оттолкнут, но, похоже, Чжэхань как всегда всё понял. Об остальном думать не хотелось, не сейчас.       — Интересно, мы сможем использовать что-то из этого? — Цзюнь задумчиво посмотрел на огромное количество тюбиков на столике. В голове уже не оставалось никаких разумных мыслей, лишь желание. Хотя, на краю сознания, он понимал, что не стоило быть напористым и эти эмоции боролись друг с другом. Всё, что касалось Чжэханя, должно было быть правильным и заботливым. Был ли он готов к тому, чтобы так далеко зайти? И стоило ли? Не будет ли момент упущен?       — Не попробуем, не узнаем, — Чжэхань схватил первое, что по его мнению было наиболее подходящим и, сползая со столика, потянул Цзюня за собой. — Я понимаю, ты хочешь, чтобы всё было идеально, но...       Подойдя к кровати Чжэхань толкнул на неё Цзюня, заставляя сесть, а сам уселся сверху, обвивая руками его плечи. Пальцы осторожно впились в кожу. Ещё раз напросившись на поцелуй, Чжэхань активнее заюлозил руками, иногда позволяя себе зарываться в длинные волосы и устраивать беспорядок. Кажется, их не пожалеют за такое издевательство над париком Кэсина.       — Давай сегодня просто забудем про осторожность, — Чжэхань облизал губы, вглядываясь в глаза напротив.       Цзюнь усмехнулся. Ему так сильно хотелось взять всё в свои руки, но Чжэхань перехватил инициативу, помогая и направляя. Нет, это нисколько не раздражало, скорее ещё больше делало счастливым. Казалось бы, куда уже больше? И всё равно, Цзюню нравилось, как о нем заботятся и бережно показывают как надо, не забывая о чувствах. Чжэхань делал это искренне. Так словно поддержка и забота обычное дело. Порой Цзюнь задумывался, правда ли он особенный? Ведь Чжэхань добр по отношению ко всем. Но потом обратил внимание, как менялся его взгляд и поведение. Маленькие и незначительные жесты, говорящие громче слов. И поворот назад будет непростителен. Тем более Чжэхань был таким послушным в его руках, совершенно не хотелось его отпускать. Никогда больше.       Поудобнее перехватив Чжэханя, он осторожно забрался дальше на кровать, сминая свободной рукой одеяло и, спихивая его назад, развернулся. Чжэхань свалился на спину, утягивая за собой Цзюня и, неистово целуя, сковал его в объятиях, заставлял сильнее навалиться на себя. Цзюнь такого не ожидал и поначалу растерялся, но очень быстро пришел в себя. Пробирась руками по телу Чжэханя везде, куда могли дотянуться, он внимательно следил за реакцией. Поцелуи становились горячее и смелее, то затяжными, то порывистыми. Он бродил губами по его лицу, шее, ключицам, плечам, пробуя нежную кожу на вкус. Столь приятную и мягкую. Он так часто его касался, но не имел возможности видеть всецело. И это манило невыносимо, до дрожи в коленях и сбившегося дыхания.       Одежда между ними всё больше раздражала. Она как-то стремительно оказалась скомканной, смятой и выброшенной. Сердце замирало от каждого вздоха, который прерывисто срывался с губ Чжэханя, а Цзюнь ловил его своими. Невозможно было вынести дыхание, делимое на двоих. Дышать с ним одним воздухом, дразнить и прикасаться было приятно. И уже не осталось ничего, что могло бы затуманить разум и позволить отвлечься от него.       Пальцы переплетались, как и волосы, раскиданные в разные стороны и липнущие к телу. Цзюнь сжимал в своих ладонях его ладони, заводя руки выше, с наслаждением рассматривая, как Чжэхань прикрывает глаза. Его черные ресницы слиплись, взгляд блуждал по лицу Цзюня, губы вздрагивали. Он двигался навстречу, терпеливо позволяя Цзюню то медлить, то срываться. Улыбался, когда их взгляды встречались.       — Ты в порядке? — прошептал Цзюнь, усыпая его лицо мягкими поцелуями. — Не больно?       — Больно конечно, — выпутав руки, Чжэхань заключил его лицо в ладони, поглаживая скулы большими пальцами. — Это ведь мой первый раз. Но я в порядке.       — Первый? — Цзюнь так искренне удивился, что это вызвало легкий смех.       — И он принадлежит... Тебе, всё тебе, — заведя ноги выше, Чжэхань подтолкнул его ближе. — Целуй меня, я правда в порядке.       Цзюнь растерялся и завис на несколько секунд, и в этот момент Чжэхань запустил пальцы в его волосы, потянув его на себя. Их губы встретились, сплетаясь в быстрых движениях, наполненных наслаждением и всецелой отдачей. Губы Чжэханя хотелось пробовать на вкус, смаковать ощущения, затягивая в рот и не выпуская. А от проникновения в рот языка кружилась голова. Если бы время могло остановиться, даровав им возможность замереть вот так, на день или два, а, может, больше.       Отстранившись, Цзюнь подхватил его, помогая сесть сверху. Ноги потом не скажут спасибо, но уже плевать. Трение в этом положении было ещё более невероятным и приятным. Цзюнь мог свободно обхватывать его талию руками и направлять. Оставлять новые поцелуи на шее и плечах, гладить пальцами спину и прижимать к себе крепче.       Пульс нарастал, отдаваясь гулким эхом и тяжестью внизу живота. Чжэхань ускорился, будто понял, чего хотел Цзюнь, когда его пальцы порывисто сжимались на бедрах. Дрожь разливалась по телу, гоняя по венам густое наслаждение. Цзюнь едва успел поднять Чжэханя выше, чтобы избавить от неприятных ощущений. Удовольствие волнами раскатывалось по телу, пробивая дрожь.       — То есть, ты никогда не делал этого с мужчиной? — Цзюнь повернулся к нему и прикусил губы.       — А должен был? — Чжэхань удивленно приподнял брови. — Довольно сложно заводить отношения, когда связываешь жизнь с актерским мастерством.       Почувствовав легкий укор, Цзюнь немного погрустнел. Он не очень интересовался отношениями и тому подобным. Чжэхань буквально перевернул его видение о людях и отношениях. Бескрайняя поддержка влюбляла с каждым днем всё больше, до боли в груди и нежелания отказываться от Чжэханя. Поначалу Цзюнь всё гадал, играет ли он или слишком хорошо вжился в роль? Какой же Чжэхань настоящий? А потом сам не заметил, как увлекся и понял, что настоящий тот, кто улыбается ему так искренне и честно.       — Но твоя честность и искренность кого угодно покорит, — Чжэхань улыбнулся, ласково поглаживая пальцами его скулы.       — Не хочу кого угодно, только тебя, — приподнявшись, Цзюнь ухватился за одеяло укрывая их, и притянул Чжэханя к себе, обнимая.       — Хорошо, — слова прозвучали очень тихо, будто Чжэхань наконец-то смутился. Он прижался к нему, уткнувшись носом в грудь. Этого показалось недостаточно, поэтому он закинул на него ногу, собственнически придвигаясь ближе, всем телом. — Интересно, дождь закончился?       — Пусть не заканчивается, — Цзюнь обнял его сильнее за плечи. — Не уходи, мы не первый раз ночами сценарий читаем или играем.       — Мне кажется, — Чжэхань рассмеялся. — Они уже всё про нас знают, просто молчат.       — Их проблемы, — Цзюнь чуть отстранился, глядя в его глаза. — Хочешь вернуться к себе?       — Нет. Ты же не хочешь, чтобы я возвращался.       Стойкость Цзюня вновь затрещала по всем известным и неизвестным швам. Накрыв их одеялом с головой, он впился в губы Чжэханя, которые и без того были красными и распухшими, но будто это могло его остановить.       Ровно, как и дождь, который продолжал лить до рассвета. А потом им пришлось очень долго объяснять, что случилось с волосами Вэнь Кэсина.