Часть 1
22 ноября 2022 г., 01:35
Сильные мужские руки сжимали ее бёдра до покрасневших следов, обжигая нежную молочную кожу, и медленно поднимали подол шёлкового халата все выше. А шершавые губы медленно проводили дорожку нежных, но напористых поцелуев вдоль хрупкой шеи, опускаясь все ниже. Желание пробежало по ее телу табуном мурашек. Когда же он отстранялся на какие-то доли секунд, его горячее дыхание не позволяло остыть ни миллиметру ее кожи на шее. И от сладкого томления она, не спеша, растягивая моменты удовольствия, запрокидывала голову назад, открывая себя для его прикосновений.
***
Тяжело дыша, Ирина резко распахивает глаза и садится на кровать, судорожно хватая недостающие глотки воздуха. Ей снова снился этот глупый, но такой… приятный сон. Уже шел третий месяц, как по вечерам она закрывает глаза, надеясь отдохнуть, но посреди ночи просыпается после будоражащих ее сознание воспоминаний. Жутких, мучительных воспоминаний. Поворачивает голову в сторону, и в глаза ей бросается вторая половина постели, которая уже последние несколько месяцев остается неизменно холодной. Женщина закрывает лицо ладонями и укладывается на ледяную и влажную от собственного пота простынь, из глаз вновь начинают одна за другой литься слезы. Ирина обнимала одну из подушек руками и утыкалась в неё носом, вдыхая запах его духов, оставшиеся на хлопковой ткани с тех самых пор, когда Анатолий в последний раз лежал на ней. Горькие воспоминания без приглашения врезались в ее сознание, лёгкая дрожь опять охватила её тело, останавливаясь в грудной клетке. Тяжелый груз минувших моментов сжал сердце в стальные цепи, а их вес начал давить на легкие, выбивая из них последний воздух. Ирина еще крепче прижала к своему телу подушку когда-то родного человека: боялась потерять те хрупкие оставшиеся воспоминания о нём. И все же хотелось верить, что прошлое никогда не растворится в воздухе, останется в маленьких деталях, окружающих ее. В вещах, в запахах. Пару минут спустя послышался резкий и раздражающий звук будильника, упорно звенящего до тех пор, пока Ирина окончательно не пришла в себя и не нашла упавший под кровать телефон. Её ожидал очередной приём у тепло ненавидимого всей душой психотерапевта. Если бы кто-то спросил, то она бы ни за что не пошла к нему, но Брагин настоятельно рекомендовал проработать все свои ошибки. Потому что работать в таком состоянии она не могла, нельзя было подвергать жизнь пациентов. "Ир, тебе поможет только время. Оно сможет залечить все раны. Оно затянет все порезы на тонкой душе". Она верила в это. Ей хотелось в это верить. Распахнув плотные шторы, чтобы впустить в комнату утренний солнечный свет, Павлова открыла окно в спальне и позволила прохладному воздуху войти в комнату. Слегка сжавшись, направилась в сторону ванной комнаты. Она не любила своё нынешнее состояние в зеркале: опухшее от слёз лицо, синяки под глазами и искусанные в кровь губы. Никакая косметика не спасает от этого ужаса. Опять начался очередной день, когда ей надо включить хорошую актрису и театрально улыбнуться, чтобы никто не смог подумать, как до пепла у неё сжигается внутри. Прохладная вода её расслабляла и успокаивала, но в последнее время это перестало помогать. Иногда приходилось прибегать к помощи алкоголя. Эта привычка досталась ей от Анатолия. Если бы кто-то сказал Ирине пару лет назад, что та будет находиться в подобной ситуации, непременно бы рассмеялась ему в лицо. Ведь она стойкая, холодная и железная леди, которую считают бесчувственной стервой. Но что-то в ней сломалось. Нанеся на лицо плотный слой тонального крема, который хоть как-то пыталась перекрыть синяки, подчеркнув неровными стрелками сухие глаза и заколов крабиком блондинистые волосы, женщина вышла из дома на встречу с ненавистным доктором: ближайшие пару часов станут для неё сущим ночным кошмаром. Из рук всё падало, начало опять мутить: после произошедшего кусок в горло просто не лезет. Возможно, Ирина пыталась найти дальнейший смысл для жизни или — лучше было бы сказать — для существования. Помогал ли в этом врач или только делал вид? Были ли его приемы иллюзией помощи или же лекарство было настоящим? Ответ она не могла дать до сих пор на эти вопросы. «Я справлюсь. Я смогу. Я ему обещала», — повторяла Ирина раз за разом пока собиралась к своему доктору, словно мантру. Каждый из нас хоть раз в жизни ощущал потерю человека. Близкого человека. Каждый испытывал следующую за ней боль, в конце опустошение. Кто-то долго не может выйти из этого состояния, кому-то нужна помощь, а у некоторых внутри уже есть стальной стержень и иммунитет, который располагает к таким ощущениям. Однако, мы остаемся обыкновенными существами и неизменно всё принимаем близко к сердцу. Анализируем, что сделали не так, почему это произошло и как не следует поступать в следующий раз. Но всё это нельзя сравнить с утратой человека. Улыбку и смех которого уже никогда не увидишь и не услышишь. Которого ты будешь ждать целыми днями с работы. Номер телефона которого ты никогда не увидишь на дисплее, который будет находиться в записной книжке до самого конца. К которому чертовски сильно привязался. И к которому так безумно тебя тянуло. А к какому типу людей относилась Ирина? Что было у неё внутри? Что она ощущала? Тоже что и другие? Или что-то особенное?***
В кабинете пахло ароматическими свечами с нежным вкусом корицы и апельсина. От этого стало не по себе еще больше. Ирина укуталась в тёплый плед и натянула на колени его растянутый свитер, чтобы закрыться от этого мира, наполненного наскучившими вопросами психотерапевта, подальше. Она взяла в руки свой блокнот, который завела после того дня, чтобы было легче переживать ту боль, и начала перечитывать воспоминания прошлого дня: это стало обычной практикой перед визитом к специалисту. Так как в последнее время в её памяти стали появляться пробелы, то эти записи стали для неё спасительным маяком. «Дорогой дневник, сегодня я снова нашла его фотографию и разговаривала с ней, укутавшись в тёплый свитер Анатолия. В этот раз хотелось плакать тоже, но намного меньше, чем в прошлые.. То ли таблетки смогли дать какой-то эффект, то ли пришло окончательное смирение с произошедшим. Пересмотрела фильм, тот самый с маньяком, на который он смог меня уговорить. Сбросила три входящих от главного и чуть больше от Брагина. Они волнуются, но их переживания безосновательны. Пока что руки накладывать на себя — я не собираюсь. Прогулялась по нашим с ним местам. Я везде слышу его шаги и чувствую запах. Слышу его бархатный и гортанный смех. Прости за мокрые пятна на этих страницах, я просто не могу никак научиться контролировать свои слезы. Они сами текут по щекам. До скорых встреч, мой любимый». Дверь в кабинет бесшумно отворилась и в него вошла женщина, которой на вид было лет сорок, и села в своё кресло напротив Ирины, поправив пиджак клетчатого костюма. Но Павлова даже не почувствовала её присутствие: настолько глубоко была погружена в прошлое… — Если еще раз я доверюсь тебе, то лично отравлю тебя. — Ирина громко хлопнула дверью машины, когда выходила, чтобы удостовериться в том, что они застряли полностью. Причем по полной: автомобиль оказался погружен в снег. Кругом находятся лишь горы, и, дай бог, если связь ловит в этой глуши горной. Щеки Ирины, и без того покрасневшие от холодного ветра и жгучего мороза, стали еще более красного оттенка. А Анатолий выглядел абсолютно спокойным. Как в удава превратился. — Ирина Алексеевна, я был уверен, что здесь дороги-то расчищены, а не как это было на даче. Давай вернёмся в тёплую машину и дождёмся подмоги. — мужчина подошёл к ней со спины и крепко заключил её в объятия, чтобы ей стало теплее рядом с ним. Со дня их встречи Анатолий старался принимать свои ошибки и приходилось даже уступать в словесных перепалках, даже если мысленно и был не согласен. А ей больше ничего и не надо было. — Но насчёт отравлю… мне не страшно, но мы обговорим это предложение попозже. — горячими губами он коснулся ее виска, заставляя ту еще больше ощущаться себя в спокойствие. Психотерапевт молчаливо наблюдала за замершей в водовороте воспоминаний Ирины, которая больше походила на марионетку, нежели на человека: немигающий взгляд, направленный в одну точку посреди комнаты. Но по щекам так и продолжали скатываться тонкие блестящие дорожки от слез, предательски говорящими: она еще жива, рано её считать мертвой. — Прошло уже три месяца, а я всё еще чувствую его рядом. — она подняла свои зелёные потухшие глаза на доктора. — Думала, что это прошло, но сейчас снова эти моменты… пробежали перед глазами. Я их снова пережила, но уже без него… — Ирина Алексеевна, Вы сегодня снова в его свитере. Вы же понимаете, что усугубляете себе этим ситуацию? — врач взяла в руки блокнот и стала что-то активно записывать. — Эти вещи были, есть и остаются для Вас спусковым механизмом, связанным с Анатолием. — А может, я хочу, чтобы всё так и было. Может, мне и вообще не надо уходить от этого. Я читала, что это пройдёт. А вот пустые разговоры и походы к Вам мне никак не помогают. — она прижала к груди дневник, который должен был ей помочь. Ему она старалась передать хоть маленькую горошинку боли, душевной тоски и отчаяния. — Подставная психологическая утка! — Вы же сами понимаете, что это не просто пустые разговоры у нас. Мы же ищем болевые точки и разбираем их. В любом случае…хотя бы пытаемся. — Психотерапевт нажала на кнопку соединения с секретаршей и попросила принести им горячий зелёный чай. Ирине стоило успокоить нервы, которые и так расшатаны в последнее время. — Из памяти это никуда не уйдёт, в конце концов она же не компьютер, чтобы взять всё и удалить… — Но не забывайте, что мы можем научиться жить с этими ощущениями. — Врач присела рядом с Павловой и приобняла ту за плечи, чтобы ей стало немного легче. — Скорее всего, Вам нужно увеличить дозу лекарства. Синяки и опухшие глаза достаточно красноречиво мне об этом намекают. — Ха, и как долго Вы будете пичкать меня таблетками, Татьяна Александровна? — в глазах Павловой проскользнул противный огонёк недоверия и злости, а голову вновь посетила мысль: «Я трачу ее и свое время, но ради кого? Для себя?». — Пока Ваш разум не примет реальность и не пошлет иные сигналы мозгу, то мы не прекратим терапию. — Это реально? — Не Вы первая через это проходите. А теперь давайте вспомним и обсудим последние несколько дней. Начнем с того дня, когда Вы последний раз были у меня. Чем вы занимались всё это время? Мне очень интересно узнать Ваш рассказ. — Татьяна протянула Ирине кружку горячего чая и всем своим видом показала, что была готова слушать её историю. — Ну раз Вы так хотите, то давайте начнём, — она отвернулась в сторону окна, за которым расстилался туман, а по окну всё сильнее стучали капли дождя. В комнате горела только прикроватная лампа, Ирина продолжала листать альбом с фотографиями, на каждой из которой были счастливые они. Взяв в руки самую последнюю, она всматривалась в их сцепленные руки на фоне новогодней Москвы. Воспоминания о тех счастливых днях, проведенным вместе незадолго до произошедшего, заставили женщину взять очередную пачку бумажных салфеток. — Как же красиво было в те дни. Хочется вернуться и заново всё пережить. — А почему ты выбрала именно меня? — Анатолий был явно отстранен от разговора. — Что? Причем тут вообще мой выбор? — она взяла его под руку и нежно поцеловала в щечку. — Я тебе про снимки говорю, но если ты хочешь услышать ответ, то, наверное, потому что я люблю тебя. Каждую черту твоего несносного характера, каждое за и против. Я выбрала тебя и всегда буду выбирать только тебя. — Ой-ой кто бы говорил о характере, — подметил Анатолий, за что сразу же получил тычок в бок. Анатолий обхватил руками её щёки и, по-собственнически накрыв ее губы своими, поцеловал. Его руки легли на талию Ирины, крепко прижимая к себе. Такое забвенное состояние. Каждый раз будучи рядом, они уплывали в мир наслаждений. Её хрупкие пальчики оттягивали прядки его жестких волос. Пальцами Анатолий сжимал нежную кожу женщины, подхватив ее на руки. Затем аккуратно опустил Ирину на кровать и сразу же навис сверху. Через мгновение они уже были без одежды, в очередной раз продолжая наслаждаться друг другом. Плавные движения, громкие стоны и жаркие поцелуи… Что может быть лучше? С каждым действием они ещё больше уверяли себя в правильности своего выбора. Если не он, если не она, то кто? Они свет и тьма. Они вода и огонь. И иначе быть не могло. — А после этого возникшего момента что было? — психотерапевт продолжала делать вид, что не слышала эту историю никогда раньше, поскольку понимала, как важно прорабатывать проблему каждый раз. Вновь и вновь. — А дальше произошёл тот самый день Х, который разделил мою жизнь на до и после. Ирина металась по этажам особняка в поисках Анатолия, прокручивая в голове сценарий их разговора с ним. Всё было прекрасно ровно до того момента, как он вернулся с работы. Что-то с ним стало не так. Стало не по себе. Работа, смерть сына и документы. Её было слишком много. Они постепенно отдаляли их друг от друга. Пару раз доходило до агрессии с его стороны. Ей было страшно, но она надеялась, что всё наладиться. Ещё одной причиной было новое оборудование в Склифе. Последней каплей стало появление бывшей любовницы. Это изменило Ирину в корень. И тут что-то щёлкнуло и она сделала то, что сейчас считала лишним. Стоило только поговорить, возможно сходить к психологу и проработать их отношения, но их тяжелые характеры дали о себе знать. Спустившись с лестницы, она заметила Анатолия возле перил. Через пару мгновений она уже стояла рядом с ним, облокотившись о перила. — А что ты здесь? Почему не со всеми? — Ирина была явно в недоумении: с чем связано его такое настроение. — А ты что? — смотря в её захмелевшие глаза. — А я рыбачила! Даа, но это не женское дело, нет. Мужское дело, не женское. — пытаясь расслабиться, отвечала Ирина. — Праздник удался? — вопросительно посмотрел на неё Анатолий, сдерживая порыв гнева. — Да, спасибо тебе большое, — приблизившись к нему, поцеловала в щеку, — всем понравилось. Все тебе просят сказать спасибо… — грубо схватив ее за лицо, стал приближаться её голову к себе. — Ира! Родная моя. Это ты на меня анонимку написала? Как в старые добрые времена. — нервы были на пределе, стоило сделать одно неверное движение… — Ну что ты такое говоришь? Какая анонимка? — еле сдерживая нервное потрясения от услышанного, Ирина пыталась отойти на пару шагов назад. — А меня тут с утра на ковёр вызывали, увольнением пригрозили. И всё из-за нашего робота, — всё также не отпуская затылок Ирины, продолжал говорить мужчина, — который у тебя почему-то плохо работает. — А, у меня плохо работает. Давай дома это обсудим, — теперь Ирина старалась не допустить ошибку, проходя это минное поле. С каждом шагом она была близка к финалу. — А ещё мне нашептали, что кто-то накатал донос, что я в сговоре с поставщиком и получаю откаты. А? — вопросительно взглянул в её покрасневшие глаза. Сердце замерло. Он надеялся до последнего, что это не она. — Что это разве не так? — сглотнув образовавшийся ком, продолжила держать себя в руках. — Да, так. Но об этом никто не знал, кроме тебя и поставщика! — Ну, ты думаешь, что это я что-ли написала, — женщину стало заметно потряхивать. — Ну вообще-то да. Только я не могу понять, что я тебе сделал? Я ведь тебя любил, — серые глаза стали стеклянными. Все надежды стали рушиться на глазах. — Ах, ты любил. Ну, правильно, бьёт, значит любит! — Ирина поняла, что отступать уже поздно. — Прекрати, пожалуйста. Я написала. И если надо, то напишу ещё. Понял? — всё-таки мина взорвалась прямо перед ней. — Мерзавка. Ну ты об этом пожалеешь. — все его надежды рухнули после ее слов. Агрессия перестала сдерживаться за нормой и выплеснулась наружу. Анатолий, сделав пару шагов вперед, резко почувствовал ее маленькие ладошки на своей груди, которые отчаянно оттолкнули его от нее. Беды не миновать. Он упал и ударился, а груз вины лег на ее сознание буквально через пару секунд. Это был их последний разговор. Последние признания, сказанные друг другу. Дальше лишь монолог и невыносимая боль утраты. Вина. Тяжелая душевная боль. Её день рождения стал днём его смерти. Каждый год её праздником будет становится днём траура. — И во всем этом виноват только один человек. Я! — Ирина Алексеевна, Вы ни в чем не виноваты. Анатолий был пьян, и уже полностью не мог себя контролировать. — Тогда почему каждый божий день я ощущаю себя в холодной клетке? Пройдут года, а я не перестану себя винить за то, что тогда оттолкнула. Не смогу перестать корить себя за то, что поддалась на провокации Веры. Это моё бремя, и я буду его нести всю оставшуюся жизнь с собой. Рядом с сердцем. — Павлова встала и подошла к входной двери, оставляя свой дневник на диване. — Я надеюсь на Ваше понимание. И да, в Ваших услугах я больше не нуждаюсь. Я сильная и справлюсь сама. И она ушла. В новую жизнь, но со старыми фотокарточками прошлой жизни. Она дала себе и ему слово, что выстоит. Она сможет!***
На кладбище было как всегда тихо, безлюдно, дул прохладный ветер, а где-то вдали каркали неугомонные вороны. Ирина несла в руках букет белых пионов — самые первые цветы, что он ей подарил. После его смерти она стала считать их знаком глубокой любви и верности, символом их нормальных отношений. Подошла к его могильной плите, задержав взгляд на памятнике, а после опустила на корточки и оставила рядом цветы. — Пройдут года, а я всегда буду любить тебя. Мы оба сотворили множество ошибок. И каждый за них теперь расплачивается, — она положила руку на грудь, где учащённо билось сердце. — пока оно стучит, я верю, что ты где-то рядом. И никто другой не будет рядом со мной. Сколько бы препятствий не было на нашем жизненном пути, мы сможем справиться с каждым. Главное, чтобы все это мы решали вместе. И мы будем это делать, ведь только так мы становимся сильнее.
