Дело было в баре

      — Ну рассказывайте, как вы познакомились?       Юнги замирает в секунду с палочками, а Чонгук давится водой, закашливаясь. И что ему сказать сейчас ответить родителям Чона? Что он перепутал его с мальчиком по вызову на своём дне рождении? Или что они переспали в тот же вечер напившись до звёздочек в глазах?

*** Год назад ***

      Юнги не любит свой день рождения. Он не считает это особым праздником, а для его друзей это всегда легальный повод выпить. Омега, если честно, остался бы просто в своей уютной квартире студии вместе с его шотландской кошкой Мэгги и бутылкой вишнёвого пива. Ему хватило бы с головой и это был ещё один лучший день дома. Юнги интроверт, правда только будучи трезвым, и он хочет забыть о прошлом дне рождении, когда последний шот отключил светлый разум, врубив на максималках его внутреннюю, как Юнги всегда выражается сам «неконтролируемую шлюшку», а лучший друг Чимин, который на «ты» дружит с камерой, благополучно не даёт забыть Мину о том, что он вылез задницей из люка розового лимузина в одних кожаных стрингах. Чимин просто редкостная скотина в жизни омеги, которого он даже за это не перестаёт любить. Вот только сейчас он закрывает дверь на ключ, закидывает его специально подальше, игнорирует все поздравления кроме папиных, и достаёт из шкафа мягкий белый плед. Нет, сегодня он точно не хочет пополнять коллекцию постыдных дней рождения. На дисплее от абонента «гештальт моей психики» сообщения льются разве что не тоннами.

«Я знаю, что твой зад сейчас втихую спрятался под одеялом»

«Не дрейфь, детка, папа обещает присмотреть за тобой»

      «Я знаю, что я говорил так и в прошлом году, но я правда буду меньше пить, ну Юнги, тебе двадцать восемь, черт возьми, не отмечай этот день как последний старик»

«ЛУЧШЕ КАК ПОСЛЕДНИЙ РАЗ, ААХАХАХАХ»

«Мин Юнги, я тебе больше не буду пончики захватывать с буфета, если ты мне сейчас же не ответишь!»

«Или на презентации нового ноутбука в четверг, вместо ролика, включу видео с сочной задницей главного бухгалтера!»

      Юнги игнорирует каждое, потому что Чимин прекрасно знает, как ему прилетит, если он исполнит свои «угрозы», омега продолжает помешивать растворимый кофе, пока в микроволновке греется его бутерброд с ветчиной и сыром. Нет, он любит Чимина, любит отдыхать, но он не готов снова краснеть перед барменами, оплачивать счет за разбитые бокалы после стриптиза на стойке, или просыпаться в Пусане с абсолютным нулём на карте. Его компания не умеет регулировать алкоголь, а его лучший друг умело заговаривает ему зубы бокал за бокалом. Поэтому нет и точка.

«Ну всё, ты меня довёл, суши сухари.»

      Последнее что приходит на телефон Юнги и он на абсолютном спокойствии оставляет мобильный на кухонной стойке, а сам удобно усаживается на кровать с тарелкой и кружкой. Омега включает себе фильм «Поцелуй на удачу» и смачно откусывает бутерброд. На кровать следом запрыгивает Мэгги, ласково трётся о локоть Мина и омега сворачивает пласт ветчины, скармливая лакомство любимому питомцу. Через какое-то время кружка с тарелкой остаются пустыми, а Юнги подпирает под спину подушку и с кошкой, лежащей у него на животе, устраивается удобнее, продолжая смотреть фильм где главная героиня лишается своей ошеломительной удачи во всём, после поцелуя с незнакомцем на вечеринке. В сон не клонит, а телефон на беззвучном его не беспокоит, да и в принципе ничего, ровно до момента, пока дверь его квартиры не открывается и в неё не врываются трое, взрывая хлопушки, Мэгги трусливо ретируется под кровать быстрее скорости света, а Юнги хватается за розовый светильник, стоящий слева на прикроватной тумбе.       — С днём рождения, наш шаловливый друг! — словно стих на первое сентября произносит Чимин, стоя с огромной подарочной коробкой в руках, — С днём рождения человек, который из года в год делает нашу жизнь всё краше, с днем рождения Мин Юнги! — они дружно, громко хлопают в ладоши, поддерживая это всё свистом.       — Как ты… — замирает Юнги с светильником в руке и абсолютным шоком.       — О, ты как-то мне сам дал вторую пару ключей и мне плевать, что я знал о том, что ты не помнишь, — опускает на пол подарок Чимин, дергая за крупный красный бант, а коробка в момент открывается.       Из неё на воздушных шарах с гелием, вылетают плюшевые, кроличьи ушки, прикрепленные к ободку.       — Отдирай свой зад от дивана, кашолка старая, я такой бар нам снял, твоя пьяная сторона будет просто в восторге! — хлопает пару раз в ладоши Чимин, а затем зачесывает свои только выкрашенные в блонд пряди.       — Правда, Юнги, тухнуть дома, тебе же не сорок исполнилось, чтобы праздновать этот день в компании кота и заурядной комедии, — добавляет стоящий позади Чимина, стройный и высокий шатен с биозавивкой на волосах.       — Тэхён, я не хочу снова сгорать от стыда! — ставит на место светильник Мин, оглядывая недовольно друзей.       — Послушай, ты ведь ни один творишь веселую дичь по пьянее, мы все прототипы, и единственным, чем мы отличаемся от тебя, так это наличием альф, которые забирают наши пьяные задницы из любой дыры, пусть и утром уже, — поддерживает Тэхёна стоящий рядом с ним широкоплечий для среднестатистических омег парень, чьи черные пряди собраны в пучок на затылке.       — Ты как старший вообще должен быть против!       — То, что Джин-хен старше тебя на год, еще ни о чём не говорит, он в отличии от тебя хотя бы не прячется как крот, а устраивает тусовки самостоятельно и без уговоров, — Чимин хватает Юнги за руку и тащит с дивана, — Давай, как будто ты знаком с нами первый день и не знаешь, что нам плевать и мы увезем тебя даже с воплями.       Чимину не нужно было произносить это вслух или напоминать, потому что эти попытки правда, вот уже последние года три никак не действуют на них, а слова просто ударяются о стену, как и надежды не сотворить новую позорную историю. Юнги мысленно просто прощается со своим трезвым отражением, пока умывается стоя в ванной и наносит консилер. Пока сушит свои темно-бордовые пряди и размазав меж ладоней гель для укладки, слегка сжимает их, чтобы создать эффект намокших волос. Он обманывает себя на счёт того, что ему не хочется, просто иногда он словно чувствует ответственность за то, что должен соответствовать поведению своей возрастной категории, и только его друзья, всегда доказывают ему обратное. Юнги не заморачивается на счёт образа, надевая белую рубашку, и только поверх плеч добавляет кожаную белую пеперину. Тэхён доблестно цепляет на голову омеги кроличьи уши и вся честная компания выходит из небольшой квартирки к ожидающему их такси. Чимин включает Рианну кажется на всю имеющуюся в колонках бедного хёндай громкость.       — Because, when the sun shine, we shine together, told you ill be here forever, — Тэхен, Джин и Чимин поют хором, а сидящий впереди Юнги закрывает лицо рукой, тихо посмеиваясь, — You can stand under my umbrella, ella, ella, eh, eh.       — Боже, дай мне сил… — выдыхает тяжело Юнги и слегка скатывается по сиденью.       В такси Юнги оставляет водителю на сотню больше и пусть они еще не пили, в бар четверка слетает словно после пару шотов, а Чимин ведет всех на второй этаж к зарезервированному столу, на котором в самом центре стоит огромный торт в форме красного, бархатного сердца, с фотографией Юнги только в стрингах в центре и подписью снизу «Днем, он был обычным бухгалтером», омега сразу разворачивается назад, когда разглядывает надпись, но Тэхён разворачивает его обратно начиная смеяться.       — Какие же вы все сволочи, я вас так сильно ненавижу, ах… — закрывает лицо руками Юнги под практически истерический смех друзей, — Кого я не спас в прошлой жизни, за что вы мне? — омега сам заливается под цвет торта и пытается убрать эту улыбку за маской стыда.       — Мы хоть и сволочи, но любим тебя, — стирает слезы Джин, но видя как покраснел именинник, вновь заливается волной смеха по новой.       Официанты приносят заранее заказанные напитки, расставляя их по столу, а Чимин почетно вручает Юнги большой нож, дабы тот разрезал старания их недельных работ над эскизом.       — Не вздумай! — замечает Чимин куда направляется острие ножа и Юнги останавливается, слегка поворачивая подбородок к плечу, боковым зрением смотря на друга, — Эта задница стоит дороже чем твоя реальная.       — Моя бесценна, — хмыкает Юнги, но острие всё же убирает, начиная резать с другого угла под бурные аплодисменты своей компании.

***

      — Успел, фух, — за барную стойку вбегает высокий, слегка худощавый альфа, на его лбу повязана белая бандана с черным рисунком марихуаны, на неё из туго завязанного хвоста на затылке, ниспадают две черные прядки от чёлки, а до локтей надеты белые нарукавники.       — Ты опоздал на два часа, — кидает ему сухой ответ первый бармен, до скрипа натирающий пивной бокал, оглядывая заполняющийся гостями зал, — И эти два часа, обещаю, Хью вычтет из твоей смены и прибавит к моей.       — Ну не злись.       — Хо, я шесть смен подряд отпахал и вообще хотел поехать домой спать, только твоя похотливая задница, и твой омега, как-то абсолютно наплевали на чужую жизнь, — оглядывает друга альфа, — Сука, два часа!       — Гу, обещаю, это было в последний раз, — Чонгук скептично щурится, — На этой неделе, — прыскает Хосок, уворачиваясь от ладони альфы, — Давай так, ты сегодня оттягиваешься здесь, а я плачу за весь алкоголь, который ты закажешь, договорились? — приобнимает Хосок друга, — Повеселись, я тебя даже до дома сам довезу и уложу в кровать, клянусь, дома порожняк лежать и тухнуть, оторвись перед двумя выходными.       — Я столько закажу, что у тебя даже годичной зарплаты не хватит, — скидывает с себя руку Хосока Чон и снимает черный фартук повязанный на бёдра, выходя следом за другую сторону стойки, — Ло…       — Лонг-Айленд, — завершает за ним Хосок подмигивая, — Ты можешь даже не произносить, я весь к твоим услугам сегодня, — пошло закусывает альфа губу, играя бровями.       — Избавь меня от подробностей, — наигранное омерзение изображает Чонгук на лице и пока Хосок начинает готовить коктейль, он снова оглядывает зал, слыша как с верхнего этажа доносятся громкие поздравления и взрывы хлопушек, — Вот кому действительно сегодня не скучно, — выдыхает Чон забирая свой стакан.       Чонгуку пару месяцев назад исполнилось двадцать три года. Он высокий, подкачанный, выкрашенный в холодный блонд альфа. Его аромат фужерный, он как нотки дуба, на языке оседает привкусом корицы и иногда имеет терпкий аромат книжных страниц. Нижняя губа, как и правая бровь проколоты. Он мотает носком своих черных массивных челси, оперев пятку о выступ, и просит себе нарезку из апельсинов, пока ему готовят сет из разных шотов. Рядом подсаживаются новые гости, делают заказы, и как правило после сходу заказанной текилы, пускаются в пляс, а Чонгук залпом выпивает первый шот «бабл гам». Весело ему становится после пятого, когда мозг начинает воспринимать музыку ярче чем какие-либо диалоги, а ноги спускают его со стула и ведут в центр танцующего зала.

      ***

      — А мой заговорил о детях, — выдыхает обреченно Джин, допивая свой мохито, — И я думаю, да какие ещё дети сейчас, меня же только повысили, и еще папа как назло звонит, интересуется, не собираемся ли мелкого завести, а из того, кого я хочу завести, есть только Намджун, и тот на стороне папы!       — Ну если так взять, я думаю из нас ты единственный к ним готов, — Тэхён лежит головой на коленях Кима, выдыхая из своей электронки дым, пахнущий клубникой, — Я даже не представляю, что в моей жизни есть альфа, от которого я рожу, бр, — вздрагивает шатен.       — Вот я вообще не парюсь, — закидывает Чимин ногу на ногу, расслаблено раскидывая руки на спинку диванчика.       — Ну конечно, омеги от омег не беременеют, — хмыкает Юнги.       — Да, но Марку нравиться пытаться, а я вовсе не против, — лижет пухлые губки в прозрачном блеске Чимин, смотря с вызовом на лучшего друга.       — Фу, фу, фу, аморальщина какая пошла, — смеется Юнги слегка поморщив нос.       — Вот мы тут открыто обсуждаем интимную часть нашей жизни, и ты, зачастую, молчишь на таких темах, а мы только потом все по пьянее узнаем где и с кем у тебя было, и так же благополучно об этом забываем, потому что дальше напиваемся в стельку, поэтому дай нам эту вкусную информацию ещё на более трезвую голову, — парирует Чимин, пока официант опускает на столик три текилы санрайз и одну кровавую Мери, которую отдельно от всех забирает Джин.       — А что рассказывать то? — подправляет красную трубочку Мин, цепляя губами, — Меня стабильно долбит работа пять раз в неделю по десять часов в день, когда мне жить личной жизнью, скажите? — большой глоток отпивает омега, чувствуя как тепло разливается внутри постепенно.       — Ну с замом отдела кадров ты же крутил как-то служебный роман.       — Это было давно и неправда, да и что такого? — бровь выгибает, — Он сам меня к себе домой позвал с отчётом помочь, — делает воздушные ковычки Мин.       — Ну ты же согласился, — посмеивается Джин.       — У меня секса не было три месяца, даже если бы он предложил собрать и разобрать андронный коллайдер, я бы просто кивнул и схватил его за локоть, таща к себе.       — Спасибо не за член, — встаёт с колен Джина Тэхен, увернувшись от летящей декоративной подушки.       — О, поверь, это было уже после, — подливает масла Чимин со смешком, и рефлекторно закрывается рукой, мало ли чего, — А может нам заказать для тебя на день рождение мальчика? — играет бровями омега, — В офисной форме.       — Вот поэтому рассказываю только по пьяне, — щурится на друзей Мин, — Приколисты.       — Не злись, пупсик, так стебать тебя мы больше никому не позволим, — игриво произносит Пак, а следом поднимает бокал для тоста, — За лучшего омегу в этой убогой серой компании! — он улыбается Юнги ярко, так что глаза превращаются в щелочки, а Мин улыбаясь в ответ и чокаясь разом со всеми, кажется как в переходе резко прощается с трезвостью.       Они выпивают эти коктейли залпом и Чимин, который любезно позаботился о первых четырёх партиях коктейлей, даже не дал проясниться трезвой адекватности. Они пили последние бокалы стоя, стойко держась на ногах, а Юнги уже сам ел изображение своей задницы вишнёвого торта и серьезный образ главного бухгалтера стирался медленно, как строки с листа исписанной бумаги, который окунули в воду и чернила постепенно с него размывались. Размывался и наряд Юнги, когда первым полетела пеперина с плеч в момент его короткого пьяного танца. Музыка начинала вливаться в его тело, пальцы чувствовали биты мелодии, пока Тэхён не потащил всех на первый этаж, на главный танцпол. Шумная компания влетела за барную стойку с диким гоготом, а Юнги не уставал поправлять ушки на голове, пока Джин, который пребывал в более чёткой и конструктивной речи, заказывал шоты на всех.       — Оп, оп, оп, оп! — скандируют друзья пока Юнги подцепляя рюмку зубам пьёт залпом пятый шот подряд.       — Хо, а где Крис? — подходит к стойке с блаженной улыбкой Чонгук, которому явно чертовски сейчас хорошо, — Такая блевота играет, я ему бы свои треки дал, — альфа взглядом ловит шоты которые Хосок ставит перед очень шумной компанией, и только сам тянется, как Хосок ударяет его по руке и из-под стойки отдаёт ему готовый для Чона напиток, — Ай…       — Он вон только пришёл заменить Хана, ковыляй к нему и ставь что хочешь, — указывает в сторону ди-джея тёмноволосый, — И не смотри на напитки гостей, я тебе сейчас ещё лучше сделаю.       Чонгук уходит отпивая виски с колой, направляясь к Крису, который достаёт свою флешку, но его опережает Чон, чуть ли не проливая свой напиток на аппаратуру. Он всучает Крису свой телефон, отдаёт пять и как только ди-джей подрубает песню, больше чем половина зала взрывается довольными возгласами подпевая с первых строк песне: Chase Atlantic — Heaven and back. Его кровь будоражить начинает с этих битов, в голове всплывают яркие события его жизни, как он гонит под Чейзов на сто восемьдесят по трассе совершенно один, забыв обо всём, о стрессе, боли, переживаниях, тревожности и незакрытых гештальтах. Он оставляет свой бокал на полу рядом с Крисом и пронизывается сквозь танцующие тела и просто букет ароматов. Руки подняты вверх, кончики пальцев перебирают теплый воздух, его шея отблескивает словно обмазанная маслом для тела, она привлекает внимание многих омег и редких альф, у которых пьяный организм словно требует пройтись по ней языком и спуститься ниже. Светлые прядки липнут ко лбу, свитшот к телу, но Чонгук тонет в песне и приятном забвении, что подпитанно алкоголем, не душит его только серебряная цепочка в форме множества скрепленных шестигранников на шее, она становится лишь мокрой от испарин своего обладателя.

«Всё вокруг погружается во тьму, всего за одну ночь можно побывать в раю и вернуться обратно, загибаясь в пустынном углу, прикованный к алюминиевым граням»

      Юнги жарко, но невероятно просто до звездочек, он абсолютно отключён от своей серьёзности, рутинности и серости рабочих будней. Его организм просит не останавливаться, а слух ласкает такая в данный момент пошлая для его восприятия мелодия, потому что бабочки взлетают мгновенно, и хочется в момент отдаться под эту песню так же пылко, как ему сейчас ощущается. Он не понимает смысл, но эти басы так приятно ласкают кожу, осыпая её мурашками от шеи до икр,но не холодят, они обжигают бедного парня, который расстёгивает первые пуговицы своей белоснежной рубашки. Крис включает «Chase Atlantic — Slow down», а Хосок резко начинает искать в толпе Чонгука, зная чем обычно на каждой тусовке заканчивается включение именно этого трека, а сам пьяный Гук расплывается в блаженной улыбке, и разворачивается в сторону стойки, Хосок начинает подсчитывать урон бокалов, потому что он знает, друга не остановить, но признаётся себе честно, что и не хочется, команда заведения привыкла, а тело у Чонгука просто шикарное, так пусть он им светит. Альфа снимает свой свитшот ещё по дороге, оставаясь в черной майке и чуть ли не влетает за стойку.       — Мой выхо-о-од, — пьяно смеётся Чонгук, который уже ставит ногу на металлический выступ барного стула.       — Не уебись, я прошу тебя, — выдыхает тяжело Хосок, придерживая друга за локти, пока Чон забирается на барную стойку, и один из прожекторов по инициативе команды бара направляется на альфу, который резко привлекает внимание своей публики сегодня. Юнги один из первых поднимает голову на парня, что стоит в десяти сантиметрах от него, взгляд его падает на полностью забитый правый рукав и просто словно нарисованные лучшими скульпторами, мышцы рук. Мин и его возбужденный мозг проигрывают ровно в ту секунду, когда он замечает, что парень ещё и блондин и омега клянётся, он чувствует свою ширинку так больно впервые в жизни, от сбора всех его тайных фетишей в одном флаконе.       Чонгук пропускает строчки и смысл через себя. Он двигает под громкие возгласы бедрами в такт, задирает голову, от чего отросшие пряди касаются плеч, он пятерню обеих рук запускает в них, зачёсывает назад мокрые у корней, что отросли на пару сантиметров в родной чёрный волосы. Декольте под майкой блестит и забитая рука тянется к его подолу, приподнимая выше, Юнги сглатывает тяжело, погруженный в гипноз парнем на стойке, как и его друзья. Чонгук поёт песне в голос, правда громкость зала его глушит. Ресницы полуприкрыты, язык пошло играется с кольцом в губе и ему чертовски хорошо. Он чувствует как тяжесть возбуждения на него ложится от этой песни, как накрывает эйфория, свобода, вседозволенность собственной личности, молодость, которую он так ярко ощущает в эти моменты.

«Я не знаю, знаешь ли ты, но детка, у меня такое чувство, что знаешь, зарываешься в подушки так громко, но подожди это ещё не всё что я покажу тебе»

      Вторая рука следом тянется к майке и она в секунды летит в зал, обнажая кубики пресса, что тоже поблескивают от пота тела, Юнги не верит в его существование, моргая пьяно, облизывая пересохшие губы. Кадык этого богоподобного альфы колышется от пения, вздрагивает от того, как он сглатывает, Мин с тихим стоном выдыхает, готовый отдаться, заскулить, и позорно умолять взять его прямо сейчас, плевать перед кем, где и как, просто сорвать омеге голос и втрахать в любую поверхность Юнги у которого не было секса последний месяц с лишним. Юнги ощущает стенками внутри себя как эта татурованная рука своими пальцами его растягивает, и Мин честно даже бы стерпел, если бы этот парень плохо его растянул, потому что то как сейчас бессовестно намокает бельё омеги, говорит само за себя.

      «Я сгораю, я вижу всё в красном цвете, шепот на ухо: трахни меня словно я знаменитость и я слетаю»

      Чонгук резко двигает бедрами вперед, ведет по кубикам пальцами.       — Сними уже эти блядские штаны, красавчик! — кричит кто-то надрывая связки, в попытках перекричать музыку.       — Вот же шлюха, — рявкает Юнги пьяно, пытаясь найти источник этого мерзкого голоса, к которому присоединяется вся толпа, скандируя, а в Мине вдруг резко просыпается его вторая, пьяная натура, и он смело тянется к парню на стойке ближе, дергая за штанину, он просто обязан почувствовать его в себе, — Эй! –пытается он докричаться до парня.       — Чонгук! — кричит Хосок громче всех и только на его голос альфа отзывается, — Опустись немного, — улыбается он, кивая на омегу и Чон чуть не упав, но присаживается на корточки, сталкиваясь с омутом таких же пьяных глаз, Юнги не уверен, что дойдёт до какого либо помещения с ним, он вообще ни в чем не хочет быть сейчас уверенным, кроме накрывшего его возбуждения.       — Я слушаю, — ухмыляется Чонгук, смотря на омегу перед собой, взгляд притягивают ушки, а мысль трахнуть его в них рождается в пьяном мозгу в первые же секунды.       — А слабо показать мне то, что хочет толпа наедине, и взять в той позе, в которой ты только захочешь? — Юнги цепляется глазами за цепь на шее, хватаясь за неё, притягивая его ближе, обжигая горячим дыханием чужие губы, — Слабо сорвать мне связки?       — Это наш мальчик! — кричит Чимин съезжая со своего стула на пол, пока остальные двое пытаются поймать эту тушку.       — Желания омег — для меня устав, а жаление омеги, который так блядски пахнет ликёром, для меня закон и я не смею его нарушить, крольчонок, — у Чона на легких эта терпкость оседает, и он спускается со стойки под разочарованные голоса, которые быстро увлекаются новой песней, а Чонгук хватает Юнги за локоть и ведет на второй этаж в одну из свободных вип кабин.       Он толкает его внутрь и они оба впиваются поцелуями друг в друга, кусая за губы. Юнги чувствует как на языке оседает корица, но честно, больше ничего не разбирает, у него одно желание — отдаться этому незнакомцу с потрясающим телом. Омега в нетерпении царапает чужие плечи, подставляет под поцелуи шею и чувствует как его усаживают с грохотом на стол, а затем Чонгук и вовсе на него забирается полностью, подминая под себя омегу. У него в ушах всё ещё играют Чейзы, которых даже сейчас слышно поодаль здесь.       — Блять, да раздень меня уже! — ударяет пяткой по столу Мин и слышит через мгновение треск рубашки и как разлетаются пуговицы в стороны, ударяясь о паркетный пол, — Я так, блять, горю, господи...       — Тише, кроля, я твой пожар тушить не собираюсь, — Чонгук его ремень хаотично снимает и пуговица брюк следует примеру пуговиц рубашки, Чон тянет их вниз вместе с бельем и лоферы на ногах Юнги слетают вместе с ними, он остаётся только в кроличьих ушах.       У Мина под задницей мокро от собственной обильности смазки, он стонет, когда горячие ладони касаются его бедер, но Юнги за цепь снова Чона притягивает к себе.       — Или ты снимаешь брюки, или я сам сейчас их зубами стащу вместе с твоим членом, — рычит он в чужие губы, прикусывая нижнюю, — Трахни меня скорее, иначе я потеряю смысл нахождения здесь.       Чонгук пусть и пьяный, но он восхищается напором омеги, который наверное первый в его жизни сам инициативу проявил. Он горит и так безумно хочет, Чон ощущает это возбуждение кожей и ширинкой своих джинс, которые стаскивает с себя, не прерывая страстный поцелуй с привкусом собственной крови. Это чистое желание обоим сносит крышу. Юнги сам раскрывает ноги шире, тянет его на себя, обнимает за спину, глубоко целует, царапает ногтями, полосы оставляет за собой, Чонгук рявкает в губы. Он размазывает смазку по пальцам и входит на два сразу, чувствует узость колечка мышц вокруг и отрывается на секунду.       — Не поверю, что ты девственник, — шепчет он, заглядывая ему в глаза в этом полумраке, в комнате, где горит лишь светодиодная лента красного света и стоят два дивана напротив сторон круглого, отделанного из вишни стола.       — Так и трахни меня не как девственника, чёртов ты плейбой, хватит меня растягивать, я сейчас на всё готов, — отвечает Юнги в нетерпении, словно если они прямо сейчас не сделают этого он умрёт от собственного возбуждения и никакая дрочка ему не поможет.       Чонгук целует его снова, но в шею, оставляет свои следы на этом незнакомце в кроличьих ушах, он всё же даёт себе минуту на то, чтобы хоть немного его подготовить и слыша как Юнги недовольно стонет в поцелуй, вынимает пальцы и пристраивает головку, входить начиная. Юнги закатывает глаза, подставляет шею и врезается со всей силы в стол затылком, он чувствует наконец эту заполненность внутри него, как стенки расширяются, как становится горячо и так чертовски плохо и хорошо одновременно, он ярко стонет, когда Чонгук на середине резко поддаёт бедрами вперед и упирается ровно в комок нервов, Юнги до крови впивается в чужую спину, полосуя её.       — Как же, блять, хорошо… — стонет он блаженно, закатывает глаза и обхватывает Чонову талию ногами, — Трахни меня, словно я знаменитость, — рассыпается в ухмылке Юнги и слегка наматывает на пальцы цепь на шее Чона, — Иначе я умру, — Мин шепчет его альфе в губы и языком по нижней губе проводит, цепляясь за кольцо, которое обхватывает в поцелуе губами, а Чонгуку в момент сносит крышу, когда ко всему в купе, омега отрывает свободную руку от спину и крепко хватает альфу за пряди на затылке.       Чонгук рычит. Он хватает его что есть сил за бёдра, оставляет на них следы своих пальцев и толкается в него с такой силой, что стол двигается с места. Чон шлепает его по заднице ладонью звонко, входит резко, нарочито, с оттяжкой, чувствуя как крепко его член обхватывают горячие стенки, под ними мокро из-за смазки и пота, а Юнги накручивает цепь плотнее и стоит Чону впиться в его талию и начать натягивать на себя, он отрывается от губ альфы и откровенно, грязно стонет, надрывая связки. Чонгук дуреет с этих полукриков низкого голоса с хрипотцой, кусает его за шею, плечи, оставляет на нём десятки своих засосов.       — Кончи внутрь, — в крике молит Юнги, — Блять просто сделай это! — он рвёт чужую цепь, сжимает пряди что есть только сил, а у Чонгука как волной тока прошибает от макушки до копчика, и он грубо толкается в последний раз, кончая внутрь омеги, пока Юнги пачкает их животы своей спермой.

***настоящее время***

      — Чонгук, можно тебя на секунду, пожалуйста? — просит мягко альфу Мин и они оба встают из-за семейного стола, чтобы выйти в другую комнату, — Как мы могли не придумать, что скажем?! — шепчет возмущенно Юнги.       — А если правду? — прыскает Чон, уворачиваясь от удара в живот.       — Да ты дурак что-ли?!

***год назад***

      Юнги просыпается около восьми утра в каком-то полумраке и кажется в обнимку с кем-то. Осознание щелкает, а он подрывается с дивана, на ходу падает, но находит выключатель, ослепляя их ярким светом и своим громким криком.       — Что, что, что?! — орёт Чонгук следом и разлепляет глаза, сразу же сжимая руки в кулаки, — Кто?! — кричит он и замечает совершенно голого омегу, крича в ответ так же несвязно, — Что блять происходит?! — подскакивает Чонгук с дивана.       Юнги закрывает пах руками, смотрит испуганно на парня, а в голове слова Чимина вспыхивают почему-то резко.       — Ты проститутка?! — ошарашено спрашивает Юнги, раскрывая свои сонные глаза в огромные монеты.       — Сам ты проститутка, я долбанный бармен! — возмущается такой же абсолютной голый и прикрывающийся альфа, — С которым у тебя, истеричка, был отменный секс!

***настоящее время***

      — И что я ему скажу? Что принял тебя за эскортника, хотя набросился сам? — шепчет сердито Юнги.       — А что? — хмыкает Чонгук довольно, которого видимо ничего не смущает, — Эта ролевая меня даже заводит.