Холод и вкус теплой пищи

Сломивши голову, Ши Цинсюань побежал размашистыми шагами вслед за Наследным принцем, утягивая Черновода с собой. Длинные коридоры мгновенно закончились, Хуа Чэн ждал их у двери, подбрасывая игральные кости. Когда Се Лянь показался из-за поворота, он тут же кинул их на пол. Открыв дверь, он придержал ее, чтобы и его супруг, и гости смогли пройти. Они с Черноводом мгновенно встретились взглядом, и Хэ Сюань, казалось, кивнул ему. Но Ши Цинсюань был слишком поглощен ситуацией, чтобы обратить внимание на жесты. У него в голове была лишь одна мысль, и чем больше он задумывался, тем больнее и тревожнее ему становилось. «Почему только ребенок?» Почему только А-Ин? Ли Мао не могла просто взять и оставить свое дитя посреди города. Ребенка, что никак не отпускал юбки матери. Что так отчаянно жался к женщине, когда видел незнакомцев. Ши Цинсюань тут же подумал о самом худшем варианте, но попытался отмести эти мысли, хотя было достаточно тяжело это сделать. Он представил маленькую девочку, бесцельно блуждающую по городу, ища свою маму в густой толпе незнакомцев с грубыми лицами, что толкают ее из стороны в сторону, заставляя шататься туда-сюда и падать то назад, то вперед. Кто в городе, полном бедняков, обратит внимание на маленькую девочку, отчаянно дергающую чужой женский рукав с вопросом о том, где мама? Отчего-то Ши Цинсюаню стало очень противно и неприятно, как будто водой окатили в холодный день. Выйдя в город и остановившись в переулке, двое демонов почти одновременно схватили своих близких за руки и потянули обратно, чтобы они не потерялись в толпе. — Сань Лан, тебе стоит все же пока сменить обличие, — сказал Его Высочество, и Хуа Чэн вмиг переменил свой внешний вид. — А, Владыка Черных Вод… Никто еще не успел сказать что-либо, но, когда все взгляды обратились на Хэ Сюаня, он уже выглядел как обычный человек, а не Князь демонов. Он был слишком похож на- Сердце Ши Цинсюаня словно остановилось на несколько секунд, по крайней мере, так казалось ему самому, потому что он чувствовал сначала как оно пыталось вырваться из грудной клетки, оставляя внутри чернеющую пустоту и тревожность, а в следующий момент все как будто перевернулось с ног на голову. Цинсюань спрятал глаза и нервно сжал ладони, впиваясь ногтями в кожу. «Это просто облачение, не стоит из-за этого переживать. — Думал Повелитель Ветров, тихо выдыхая сквозь зубы». Просто другой образ, другая внешность. Это все еще Хэ Сюань, все еще одно из бедствий, все еще Непревзойденный Князь демонов, все еще Владыка Черных Вод, все еще Черновод, все еще- Что-то в чертах его лица все-таки менялось, когда он принимал образ Мин И. Но это «что-то» постоянно ускользало от Цинсюаня, а рассмотреть ему не удавалось — казалось, будто бы он мог обжечь глаза, если слишком долго всматривался в лицо Хэ Сюаня. Все еще находясь под действием алкоголя, Цинсюань еле заметно шмыгнул носом, постаравшись скрыть, что у него на уме. Это… было очень странно. До этого, когда Повелитель Ветров смотрел на демона в его человеческом облике, то отвратные мысли сами по себе рассеивались, оставляя в душе неприятный, но терпимый осадок, который после перекрывали волнами теплые чувства. Сейчас, в стрессовом состоянии, он не мог адекватно размышлять, слова так и норовили соскользнуть с языка, он он продолжал держать его за зубами. На данный момент это не самое главное, самое главное — найти потерявшегося ребенка. — Мы делимся, — заявил Хуа Чэн, толкая Ши Цинсюаня к Се Ляню, одновременно кивая Черноводу. — Будьте всегда на связи. — Но… У меня же нет возможности пользоваться Сетью духовного общения, — сказал Цинсюань, провожая Хэ Сюаня глазами. Он хотел было потянуться к нему и безмолвно попросить о передаче энергии, но его конечности не слушались его. Его Высочество быстро сориентировался и притянул Цинсюаня за рукав. — Ваше Превосходительство, — Се Лянь обратился к нему, — у тебя есть я, я в любое время могу связаться с Черноводом или Хуа Чэном. Не беспокойся. — Да, как скажешь, — слетело с губ Цинсюаня, и он просто бездумно пошел следом за наследным принцем. Они обыскали большую часть города, прошлись по неисчисляемым закоулкам и даже пытались спрашивать прохожих, что оказалось бесполезно. Маленькая девочка словно стала невидимым призраком, исчезла, растворилась в воздухе как дым. Демонам тоже не удалось ее найти, она пропала бесследно, словно и вовсе не появлялась в городе. Но четверо мужчин все продолжали без устали искать ее. У каждого была своя причина: искренняя забота, беспокойство, чувство долга, любовь к кому-то. — Может, нам нужно еще разделиться? Мест осталось не так уж и много, я думаю, что мы не потеряемся, — выпалил Ши Цинсюань, пытаясь проморгаться, чтобы веки не слипались от усталости. — Я пойду налево, а ты — направо, хорошо? — Ты уверен? — переспросил Се Лянь, подняв бровь. Цинсюань кивнул, стараясь стоять как можно увереннее, чтобы не казалось, что он так сильно пьян. — Хорошо, но далеко не уходи, иначе я тебя не найду. Ши Цинсюань смотрел на удаляющегося наследного принца, вздыхая. Мужчина повернул налево и отправился по вымощенной дорожке. Чем дальше он шел, тем кривее и уже она становилась, огни города мерцали тусклее, а шум и гул становился тише и тише. Се Лянь попросил его не уходить далеко, но в голове творился беспорядок, а ноги шли сами по себе. Он не понимал, зачем продолжает идти, поэтому просто оглядывался по сторонам в поисках силуэта маленькой девочки, время от времени вслух проговаривая ее имя, на случай, если она близко и услышит. В отдаленной части города, там, где никто уже не бродил в такой час, Ши Цинсюань наткнулся на прохожего, что, видимо, не мог уснуть и вышел подышать свежим воздухом. Он решил попытать счастье и подошел к нему. — Извините, вы случайно не видели маленькую девочку? Ей на вид около четырех или пяти лет, — спросил Цинсюань. — Маленькую девочку? — в раздумьях произнес юноша, видимо, напрягая память. — Точно, была такая. Она искала маму? — Да, да, это она! — воскликнул Цинсюань, и глаза его загорелись огоньком надежды. — Куда она пошла? Юноша почесал затылок, огляделся по сторонам и покружил на месте, после чего указал на храм. — Если не ошибаюсь, то она пошла в том направлении. Ши Цинсюань поднял голову и увидел табличку, от которой на глаза навернулись слезы. Это был его храм. Храм Повелителя Ветров и Повелителя Вод. Цинсюань прикусил губу. — Почему в этом районе так тихо? — спросил он, пытаясь отложить неизбежное. — Тут что-то случилось? — Ничего особенного, — ответил юноша, вскинув брови. — Раньше это место было чем-то вроде уголка поклонения двум небожителям, но после того, как они перестали исполнять желания, многие отвернулись от этого места. Его слова больно резанули по сердцу Ши Цинсюаня. — Что-то не так? «После смерти Ши Уду все пошло наперекосяк. И теперь я должен войти в этот храм, увидеть статую, посмотреть ему в глаза… Я не могу. Брат, прости меня, я не смогу посмотреть на твое изображение, на твою статую. Мне слишком больно. Потому что я делал то, чего бы ты абсолютно не хотел. — Цинсюань бегал глазами везде, лишь бы видеть того здания, что было для него выстроено». — Нет, все в порядке, — Ши Цинсюань выдавил из себя, встречаясь глазами с табличкой. Поджав губы, он сделал шаг вперед, ногти сами собой впились в кожу, в груди стало непереносимо тяжело, словно кто-то душит или топит. — Еще раз спасибо. Юноша провожал Цинсюаня взглядом, но, так как мужчина больше не повернулся, то перестал обращать внимание, как только силуэт его достаточно отдалился. Оказавшись у входа в храм, Цинсюань глубоко вздохнул, как будто перед погружением в воду, и ступил внутрь. Глаза в пол, руки комкали ханьфу от нарастающей тревожности, а пряди спадали по бокам, закрывая обзор. Оказавшись достаточно далеко от входа, он наконец оторвал глаза от пола и взглянул перед собой. Цинсюань старался не фокусировать взгляд на чем-то определенном, вместо этого глаза его скользили везде, пытаясь зацепиться за что-либо, что могло бы принадлежать маленькой девочке, которая должна была находиться в храме. — А-Ин! А-Ин, ты здесь? — прокричал он, крутясь на месте, чтобы заметить какое-либо движение, — А-Ин, прошу, если ты здесь, выйди, пожалуйста. Никто не вышел. Все оставалось таким же тихим. «А-Ин, ну почему ты делаешь это со мной? Я не хочу находиться здесь! Выйди, ну же, прошу! Да что же ты так издеваешься? — На грани слез Цинсюань мысленно проклинал маленькую девочку, заставившую его прийти сюда и мучиться». «Это нечестно! Почему я попал именно в этот храм? Почему А-Ин ушла именно сюда? Почему все всегда против меня?! Я же жертвовал своей свободой и отдался Хэ Сюаню. Мой брат меня никогда не простит за это, и вот я оказался здесь, в храме, где раньше поклонялись нам двоим. Я не жалею о том, что провожу время с тем, кого я люблю, но тот, кого я никогда не прекращу любить, был бы абсолютно против. Нет, брат должен быть рад за меня, что у меня есть тот, кому я готов отдать своей сердце! Да, Хэ Сюань не идеален, он долгое время был зациклен на мести, но ведь его страдания наша вина, брат! Это из-за нас, из-за меня ему пришлось стать таким. Я понимаю его злость, я не смогу до конца простить за то, что он убил тебя, но ведь, если бы не наши действия, то этого бы не произошло! Да, поэтому ты не должен злиться из-за того, что я люблю именно его! Какая тебе разница?!.. Нет, брат, прости, я не должен так говорить. Я не могу… Я не знаю, что мне делать. Мне тяжело. Я хочу остаться с ним. Но разве он любит меня? Я не знаю. Я хочу верить, что любит, но… Что если это все лишь мои догадки?» Ши Цинсюань упал на колени перед статуями Повелителей воды и ветра, схватился за голову и расплакался. Он сжался в комочек и завыл, повторяя одно и то же: «Брат, почему ты ушел?» «Брат, почему ты так поступил с ним?» «Брат, почему ты обрек меня на такие страдания?» «Брат, почему теперь я должен страдать?» «Почему я не могу быть с Хэ Сюанем?» Маленькое тельце садится рядом и подает чашу с водой. Цинсюань поворачивается к маленькой девочке, прячущей глаза. Она не смотрит ему в лицо. Она понимает, что Ши Цинсюань бы не захотел, чтобы кто-то смотрел на его заплаканное лицо — А-Ин? — он тихо шепчет, принимая чашу из ее рук. — Где ты была? Ее одежда слегка испачкана, волосы растрепаны, но лицо и руки чистые, словно она их вымыла. Она ничего не отвечает, только шмыгает носом. Цинсюань ее не расспрашивает. Она, скорее всего, тоже недавно плакала. Девочка отворачивается в сторону. — Прости, пожалуйста, — сделав глоток воды, отвечает мужчина. А-Ин мотает головой. Какое-то время они сидят в абсолютной тишине. Что-то заблестело у нее в глазках, ребенок неожиданно схватился за рукав Цинсюаня, заставив его повернуться. — Вы знаете, где моя мама? — проговаривает она отчетливо, не отпуская ткань. — Нет, — подумав, отвечает ей Ши Цинсюань. — Но мы вместе будем ее искать. Ты знаешь, куда она могла пойти? — Нет, — она опять помотала головой. — Когда я проснулась, то мамы уже не было. — Вот как, — он вздохнул, отставив чашу в сторону. Голова раскалывалась от алкоголя. Теплый ветер внезапно потрепал одежды обоих. Се Лянь появился в то же мгновение и встал, как вкопанный. Он переводил взгляд то на А-Ин, то на Повелителя Ветров. — Я нашел А-Ин, — улыбнулся Цинсюань, вставая на ноги. Он подал девочке руку и помог ей подняться. Она отряхнулась и поприветствовала даоса. — Она в порядке. — Чудесно! — воскликнул Се Лянь, громко выдыхая. — Я уж подумал, что теперь придется искать вас обоих. Я зову Хуа Чэна и Черновода, а потом разберемся. А-Ин разглядывала Се Ляня. Она никогда не видела настолько благородных людей. Обернувшись на Цинсюаня, девочка похлопала своими глазками и тут же подбежала к Наследному принцу. Она пошла вперед, уводя его за собой. Ши Цинсюань остался один. Он снова повернулся к статуям. Теперь режущая боль в груди стала не такой явной. сделав пару глубоких вдохов и длинных выдохов, Ши Цинсюань снова присел на землю, опираясь спиной на монумент. Он прикрыл глаза. Он не спал, отчетливо можно было слышать, что он шепчет: «Я… успокоился. Кошмар, наговорил столько вещей. А малышка все услышала, она, наверное, очень испугалась. Я ее перепугал… Брат, ну вот что же это такое? Хэ Сюань такой замечательный. Мне все равно, что ты сказал бы. Он причинил нам боль, и он признает свою ошибку. Я это чувствую. Неужели нельзя научиться простить? Я знаю, что ничего уже не вернуть. Но правда рано или поздно бы вскрылась, и тогда… Я не знаю, что бы ты сделал, чтобы заткнуть всех, не знаю, какое бы ты наказание понес. Я хочу простить его, и я прощаю его. Я уже давно простил. Кажется, что я никогда не был на него зол. Он делал неправильные вещи, но ведь и мы с тобой не исключение. Так что же, неужели за ошибки прошлого он должен расплачиваться всю свою бессмертную жизнь? Разве это честно? Разве должен он умереть, раз совершил ошибку? Нет. Кто бы что не говорил, но у него доброе сердце. Я знаю, что он способен любить. Я не представляю, как это объяснить, просто чувствую. И я… Хочу вечно тонуть в море его сердца, захлебнуться. Хочу вечно касаться и хоть один раз в жизни приложить свои губы к его губам. Я…» Ши Цинсюань усмехнулся своей банальности и замолчал. — Ты не продолжишь говорить? — грубый голос, прозвучавший прямо над ухом, разбудил его из сладкого забвения. Хэ Сюань сидел прямо перед ним. И он все слышал. От осознания, что его любимый человек только что услышал его речь, которую можно расценивать как полноценное признание, он заволновался и раскраснелся. Эта реакция не осталась без внимания. Ши Цинсюань сощурился, когда Хэ Сюань наклонился ближе, думая, что он сейчас выскажет ему все. Но вместо этого, Хэ Сюань мягко улыбнулся прикоснулся холодными руками к щекам мужчины. Цинсюань не мог отвести взгляда от этой чарующей улыбки. Теперь понятно, почему Черновод не так часто улыбается. Да он кого хочешь с ума сведет своей улыбкой! Сердце останавливается, когда только думаешь о ней, щеки сами алеют. Цинсюань отдался прикосновениям и наклонился ближе к Хэ Сюаню, не отрывая глаз. Прохладные губы коснулись кончика носа, заставляя поморщиться от неожиданности. Ши Цинсюань охнул, когда наконец-то осознал, что произошло. Он коснулся указательным пальцем своего носа, заставив Хэ Сюань слегка рассмеяться. — Что ты там говорил про губы? — Что? — только и успел пробормотать Повелитель Ветров. Хэ Сюань аккуратно приложил свои губы к губам Цинсюаня, подарив самый первый, самый нежный поцелуй. Огоньки зажглись в ярких глазах Ши Цинсюаня, он слышал, насколько сильно ускорилось его сердце. Мимолетный поцелуй, который навсегда останется в воспоминаниях, заставил его трепетать. Хэ Сюань не закончил: он снова наклонился, притянул мужчину к себе и заключил в объятиях. Цинсюаню только и оставалось обнять его со спины и двинуться ближе. Черновод снова коснулся чужих губ, аккуратно лизнул, заставив Повелителя Ветров неимоверно смутиться, и затем нежно сминал их. Он не хотел углублять поцелуй, в этом не было необходимости. У них будет целая вечность, чтобы попробовать. Выпустив мужчину из своих объятий, демон встал и помог ему подняться. Вместе, держась руки, и переплетя пальцы, они вышли к остальным. Хуа Чэн уже видимо заждался, судя по тому, как он приподнял бровь, увидев, что парочка наконец сошлась и готова продолжить путь. Малышка стояла рядом с Се Лянем и прятала личико за ладошками, словно смущалась. Наследный принц покашлял пару раз и заговорил: — Ну что же, теперь нам надо найти деву Ли Мао. А-Ин сказала, что не знает, куда она могла подеваться, поэтому… Он не успел договорить: Хэ Сюань приложил палец к губам, веля всем молчать. Он получил сообщение по Сети духовного общения. Лицо его тут же омрачилось, он кинул быстрый взгляд на девочку. — Хорошо, я понял, — он опустил руку и посмотрел на Се Ляня. — Мои подчиненные ее нашли. Мы должны отправиться в Чертог Сумрачных вод. Она будет там. Судя по тону Черновода, можно было понять, что хорошо ничего не кончится. Стоило им переступить порог, как компания тут же встретил целый круг слуг Хэ Сюаня, столпившихся в одном месте. Они перешептывались и что-то разглядывали. Но, услышав шаги хозяина, все расступились, давая поглазеть на то, что было скрыто за их спинами. Это демоница, одетая в темные одежды слуг Черновода. Она осматривала себя, словно этот наряд ей выдали только что. Он подняла голову и встретилась взглядом с маленькой девочкой. Это, без сомнений, была Ли Мао. А-Ин побежала к своей маме, не проронив ни слова. Ли Мао с распростертыми руками встретила свое чадо, подняла на руки и покружилась с ней на месте, весело хихикая. Ши Цинсюань первым нарушил тишину, оставшуюся послед воссоединения: — Но… как так? Что с ней случилось? — Черновод принимает на службу тех, кто был несправедливо убит. А если тебя еще и утопили, то ты сразу же отправляешься сюда. Так что эту женщину явно погубили, — непринужденно ответил Хуа Чэн. — Хэ-сюн, и что же теперь делать? Ведь ее нельзя оживить… Мы ведь не можем просто так оставить А-Ин на волю судьбы, только лишь потому, что ее мать умерла. — Мы можем помочь и пристроить ее в храм, — задумчиво произнес Се Лянь. — Нет, не стоит, — Хэ Сюань зашагал вперед. — Без обид, Ваше Высочество, но эта девочка еще слишком мала. Через пару лет — возможно, но не сейчас. — И куда ты ее пристроишь? — спросил Хуа Чэн, наклонил набок голову. — Она будет жить со своей матерью. Здесь, — он развернулся лицом к своим спутникам. Он стоял, недвижимый, и даже скалы не могли быть тверже его решения. Настоящий хозяин своего поместья. Он распоряжался всем и всеми, как хотел. — Хэ-сюн? — Ши Цинсюань не мог поверить своим ушам. Черновод подошел к Ли Мао и тихо переговорил с ней. Они разговаривали очень тихо, но Ши Цинсюань все слышал. Только в этот момент он понял, что его способности и возможности вышли на новый уровень благодаря Хэ Сюаню. Он дал ему духовной энергии, когда целовал его. Ши Цинсюань на секунду прикрыл стремительно краснеющее лицо, но все же успокоился и постарался держаться достойно. Хэ Сюань отослал всех слуг, включая Ли Мао. Ей предстоит освоиться здесь, но, раз ее дочь так умна, то и мать должна быть столь же умна. Он не переживал об этом. Он подошел к Ши Цинсюаню и взял его за руку, подводя к другой паре демона и небожителя. — Если у вас есть время, нам стоит обсудить кое-что, — начал он, иногда бросая взгляд на Ши Цинсюаня. — Есть же другие способы стать небожителем, кроме того, как совершить неимоверный подвиг? Се Лянь и Хуа Чэн переглянулись. — Время всегда найдется. Тогда пойдем побеседуем? — сказал Се Лянь, прижавшись к своему мужу.