6 футов под землёй

– Командир-р-р... – мурлыкнул Баки, когда Брок вплёл в его волосы пальцы, оттягивая наглую голову от своего члена. Просыпаться таким образом он любил, но ещё он любил, когда Баки садился на него сверху, ещё расслабленный и раскрытый с ночи, а иногда и мокрый, если Стив увлекался и не отпускал его в душ. Баки словил его с полуслова, единым движением подтягиваясь выше. Он с теплым стоном опустился до конца, и как раз в этот момент в спальню вернулся Стив. – Доброе утро, – голос его слегка хрипел, наверняка он проснулся первым и разбудил Барнса таким же своеобразным способом, каким сам Барнс только что будил Брока. Скорее всего, это произошло не больше четверти часа назад – после глубокого горлового минета суперсолдатская глотка восстанавливается намного быстрее, чем можно было бы ожидать. Удивительно, как тихо они это провернули. Брок хотел было ответить, но именно в этот момент Баки приподнялся и опустился снова. Вместо слов изо рта вырвался стон. Стив поймал его своими губами, но Брок, как ни силися распознать, не почувствовал на них вкуса Баки. Только зубная паста и свежесть. Стив гладил и мял его расслабленное после сна тело, Баки двигался сам, и от Брока не требовалось ничего, кроме как получать удовольствие. Он и получал. Всем собой. *** Следующее утро началось так же, только в другом порядке. Хрипеть Стива заставил Брок, а Баки они будили вместе, в два рта и в четыре руки. *** Через день будить вообще никого не пришлось, потому что они и не ложились. Брок пропустил наступление утра, так как был зажат в крепком суперсолдатском бутерброде. *** К концу недели висок стрельнуло болью – у них что, отпуск? Они проводят его вместе? Кто в здравом уме отпустил Зимнего Солдата в отпуск, да ещё и бывшего хэндлера ему выдал, бантиком перевязав? Долго думать об этом не получилось – мысли ускользали, вытесняемые бытом и горячими любовниками. Их дом был шикарен. Панорамные окна спальни выходили на балкон, где был стеклянный пол и лестница в изумрудно-голубую воду лагуны. В гостиной обретался камин, плазма на пол стены и бар, коллекция которого приводила Брока в восторг. В кухне было три холодильника, забитых едой под завязку. В подвале расположился усиленный под суперсолдатские нужды зал и тир. Вокруг дома простирались тропики, полные фруктовых деревьев, пальм и бог знает, каких ещё богатств. И Брок мысленно вопил от восторга – именно о таком месте он всегда мечтал. Именно в таком доме хотел всегда жить. Но только вот он в упор не помнил, как покупал его. *** Стив ходил под мягким солнцем исключительно топлесс. Его потрясные грудные мышцы покрылись золотым загаром, и в целом он теперь выглядел как модель нижнего белья. Волосы выгорели и казались светлее кожи, а голубые глаза светились в тон кристально-чистой воде залива. Баки был по-прежнему мощным, опасным и грациозным, только вот лукавая улыбка на его лице стала появляться намного чаще. Брок тащился от того, как эти двое ластились друг к другу, как горячо обнимались в любую свободную минуту. Они заботились и о нем – вытаскивали купаться и рыбачить, спарринговали в подвале и уютно сворачивались под боком каждую ночь. Мог ли он мечтать о подобном, каждое утро ловя застегнутого на все пуговицы Капитана Америку в коридорах Трискелиона или глядя в пустые глаза обнуленного Зимнего Солдата? В висок снова стрельнула боль. Одно воспоминание о суровом лице прежнего Роджерса заставило заныть все зубы. Но Стив был благодарным человеком и щедро отплатил Броку за возвращение ему лучшего друга и сдачу ГИДРЫ. Брок ведь сдал ему ГИДРУ, верно? *** – Скажи, ты сбежал со службы или Фьюри тебя добровольно отпустил? – Брок не знал, почему никак не получается оставить в покое эту тему. Он мог бы забить на все и просто наслаждаться жизнью, но годами вбиваемая в подкорку способность чуять неладное никак не давала расслабиться. Боль угнездилась в виске и постоянно напоминала о себе внезапными вспышками. – О чем ты? Это все неважно, мы здесь, а это ли не главное? – Стив обезоруживающе искренне улыбнулся и потянулся к нему. Единственное прикосновение к его горячей коже мгновенно переключило Брока на совсем другой лад. *** Странности он стал замечать постепенно. Проходя мимо любой отражающей поверхности, краем глаза он улавливал отражение, только вот... не свое. Существо было черным, будто бы обгорелым, и хоть силуэт его был по габаритам близок к габаритам самого Брока, но кожа его была покрыта коркой черного мяса, какое бывает на подгоревшем стейке. Руки были изломаны под странными углами, и Броку казалось, что у существа не было одного глаза. Но каждый раз, когда он пытался рассмотреть его пристальнее, поймать отражение прямым взглядом, оно исчезало. Из зеркал на Брока смотрел он сам, сытый, ухоженный, загорелый и красивый. Такой, каким он себя знал. Может быть, даже чуть более красивый. *** О Джеке Брок вспомнил внезапно, почти месяц спустя своей новой жизни. Просто в один момент вместе с пресловутой болью в виске всплыло лицо лучшего друга. Он не звонил, не приезжал и вообще никак не давал о себе знать. Брок обязательно свяжется с ним на днях. Может, завтра. Ну или через неделю в крайнем случае. *** Боль перестала проходить. Она сверлила и сверлила висок, стала расползаться на все лицо, шею и весь левый бок. Жечь его, словно раскаленным железом, давить, словно бетонная плита. Утихала она только в постели, где Брок отдавал Стиву и Баки всего себя. Где он чувствовал себя целым, нужным и... счастливым. – Ты ведь не Стив, да? – спокойно поинтересовался он, отрываясь от манящих пухлых губ. В душе шумела вода – Баки удалось ненадолго улизнуть от своих любовников. – Тот бы без мозгоклюйства не обошёлся. И на работу вымелся бы сразу по окончании "медового месяца". Стив снова улыбнулся, но грустно. Он помотал головой, не решаясь ответить на заданный вопрос вслух. У Брока защемило сердце. Не было страха, подозрительности или гнева. Только всепоглощающая, безумная печаль. Перед ним был не Стив, но одновременно и Стив тоже, тот, которого он полюбил. – Я в ГИДРЕ? Это какой-то новый уровень психопрограмирования? – ГИДРЫ больше нет, Брок, – тихо отозвался Стив, пронзительно глядя в глаза. – Мы победили? Как мы это сделали? Как мы вытащили Барнса, как Озарение..? Брок зашипел от боли. Всё тело прошибло острой вспышкой агонии. Стив потянулся к нему, и от его прикосновения стало легче. Вода в душе перестала шуметь. – Я могу сделать так, что не будет болеть. Ни здесь, – он коснулся его висков, – ни здесь, – он прижал широкую ладонь к обнаженной груди Брока. Ему в ладонь билось ровно и сильно полное жизни сердце. Глубинным каким-то чувством Брок осознал, что ему дают выбор. Что он может надавить сейчас на Стива (не Стива) и развалить всё, что у них тут сложилось, и дом, и отношения, и уют, и любовь. Зато он узнает, как оказался здесь и почему по его душу не рыщут в округе гидровцы, агенты ЩИТа и тревожный Роллинс. А может и не надавить. Может сдаться и позволить себе, наконец, быть счастливым так, как всегда того хотел. С теми, кого хотел. Ведь действительно, раз они тут, раз у него есть сама возможность получать удовольствие и не нестись воевать ни с кем, разве это не значит, что он сделал что-то правильное? Может, он заслужил, наконец, отдых? Плевать, что Роджерс не Роджерс. Это никак нельзя было ни доказать, ни опровергнуть. Он выглядел как Стив, делал всё как Стив, звучал как Стив. Он давал Броку то, в чем он нуждался. И это было сладко. У них был Баки, который не подрывался от ночных кошмаров, не ломал мебель, не срывался и не замыкался в себе. – Я бы провел вот так вечность, – прошептал Брок, подаваясь ближе к горячему телу. – И ты можешь. Позволь мне помочь, Брок. Отпусти это... И когда их губы, наконец, снова встретились, Брок почувствовал, как внутри него развязывается какой-то узел. В нем словно бесследно растворилось что-то больное, тяжёлое, словно истаяло внутреннее напряжение. Из головы постепенно вымело все сомнения и переживания. Воспоминания о Трискелионе, ГИДРЕ, Озарении и прочем потускнели и истончились, стали неважными. Их отделила словно бы прозрачная заслонка, не давая испачкать то светлое, что было теперь у Брока в душе. Всё существо его наполнилось довольством, радостью и... покоем. С тех пор стрёмное существо в зеркалах перестало появляться, висок перестал болеть, и жизнь окончательно превратилась в Рай. *** – Как думаешь, у нас бы получилось? – Баки смотрел на гранитный камень с выбитыми буквами и цифрами. Вот был сначала горячий и живой, злой, но правильный в чем-то глобальном Рамлоу, а теперь вот – чужой, холодный и абсолютно пустой камень. – Я не знаю, Бак, – Стив взял его за руку (за живую), и молча встал плечом к плечу. – Мне, безусловно, было бы, что ему сказать, но... Он тебя спас. Он спас всех нас. – Кто бы мог подумать, что пока мы с тобой будем выяснять отношения на кулаках, мир придется спасать такому, как Рамлоу. – А у кого ещё хватило бы хладнокровия и амбиций наплевать на всё, прикарманить чипы и сделать дело? Они постояли молча ещё пару минут. Стив прослеживал взглядом каждый изгиб гранитного имени, а Баки смотрел на него. – Терять то, что имел, больно, но в твоём случае куда больнее терять то, чего не имел. Я знаю тебя, Стив, ты загрызешь себя теперь всякими "если бы". И я хочу сказать... Я буду рядом. Каждую минуту. Чтобы напомнить тебе о том, что ты не виноват, и это был его выбор. Стив обернулся на него, заломив брови, и Баки обхватил руками его лицо. Они целовались, слизывая друг с друга горькие слезы, а под ними, всего в каких-то шести футах, в холодной земле лежало тело Брока Рамлоу, обожженое, искореженное и переломанное рухнувшими хэликэриерами. Но самого Брока там не было.