еще одну бессонную ночь я посвящаю тебе

Сегодня загнался сильнее обычного Меня спросили: «Как там на личном?» Я назвал твоё имя А мне рассмеялись в лицо, сказав, что прошло уже целое лето Я даже заплакал*

🫧

— Джинни… — вновь вздыхает Феликс, присаживаясь на кровать темноволосого. Он проводит пальцами по теплой щеке, поднимается ко лбу и смахивает оттуда волосы, — когда же это закончится? Ответа, как и следовало ждать, не поступило. Парень оглянулся. Одна стена палаты Хвана была наполовину прозрачной — можно было наблюдать за жизнью, что происходила за четырьмя стенами. К сожалению, Хван Хенджин, будучи девятнадцатилетним студентом, попавшим в больницу после тяжелой травмы, лежал в этих самых четырех стенах, но наблюдать за жизнью сквозь «окно» не мог. Жизнь распорядилась с ним так — он лишь шел в гости к своему парню — Ли Феликсу — но в мире полно идиотов, и один из таких сбил Хенджина прямо на пешеходе. Сколько было паники. Феликс чуть ли не на стену лез от безысходности. Первая неделя (а неделя ли?) выдалась самой ужасной; Ли буквально ночевал вместе с Хенджином, устроив себе спальное место на кресле около койки второго. Родным Хенджина было наплевать на эту ситуацию — Феликс был в ярости. Его еле увели из зала, когда тот пытался доказать, что вот там, где то там, сейчас лежит Хенджин. В коме. И что им не должно быть плевать. Но, к его сожалению, важно состояние Джинни было лишь ему да врачам, что так же порхали над ним. Мама Ли изредка приходила навестить Хенджина, но это лишь потому, что ее собственного сына можно было только в больнице найти, и нигде больше. Со временем ситуация с состоянием Феликса подуспокоилась — он перестал ночевать в больнице и, все-таки, переехал обратно домой. Без Джинни было пусто — ощущалось не так. Все программы по телевизору резко стали неинтересными, брауни вечно подгорал, а постель всегда была холодной. На столе никто больше не оставлял коробки от хлопьев, и Феликсу больше не приходилось беситься, ведь он не любил, когда вещи не на своих местах. По утрам на балконе не пахло сигаретами, потому что некому было курить в этом доме кроме Хенджина. Одежда Хенджина по-прежнему пахла его парфюмом, и Ли часто засыпал, кидая на кровать его футболку. — Феликс, — в палату вошел Роджер — врач, навещающий Хвана. — Ты не хочешь перекусить? Опять пропал здесь на пару часов. — Нет, Роджер, спасибо. Я еще чуть-чуть и ухожу, — проговорил Ли, грустно улыбаясь. — Клянусь, поем сразу, как приеду домой. — Я запомнил, — улыбнулся в ответ врач и покинул помещение. Опять тишина. Хенджин дышал тихо и размеренно. Парень уже было хотел уснуть, да вспомнил, что сегодня договорился погулять с Джисоном. Потер глаза. — Знаешь, Джинни, мне кажется, что Роджер в меня влюблен, — усмехнулся и продолжил, — он меня так часто пытался на какие-то обеды звать. Просто погулять. Не знаю даже, есть ли смысл соглашаться, если все мои мысли все равно вокруг тебя. — он провёл тыльной стороной ладони по едва виднеющимся из-под одеяла ключицам и потупил взгляд. — Я очень скучаю, — чуть тише добавил. Феликс поцеловал его в лоб, прежде чем уйти. Посмотрел на мирно «спящего» Хенджина через окно палаты и покинул больницу, идя в направлении дома. На улице валил снег. Он беспощадно врезался снежинками в лица прохожих, будто кинжалами, заставляя тех морщиться и прикрывать лицо руками. Ветер завывал жутко. Машины двигались по улице медленно. Прийдя домой, Ли первым делом решил позвонить Джисону и спросить, все ли планы в силе. Тот радостно выкрикнул положительный ответ ему в трубку, заставив Феликса поморщиться. Джисон не сказал, куда именно они идут, но все уверял друга, что это место точно поможет ему хоть на одну ночь забыться и расслабиться. И Ли был уверен, как ни в чем, что это был клуб. Да, точно клуб, потому что по мнению Джисона, где, как не в клубе можно оторваться на всю катушку и забыть обо всех своих проблемах?

🫧

Спустя примерно пол часа в квартиру ввалился Хан, на ходу стряхивая с себя снег и матеря всех и вся за то, что зима вообще существует. Метель еще не закончилась. — Ну че, готов? , — кивнул Джисон, проходя на кухню. — Да чего готовиться там, — устало сказал Феликс, дергая ногой. — Ладно, не кисни. Одевайся и поехали, Минхо внизу ждёт. Феликс так и не перекусил, как обещал Роджеру.

🫧

Приехав в клуб примерно в девять вечера, Минхо, Джисон и Феликс увидели почти полностью наполненное помещение. Видимо, у этого места был спрос. Все сразу прошли к барной стойке, начав с менее крепких напитков, попутно обсуждая насущные проблемы. В месте, где работали вместе Хан и Ли-старший, были какие-то затычки, так что они предпочли слегка отстраниться от Феликса, а тот, пользуясь случаем, спрыгнул с барного стула и пошагал вглубь танцпола. Он был заполнен людьми, но не до такой степени, что не протолкнуться. Он остановился так, чтобы можно было видеть Минхо и Джисона. Музыка тем временем становилась все громче, люди прыгали сильнее и веселее, подпевая под любимые хиты. Феликс пританцовывал, когда к нему подоспели два друга. — Давай, Ликс, че ты как бревно? — пытается перекричать музыку Джисон. — В самом деле, забудь о нем хотя-бы на ночь! — подхватывает его Минхо и начинает веселиться и сливаться с толпой. Джисон следует его действиям, и Феликсу ничего не остается, кроме как присоединиться. Потанцевав чуть-чуть, Феликс решил выйти на улицу. Освежиться, как говорится. Рядом стояла небольшая компания людей, кто-то курил, а кто-то просто поддерживал диалог. Один из парней в этом круге оторвался и подошел к Ли. Тот увидел в нем довольно знакомое лицо, и только когда парень подошел поближе, понял, что это никто иной, как Роджер. — Ты тут один? — Роджер завел диалог первым. — Друзья там, — Феликс кивает взглядом на зал. — Понял-понял. Чего грустишь-то? Хотя, чего я спрашиваю. — Да хреново. — Я могу тебе помочь. Феликс вспомнил слова Джисона и Минхо об этом. Возможно, действительно стоит забыться. Буквально один раз. Буквально на одну ночь. — Подожди здесь, — проговорил Феликс, убегая обратно в зал. Он быстро нашел двоих и предупредил о своем отъезде. Те лишь странно покосились, но ничего не сказали. Феликс смутился — сами же сказали отрываться на полную. Он вернулся обратно к новому «другу». Тот отвел Феликса к своей машине. По дороге, как оказалось, в квартиру Роджера, они узнали чуть побольше друг о друге и вели неплохую беседу. Приехали спустя примерно пятнадцать минут. Это был небольшой район из таунхаусов, в одном из которых и жил врач. Роджер провел Феликса в квартиру и сразу начал рыться где-то в шкафу. Спустя минуту вернулся к Ли. — Вот об этом, — он указал на пакетик, в котором лежала одна-одинешенька таблетка, — никому не слова. Я тебе чисто из доверия даю. Бесплатно. — Это типа… — смутился Феликс. — Да, оно, мелкий, оно. Я же вижу, как тебе плохо. Думать уже было поздно. Он приехал, ему предлагают еще и бесплатно. Живем один раз — попробовать можно. Феликс аккуратно выхватил пакетик из пальцев Роджера и сделал все по указаниям последнего. Ноги стали чуть ватными. Разум помутнел, и по телу пробежалась волна наслаждения. Феликс выдохнул и как-то странно улыбнулся, чувствуя то, чего не было с ним уже давно — раскрепощение и свобода. Роджер, стоящий напротив, хитро улыбнулся. Феликс мгновенно упал в его объятия, не успев привыкнуть к новым для него ощущениям. Врач оторвал его от себя и взял хрупкое личико в ладони, смотря прямо в глаза. — И как тебе? — Что-то новое… — протянул младший. — Я еще не чувствовал такого. — Кайф, согласен, он такой, — опять хищно улыбнулся, — хочешь еще больше эмоций? — Да-а… — протягивает Ли. — Тогда заткнись и поддавайся. Роджер резко прижимается к губам стоящего напротив, от чего последний чуть впал в ступор. Феликс приоткрыл губы, пропуская язык врача к себе в рот. Тот целовал напористо, яростно, прямо до выступающей крови на губах. Сминал, проходился по нижней губе, ряду зубов. Хенджин целовался не так. Он любил в умеренном темпе, чтобы участвовали оба, а не вылизывал один второго. Чтобы если выступала кровь — зализать в немом знаке «извини», а не целовать дальше, порождая больше капель. Феликс резко оторвался от губ Роджера. Тот рвано дышал. Слезы резко закутали глаза, заставляя их болеть, если не моргнешь. Руки задрожали, и младшего будто водой облили. Весь кайф уже прошел, голова раскалывалась и гудела, и это уже совсем не приносило никакого кайфа и расслабленности. — Я… прости, мне нужно идти. С этими словами Феликс, как ошпаренный, выскочил из квартиры врача, оставляя того наедине со своими мыслями. Парень добежал до автобусной остановки и в последний момент сел на нужный ему автобус. Ехать пол часа. Пол часа с самим собой, со своими мыслями. С того дня, когда все перевернулось с ног наголову прошло почти четыре месяца. Как бы Феликсу не было стыдно, ему приходилось просить немного денег у матери, чтобы хватало банально на продукты. Он не смог бы работать в таком состоянии. Тут точно нужна помощь специалиста, но такое он пока не мог себе позволить. Щеки уже были мокрыми от дорожек слез, что медленно, крупинками, скатывались с ангельских глаз. Феликс ощущал себя маленьким мальчиком, потерявшимся в огромном мире. Он жил одной и единственной мыслью — однажды ему позвонят из больницы и сообщат радостную новость. Хенджин проснулся. Как этого не хватало. Все какое-то не свое, чужое. Он пытался забыться с одним, но все равно возвращался мыслями к другому. От этого было тяжело. Он занимался самобичеванием, убивался, зная, что ничего не может здесь поделать.

🫧

Утро выдалось ужасным, откровенно говоря. Голова все еще раскалывалась, таблетки помогали, но очень-очень медленно, по его подсчетам. Он Феликс опять включил телевизор в надежде, что его хоть какая-то программа заинтересует, и он не останется наедине с собой. Пожалуйста, только не это. Телефон задрожал на прикроватной тумбочке. Высветился неизвестный номер. Ли нехотя протянул руку и нажал на зеленый кружочек. — Да? — устало проговорил Феликс. — Ли Феликс, так? — Да. — Вы просили сообщить, когда очнется Хенджин. Погодите-погодите. Что он только что сказал? — Повторите? — удивленно и тихо попросил Феликс, чтобы убедиться в том, что не сошел с ума. — Хенджин пришел в себя. Вы просили позвонить и сообщить, когда это произойдет. — Спасибо, — в спешке проговорил Феликс, уже натягивая на себя джинсы. Казалось, что это его рекордные сроки — доехать в больницу за пятнадцать минут. Он чуть ли не бежал к палате Хвана, смахивая при этом слезы счастья. Он ворвался в палату, когда Хенджин потирал свой лоб, морщась от яркого света. Феликс остановился, будто вкопанный, в пролете. С губ слетело отчаянно имя Хвана, и слезы, не сдерживаясь, полились ручьем. Он вытирал щеки рукавами серой толстовки, что уже были мокрыми, и не мог никак подойти ближе. Хенджин повернул к нему голову. — Ликс, — хрипло проговорил он, подзывая. Маленькими шагами младший преодолел расстояние между ними и присел на колени. Хенджин медленно протянул руку к его щеке, растирая слезы. Феликс ластился. — Ликс, не плачь, пожалуйста, — грустно улыбнулся Хван. Феликс в ответ лишь помотал головой, рыдая все больше. — можешь обнять. Мне непривычно, но от такого я бы не отказался. Ли тут же припал к нему, и был бы не против сростись в принципе. Хенджин поглаживал того по спине, шепча успокоительные слова на ушко. — Я рад, что ты вернулся, Джинни, — мотает головой Феликс, — я очень скучал, и рад, что ты наконец это услышишь, — зажмуривается, все больше прижимаясь к Хенджину. Все кончилось. Все позади. Впереди только реабилитация и счастливое будущее.