Хватит

В дальней комнате снова послышался глухой звук удара, более отчётливый, чем прошлые, вероятно пришёлся на дверь. Нил, который проснулся именно от этого звука, сейчас сидел на своей кровати и пытался разобрать голоса. Он бы соврал, сказав, что не понимает происходящего. Он прекрасно знал, что происходит. Почти. Звук ударов был редкостью, и в этот раз они были слишком частыми. Это напрягало и пугало одновременно. Страх медленно начинал сковывать тело, мысли в голове метались и бились о кору мозга, вызывая головную боль. Нил просыпался так не раз, он жил так почти всю жизнь, за это время он должен был привыкнуть. Но нет, он не смог. Сколько бы его не пыталась успокоить мать, сколько бы он не пытался убедить сам себя, он всë равно продолжал чувствовать себя кроликом, загнанным в клетку. Нил сам не понял, в какой момент он поднялся с кровати. Ему нельзя было выходить из комнаты, он мог сделать еще хуже, мог спровоцировать на ужасные вещи. Но страх не давал усидеть на месте. Тревога пожирала изнутри, не давая дышать. Он просто хотел посмотреть одним глазком и понять, что всë, как всегда, не в порядке, но обойдется. Первой преградой на пути была дверь, ее главным минусом была скрипучесть. Иногда звук, который она издавала, открываясь, мог разбудить даже соседей на два этажа выше. Это всегда была русская рулетка, если повезет, шума будет минимум. Нил со всей своей аккуратностью повернул ручку и начал медленно открывать дверь, проверяя свою удачу на сегодня. Чем больше становилась щель, тем больше света проникало в комнату. Яркое жёлтое освещение заставило Нила приоткрыть глаза, привыкшие к темноте. В этот раз везение оказалось на стороне Нила, и дверь почти не потревожила тишину квартиры. Именно в этот момент рыжий понял, что в доме и правда тихо. Слишком тихо. Ударов не было слышно также как и голосов. Второе было самым страшным. Обычно после того как голоса стихали, следовал звук открывающийся двери и шаги по коридору в сторону соседней комнаты с комнатой Нила. В данный момент квартиру окутала гробовая тишина, казалось, такая бывает только в вакууме. Шаги Нила по коридору слишком громко раздавались в тишине, несмотря на все усилия мальчика быть максимально незаметным. Он старался скользить по полу, почти не поднимал ног, но казалось стопы буквально погружаются в паркет, мешая нормально идти. Ещё когда рыжий только переступил порог комнаты, его окутал холод. Он пробирал до самых костей. И вот сейчас, идя по коридору, Нилу чувствовал, как его ноги замерзают всë сильнее. Казалось, он не в квартире, а на улице в минусовую температуру, идёт босиком в пижаме. Прошла, наверное, целая вечность, а Нил всë ещё не добрался до противоположного конца коридора. Было похоже на то, что время остановилось, а он этого не заметил. Или на то, что этот туннель с темными стенами вдруг стал в сто раз длиннее. Это все чертовски пугало Нила. Было ощущение, что весь мир вдруг решил помешать мальчику добраться до злосчастной комнаты. Но, видимо, в какой-то момент этому миру надоело маяться с Нилом и время двинулось в ускоренном режиме. Не прошло и пары секунд, а он уже оказался около нужной комнаты. Дверь, несмотря на хорошее освещение, выглядела темнее обычного. За ней всë ещё не было слышно ни звука. Нил взялся за чёрную ручку двери, ему нужно только повернуть её. Дверь в эту комнату никогда не закрывали на замок. Вот и самый сложный момент. Нужно слегка приоткрыть дверь, заглянуть в комнату, закрыть дверь и вернуться назад. Главное, чтобы открытую дверь не заметили. Нил делает глубокий тихий вдох и аккуратно поворачивает ручку. Щель невероятно медленно становится больше, и вот Нил уже может через нее увидеть часть комнаты. Он почти прижимается лицом к углу комнаты и смотрит. Сердце уходит в пятки, когда Нил видит отца. Тот смотрит прямо в глаза мальчику. Это конец, Нил это понимает. Он нарушил мамин запрет, не послушал совета. Не спит в три часа ночи, да ещё и подглядывает. Мозг судорожно пытается придумать пути спасения, но, кажется, их нет. Всë его сознание кричит о том, что надо бежать и не оглядываться. Но бежать некуда, он не успеет открыть входную дверь или спрятаться у себя в комнате. Единственным вариантом остается зайти в комнату и попытаться извиниться, может тогда все обойдётся. Нил пытается заставить себя перестать дрожать и открывает дверь шире, решая следовать своему единственному плану. Это главная ошибка в его жизни. Чем больше открывается дверь, тем чётче Нил понимает насколько ужасную ошибку он совершает. Словно в замедленной съёмке мальчику открываются новые части картины. Фигура отца теперь видна Нилу полностью. Высокая скала возвышается над чем-то на полу, на что Нил пока не обращает внимание. Красный цвет сильно контрастирует с черными штанами и футболкой, а сталь поблëскивает в свете из коридора. Руки, по большей части кисти, Натана покрыты кровью, а в правой он держит разделочный нож. Мозг Нила категорически отказывается работать, рыжий пытается понять, где его отец взял нож, хотя все были надёжно спрятаны, но отдëргивает себя. Его взгляд скользит ниже. На штанах Натана тоже видна кровь, а его ступы покрыты ей полностью. Лужа, в который он стоит, с каждой секундой увеличивается. Взгляд Нила зацепляет то, что он не заметил сразу. Тело. Мэри лежит перед ногами отца, ее лицо повëрнуто к Нилу. На нём запечатлелся ужас и такое отчаяние, какого Нил не видел ни у кого и никогда. Глаза выпучены, рот слегка приоткрыт, так будто она пытается что-то сказать своему сыну, из носа бежит струйка крови. Светлая ночнушка с узором цветов уже успела окраситься в красный. Нил поднимает стеклянные глаза на отца и встречается со спокойным взглядом. Лицо Ната не выражает ничего. Он смотрит так, будто только что не убил свою жену, будто пол комнаты не в её крови, будто всë нормально. — Ты. — Нил не знает, что сказать. Ему хочется кричать и плакать, ему хочется помочь маме, ему хочется убить отца, ему хочется, чтобы на месте матери был отец. Времени собраться с мыслями у Нила не было. Монстр, стоящий перед ним, подался вперёд и наклонился над телом своей жены. Рука с ножом медленно поднялась и кисть Натана разжалась. Лезвие с еле слышным свистом вонзается в плоть матери. Звук, с которым оно это делает, пробивается в голову Нила, возвращая его к реальности. Теперь ручка ножа торчит из бока Мэри под почти идеальным прямым углом. Натан смотрит на проделанную работу с такой внимательностью, будто ему придется показывать это какому-нибудь строгому преподавателю, затем, видимо, решив, что всë выполнено безупречно, он поднимает голову. Его глаза снова находят Нила, но теперь в них нет прежнего безразличия. Они наполнены каким-то азартом. Именно в этот момент Нил четко, как никогда, понимает, что не уйдет из этой комнаты живым. Его не отпустят, он не сможет сбежать. Свой шанс он потерял ещё тогда, когда вышел из комнаты. На лице отца расползается улыбка, которая вскоре превращается в оскал. Он снова смотрит на Мэри, а затем и на нож. Лезвие ножа вытаскивают из тела с такой легкостью, будто карандаш из пенала. С него капают большие насыщенные алым цветом капли. Они попадают на лицо женщины, на платье, уменьшая его чистые участки. Рука с ножом медленно поднимается, и теперь капли падают и на Натана. Первый удар ножом оказался слишком неожиданным, но каким-то чудом Нилу удалось отскочить в сторону. Отец двигался не спеша, понимая, что его жертва не сможет убежать. Он растягивал удовольствие, наслаждаясь страхом в глазах собственного сына. От второго удара Нил тоже пытается увернуться, но в этот раз не выходит. Левую щеку пронзает острая боль, а через несколько секунд он чувствует эту боль еще раз. Мальчик спотыкается о что-то лежащее на полу и падает. Попытка пятиться назад не приносит успеха, сквозь стены проходить Нила не учили. Зловещая фигура приближается к Нилу, заслоняя собой свет от люстры и покрывая мальчика своей тенью. Убийца раздумывает пару минут, наслаждаясь видом кролика, который дрожит от страха, и начинает своё дело. Первый же удар наносится в область груди, видимо, Натан не заинтересован в том, чтобы убивать медленно. Нож со звуком врезается в плоть Нила, тот отчетливо это слышит. Вид крови вызывает отвращение, но не страх. Мальчик больше не ощущает страха, только опустошение и усталость. От чего-то резко захотелось пить. Кажется, на его тело пришлось еще несколько ударов, но сознание уже начинает покидать Нила. Глаза медленно закрываются, погружая рыжего во тьму. Нил открывает глаза, пытаясь понять, что происходит. Он должен был умереть, он точно это знал. Тут его взгляд цепляется за окружающий мир, он всë ещё в комнате отца, но что-то явно не так. Все кажется ниже, чем было, а точнее Нилу кажется, что он выше. Рыжий переводит взгляд на свои ноги и останавливается. Прямо перед ним лежит он сам. Мальчик двенадцати лет, который по виду еле как тянул на десять. Рыжие волосы спутаны и частично покрыты кровью. Одна часть лица также залита ею, два глубоких пореза пересекают щеку, скрещиваясь и таким образом образовывая крест. Пижама полностью покрыта кровью и порвана в местах ранений. Нил смотрит на свои руки и вместо обычных детских рук, видит руки своего отца. Они покрыты кровью, а в правой руке он держит нож. Поворачиваясь влево, он видит и тело Мэри, а после смотрит в зеркало. Лицо его отца, взгляд его отца, улыбка его отца. Это он сделал всë это и сейчас улыбался. Нил не думает, он подносит нож к его шее и перерезает горло. Джостен вскакивает с кровати от того, что слышит крик. С опозданием он понимает, что это его собственный. Сердце бьется так быстро, что кажется от этого можно умереть. Сознание медленно возвращается, и Нил начинает осознавать, что находится у себя в комнате. Шторы прикрыты не до конца, но помещение всë равно покрыто тьмой. Пытаясь заставить свой мозг работать, Нил посмотрел на часы. Ровно четыре утра. Этот день будет тяжелым, если вообще будет. Кошмары снились ему не так уж и редко. С переезда они не появлялись до этого момента. Это можно было считать прогрессом, поскольку раньше Нил просыпался посреди ночи из-за них чаще, чем спал нормально. Этот сон снился Нилу и раньше, причём несколько раз. К каждому последующему добавлялись все новые детали, и в этот раз они были хуже, чем когда-либо. В прошлый раз сон закончился на том, что Джостен споткнулся и упал. Поднявшись с кровати, Нил обошёл полностью всю квартиру, эта привычка появилась с того момента, как он начал оставаться в квартире один. Подтверждение этого факта давало ощущение реальности и спокойствия. В этот раз сработало не так хорошо, как всегда. Мысли Нила будто находились за какой-то стеной и доносились до него нечетко, приглушенно. Все вокруг казалось нереальным, хотя Джостен прекрасно понимал, что он сейчас не во сне. О самом сновидение Нил вовсе старался не думать. Оно словно прошлось ножом по старым ранам, открывая закрытые двери и возвращая в мозг рыжего мысли, от которых он долгое время пытался избавиться. Пугающие, навязчивые, вызывающие отвращение, он не хотел возвращаться к ним, но теперь спрятаться не получится. Чайник уже вскипятил воду, а горячий кофе находился в руках Нила, обжигая кисти. Спать он сегодня не собирался, как, возможно, и следующую ночь. Он просто не заставит себя снова закрыть глаза и лечь на подушку. До того как прозвенит будильник оставалось два часа, и в это время надо было чем-то себя занять. Занять себя было нечем, поэтому через десять минут Нил находит себя сидящим за кухонным столом с недопитым, уже остывшем кофе, и непрерывно смотрящим в стену. Нахождение в четырех стенах вызывало тревогу и заставляло прислушиваться к каждому шороху. Эта квартира кардинально отличалась от той, в которой он жил с родителями, но это все ещё была квартира. Решив, что нужно сменить обстановку, Нил выходит в подъезд. Гулять совершенно не хотелось, темно и не людно. Выбор пал на крышу, там никто кроме Нила и Эндрю не бывал, минусом было то, что выход оттуда только один, ну или же можно спрыгнуть. Такую паранойю Нил всë же смог подавить, поэтому начал медленно подниматься по ступенькам. Ветер взъерошил волосы ещё сильнее, чем было до этого. Из-за пасмурной погоды не было видно даже маленьких звёзд. Как и стоило ожидать, вокруг ни души. Остановить поток мыслей было сложновато, Нил начал прокручивать в голове сон. Та квартира, как и тот день врезались в память настолько сильно, что выдворять их оттуда было невозможно. Ему не снились просто сны, ему снились воспоминания, которые он пытался забыть. Страх искажал сновидения, придавая им всë новые и новые кровавые краски. Возможно, если он расскажет кому-нибудь свой сон, то будет не очень сложно определить, чего он боится. Всё просто, он боялся, что отец его убьёт, боялся встать на его место, боялся быть таким же, и это только из того, что пока не случилось. Остальная часть сна уже произошла, и это было самым отвратительным. Нил вспомнил-то, как рассказывал это Стюарту. С напускным безразличием, так будто это было его обычный день. «Я проснулся от звука ударов и громких голосов, пошёл проверить, что происходит. В комнате отца был труп Мэри и сам отец с разделочным ножом, который он нашел на кухне тем вечером. Натан попытался убить меня, и у него это прекрасно получилось бы, если бы он не остановился. По непонятным причинам он вместо того, чтобы проткнуть мне живот ножом, перерезал им себе горло. Я позвонил в скорую, назвал адрес и вырубился. На этом всё.» Нилу после того случая не раз предлагали занятия с психологом, но он отказывался. Страшно представить, что кто-то влезает тебе в голову и вытягивает оттуда все самые потаённые секреты. Продолжая прокручивать в голове тот день, Нил снова и снова задавал один и тот же вопрос. Почему? Почему Натан не убил его тогда? Он не задавался вопросом о том, зачем тот убил Мэри, где-то в самых глубинах сознания он понимал, что чем-то подобным все и закончится. Проблемы с головой у отца были видны ещё давно, трагедия была лишь вопросом времени. А вот с какого переполоха Нил всё ещё жив было непонятно. Отец мог его убить, он хотел этого. Это читалось в его глазах, горящих безумием. С точно такими же глазами он и убил себя. Тогда что это было? Сожаление? Страх? Он вполне мог оставаться безнаказанным, денег на это бы хватило. Джостен отдёрнул себя, понимая, что не думать, он не может. Вместе с этим пришло и понимание того, что ему страшно быть одному сейчас. Это случалось редко, только когда было уж совсем плохо. Первое время он пытался справляться с этим страхом одиночества, но после сдался и начал звать Стюарта. Он мог сделать это и сейчас, позвонить и тот будет тут уже через пять минут. Но отчего-то здесь и сейчас хотелось видеть другого человека. Нил, конечно, попытался себя убедить, что Эндрю просто быстрее добраться сюда, но быстро прекратил это дело. Миньярд сейчас скорее-всего спит и маловероятно, что он увидит сообщения, а ещё более маловероятно, что он поднимется. Сейчас он не пытался остановить самого себя в этом нелогичном и, наверное, тупом действии.

Поднимешься на крышу, если не сложно?

Сообщение отправлено, назад пути нет. Запоздало Джостен задумался над тем, насколько эгоистично было будить человека в четыре утра только из-за своего же кошмара. Сообщение было просмотрено сразу же, но ответа не последовало. Нил ещё пару секунд простоял с телефоном в руке, смотря на тёмное небо, а затем просто улёгся на холодную крышу. Слава богу, он додумался захватить что-то из теплых кофт. Усталость накатила слишком быстро и неожиданно, резко захотелось просто исчезнуть. Пустота погладила мысли. Дверь на крышу отворилась с неприятным скрипом. Нил задумался над тем, что, возможно, его должно это пугать, но на данную эмоцию просто не осталось сил. Он должен был подскочить и обернуться, чтобы понять кто посетил его в этом месте, но Нил продолжает лежать, разглядывая темноту неба. Шаги приближаются к краю и останавливаются рядом с Нилом. Эндрю в лёгком черном плаще стоит настолько близко, что Джостен может схватить его за ногу. Сейчас он смотрит вперёд также, как смотрел до этого Нил. Видимо, решив что-то для себя Эндрю поворачивается к рыжему, смотрит ему в глаза так, словно видит его насквозь, и садится рядом с левой рукой Джостена боком к краю крыши. Нил слегка поворачивает голову, чтобы посмотреть на Эндрю, который почти склоняется над ним, продолжая сканировать. — Не холодно тебе? — голос блондина был слегка хрипловатый после сна и при этом достаточно тихий, чтобы не резать слух. — Это забота? — сил Нила хватило на жалкий смешок. — Думай, как хочешь. — Ты не спал? — Нил запоздало понял, что Эндрю ответил слишком быстро. — Проснулся от крика, — «от твоего крика» осталось недосказанным. — Прости. — Перед тем как извиниться ещё раз впомни, что лететь отсюда будет долго, — после некоторого молчания Эндрю озвучил вопрос, который, видимо, мучал его все это время. —Что произошло? — Кошмар, — Эндрю кивнул, показывая, что услышал Нила. — Расскажи, что-нибудь. Когда Нил озвучил свою просьбу на лице блондина появилось что-то похожее на удивление, но оно быстро было спрятано за безразличием. — Что? — Что хочешь, просто говори, — Нил обязательно пожалеет об этой просьбе, но не сейчас. — На первой парте в одном из классов нашей школы под подложкой лежат чьи-то волосы. Год назад в вентиляции кабинета биологии нашли труп вороны… — Чего? Какая ещё ворона? — Обыкновенная. Странно, что её не поставили в качестве очередного экспоната для изучения. — Давай, ты расскажешь что-нибудь более нормальное. — Сам сказал рассказывать, что угодно, — Эндрю усмехнулся. — Статья о пропавших при загадочных обстоятельствах сойдёт? — Любитель криминалистики? — блондин неопределённо кивнул. — Сойдёт, но без кровавых подробностей. — Как скажешь, — напоследок сказал Миньярд и начал говорить. У него и правда была необыкновенная память, он словно зачитывал статью, видя её перед глазами. Он рассказывал истории, концовки которых были неизвестны, их было много, что говорило о том, что эта тема и правда интересна Эндрю. Нил прикрыл глаза полностью, погружаясь в голос Эндрю. Он был монотонным и спокойным, не выражал никаких эмоций и только констатировал факты. Он проникал в голову рыжего, уничтожая все остальные мысли и забирая все внимание себе. Над головой раздался щелчок пальцев, который заставил Нила открыть глаза. — Проверяю не уснул ли ты, — объясняет Эндрю на удивленный взгляд рыжего. — Можно взять тебя за руку? — Нил определённо удивил Эндрю сегодня. Вместо ответа Джостену протягивают руку. Нил аккуратно вкладывает в неё свою и незаметно сжимает, проверяя границы дозволенного. Рука Миньярда холодная, почти ледяная, как у трупа. Это возвращает в реальности, заземляя. Эндрю не давит и не двигает руку, не давая причин для тревоги. — Мою мать убил мой отец, — когда Нил сказал это, Миньярд заметно напрягся, но продолжил молчать. — Он был настоящим психом. Он пытался убить и меня, но как ты видишь, я всё ещё жив. Это странно, вместо того, чтобы убить меня он убил себя. Представляешь? — в этот момент Нил почувствовал себя маленьким ребенком, который рассказывает взрослому невероятную историю и надеется на то, что тот поверит. — Мне всегда было интересно, зачем он это сделал, я уверен, что он смог бы уйти безнаказанно. Как ты думаешь, что это было? Сожаление? — Ты пытаешься его оправдать? — вместо ответа спросил блондин. — Нет, просто… — а что просто? Нил не хотел оправдывать своего отца, ему просто хотелось верить, что тот одумается в последний момент. Джостену казалось, что он может оказаться на месте отца и было проще думать, что он сможет одуматься, если одумался Натан. — В том сне я был на месте отца, я убил свою мать и себя. Я просто хочу верить в то, что он смог остановиться, ведь это будет значить, что и я, если стану таким же как он, смогу. Отлично, Нил раскрывает Эндрю те свои страхи, которые не говорил даже сам себе. Теперь его видят насквозь, теперь его могут использовать. — Как звали твоего отца? — Эндрю чуть сильнее нависает над Нилом. — Натан. — Ты не Натан, — констатирует факт Эндрю. Нилу хочется сказать, что это не так, что блондин не знает его отца. — Я тоже не хочу быть как они, — продолжает говорить Эндрю. Он не объясняет кто это они, но Нил не спрашивает. — Я могу не быть как они, ты можешь не быть как он. — Наивно, — говорит Нил, снова закрывая глаза. — У моего отца были проблемы с башкой, вдруг у меня будут такие же? — Пока что ты не пытаешься меня убить. — Верно, — по непонятным причинам становится легче после этого разговора. Пустить Эндрю в свою голову не так страшно, как казалось. Он не копается, пытаясь выяснить больше, чем ему дают. Не смотрит с жалостью, которая присуща большинству людей, знающих об истории Нила. В его глазах видны лишь понимание и немая поддержка. Не больше, чем нужно, и не меньше. — Расскажешь ещё что-нибудь? — просит Нил и снова слушает монотонный голос Эндрю. Может Нил когда-нибудь и расскажет Эндрю остальное, но не сейчас. Сейчас он просто будет слушать