Лилии тоже плачут

. . . Сначала перед глазами была кромешная тьма. Звенящая тишина давила на ушные раковины и явно не была предвестником ничего хорошего. Это закон жанра. Но не смотря на фразу "самое темное время перед рассветом", сам рассвет был слишком далеко и ждать его было подобие добровольной смерти. . Картинка беспроглядной тьмы перед глазами резко сменилась на облако смольного дыма, что, словно удар поддых, въелся в нос блокируя доступ к нормальному кислороду и заставляя упасть на колени, начиная откашливаться и задыхаться Мужские острые колени и гладкие ладони ударяются о деревянный пол. От кашля, что непрерывно рвался из горла он скукожился, продолжая, словно на рефлексе, пока на пол не покапали первые капли крови и гортанный хрип. Он упёрся носом в самый пол, делая глубокий вдох через него. Лёгкие словно забиты ватой, горло разодрано, а связки жжет при дыхании. На глаза накатила пелена ненужных и щиплящих слёз. Волосы упали вперед, распластавшись по полу. Он не мог надышаться. И казалось бы, вот эта возможность... но он срывается с места, слыша скрип собственных туфель о лакированный паркет и бежит сквозь дым, слыша треск, чувствуя отвратную гарь плоти и скрипы сгорающих и рушащихся балок здания. От дыма глаза весеннего неба перед дождём слезились, белок покрылся красными узорами капиляров. Один поворот. Второй. Длинные коридоры... Он их никогда не любил... Горело всё. Обои шипя безвозвратно сгорали в ярко красном огне с золотыми языками, что прожигали потолок; натуральные ковры воспламенялись слишком быстро. Приходилось перепрыгивать, либо же наступать в самый огонь и, чувствуя повышение температуры, шипеть. Вот он слышит крик. Голос той, за кого он боялся больше всего но как на зло прямо перед дверь падает горящая балка. К горлу подступил ком. Такой противный, огромный и панический. Голос срывается на полукрик-полувсхлип. Он кричит ее имя. -МАРИЯ..! МАРИЯ! - на мнгновение он перестает слышать её слезы, чтобы в следующий момент услышать отклик. -ИВАН.! МАМА... МАМА ОНА..! ОТЕЦ..?! ЭТО ВСЁ ОН СДЕЛАЛ..! - ее голос был истерически хриплым. Такой напуганный, злой и просто с надеждой. Она всегда была такой... надеялась на лучшее. Но к сожалению, это "лучшее" не произошло... -МАРИЯ НАМ НАДО ВЫБИРАТЬСЯ ОТ СЮДА, ИДИ СКОРЕЕ СЮДА.! - в этом шуме огня и скрипе, скрежете всего чего только можно, надо было кричать. Хотя и говорить то просил не было сил. Хотелось только кричать. Кричать, чтобы выжить. -НЕТ, Я НЕ БРОШУ МАМУ..! НЕ БРОШУ..! - слышны ее слёзы. Это последняя капля. Оглядывая балку он ищет погорелое место через которое можно пролезть, чтобы оказаться рядом с ней. Снова. Что бы защитить, укрыть от всего ужаса и утереть эти бусины отчаянных слёз. -Я СЕЙЧАС..! ЖДИ МЕНЯ, Я БЫСТРО..! - отзывается парень, смотря на угол обвалившегося, обугленного дерева. Не рассуждая и секунды, он словно на рефлексе ринулся туда. Перелазия через нее, он пачкается о сажу, обжигает кожу рук, но пробирается в главную комнату. Перед глазами словно вся жизнь пролетает. Эта комната, где они росли вместе, по вечерам катая мячики, читая книги или просто рассуждая о чем-то. Госпожу и господина, что сидя на креслах пили чай. То как Госпожа София заплетала ему волосы, завязывая их лентой и делая тому маленький хвостик, что с годами был длинней. Вспомнил лицо мужчины, что почти не выходило из привычной улыбки и прищуренных глаз, с отрастающей бородой и пополняющимися морщинами. Все моменты, и хорошие, и плохие. И слёзы, и смех, и запах цветов. Тихие рассказы и секреты, шепотом на ушко с холодными пальцами на щеках. Полный иронии полувздох-полувсхлип. Он замер на месте, не в силах ни двинуться, ни крикнуть. Увиденное стало самым ужасным для него, как для человека, и самым ключевым моментом, как для эспера, что пробудил свою способность, в полном её ослепительно-бешеном виде. Девушка в погоревшем платье, в саже, вся заплаканная, полузадыхающаяся с красными отметинами ожогов на теле, подхватив безсознательную... хотя скорее уже мертвую мать под руку, пыталась оттащить ее от пламени, что пожрало половину особняка и её отца, который и стал причиной пожара, от которого остались лишь угольки. И вот она поворачивает голову в его сторону, когда тот забегает. Краткая улыбка, как надежда на спасения, как вдруг балка обрывается, отламываясь от прожжёного потолка и резко падая вниз. Словно в замедленной съемке, она попадает бедной девушке по голове, придавливая весом. Глухой стук со смачным треском дерева и, кажется, не только дерева... кости. Чавканье и растекающаяся красная лужа крови от головы возлюбленной, которую прижимала балка и готова была вот вот рухнуть вторым концом, попадая не только в голову, а уже ломая и хребет с хрупкими ребрами. . . . Подрываясь со своей кровати в холодном поту Гончаров дрожит всем телом. Оглядуеться на наличие под боком девушки. Он снова перепуган. Встава я кровати не боямь сощдавать шум он спешит как можно быстрее покинуть комнату. Проходя в крыло особняка где царит тишина и мрак его глаза устремлены лишь на одну дверь. Всегда закрытую и ктторую ор сможет найти с закрытыми глазами лишь расчитывая шаги. Хотя он их и простт считает каждый раз идя к ней и каждый раз выходит более пятидесяти. Он проворачивает ключь в замтчной скввжене и делает глуюокий вдох-выдох. Руки дрожат, по виску катиться эолодрый пот. В груди тяжесть а к горлу подступила тошрота. Но та развеиваеться как только он входит в её комнату. Распахивает дверь навстежь но тихо. Иван всегда заботился об исправности таких мелочей и был крайне щепетилен. Взгляд рассдаблякться когда он видет вновь не закрытые ею шторы, брошеные у кровати тапочки и хрупкий комочек под шелковым одеялом что блестит в лучах бледной луны-спутницы. Закрывает двери и постояв некоторое время начинает медленно подходить. Каждый шаг становиться все легче, так же как и отпускать ночной кошмар о не таком далёком прошлом как казалось бы. Хотя... 8 лет... всё же много... Эспер видит разбросаные по подушке каромельные волосы и улыбаеться. Медленно отодвигая край одеяла он словно кот проскальзывает под него не вызвав ни единого шороха, разве что прохладу от которой девушка сжалась ещё сильнее натягивая одеяло по шолые плечи. Ложась рядом он протягивает руку под подушкой, подлаживая девулке под шею на что так начиракт удобней ложиться и касаться пальцами теплой кожи. Иван проходиться взглядом по голой спине, смотрит на гладкую кожу, пару незаметных шрамов, проводит по ним подушечками пальцев, так нежно, еле касаясь, словно иине менялось ничего между ними вовсе. Вздыхая мужчина смотрит в окно на луну, вновь прокручивает сон что мучает его чаще нежели совести и прикрывая глаза утыкаеться ей в затылок носом вдыхая аромат нежных волос. Своболной рукой натягивает на ниж обих одеяло после чело обвивает ее рукой под голой гоудью и прижимает к себе. Она холодная, и он готов греть её всю ночь, всю зиму и всю дождливую осень сейчас лето но он по прежнему передивает, а вось, замерзнет... Чцвствуя ровное дхание и вздымание чужой груди он до конца удостовериваетьс яв двух вещах: первая - он живая... вторая - она рядом и под его защитой. Ведь сейчас он в состоянии дать ей то на что не был способен раньше, когда это было нужно... и даже больше. Когда тревоза пропала, тело постепенно расслабилось, мужчина стал погружаться в сон одними губами шепча: "Я рядом." . . . . . . . . . . . . ->