Умилостивление Намджуна

Облачные просторы за Небесными вратами – бесконечны, распростёрты на тысячи километров. Небеса, дом Господа, щемяще красивые, сотканы из множества оттенков: от лазурно-синего до голубого, ласково-нежного; от жёлтого цвета рассветного солнца до золота Божьего дворца; от цвета красного заката до цветовой вспышки Райского сада. Небеса возвещают славу Господа; Рай – дело рук Его, видящего целый мир даже в простой песчинке. День за днём небесный вид придаёт веры; ночь за ночью даёт прикоснуться к священному знанию. Воистину велика возвышенность творческого начала, которому обязаны все существа и которое пронизывает все Райские просторы. Талант Господа всеобъемлющий, незыблемый. Все ангелы на его счету безропотно подчиняются его воле с беспрекословным рвением и самоотдачей. Архангелы же, такие как проницательный Чонгук и добродетельный Тэхён, находятся на самой вершине ангельской иерархии, подчиняясь лишь напрямую своему Господину, истинное имя которого – Намджун. Но они совершили проступок, за который теперь было необходимо их покарать. — Дети мои, — Намджун сидел в углу своих дворцовых покоев, располагаясь в большом мягком кресле и наблюдая, как двое Архангелов покорно стояли подле него и ждали своей участи. — Мне мучительно знать, что по Небесам ходят гнилые слухи о вас двоих. — Боже… — заломил руки Тэхён, прижимая кулаки к подбородку и опуская свой взгляд на белоснежный мраморный пол. — Мне мучительно понимать, что у ваших поступков такие последствия, — продолжил устало Намджун. — Ангелы сошли с ума, передавая из уст в уста слухи, совершая грех. Чонгук, необузданный язык сокрушает дух, верно? — Да, Господин, — Чонгук тоже опустил голову, перед этим метнув обеспокоенный взгляд на готового расплакаться Тэхёна. — Мы глубоко сожалеем, что наши деяния стали причиной смуты на Райских просторах. — Господин, — слеза всё же сорвалась по щеке Тэхёна, но тело, напротив, подобралось, и он решительно заговорил. — Мы лишь любим. Мы возлюбили души друг друга, разве это так предосудительно? Разве любить – запретно? Чонгук не удержался и нежно улыбнулся белокурому Архангелу, а тот тут же загорелся щеками, на что Намджун нахмурился, пытаясь понять эмоции своих ангелов. — Любовь лишь не что иное, как физическое влечение к привлекающему организм человеку, — Господь назидательно качнул головой. — Подобное чувство присуще лишь созданиям божьим, людям. Ангелы должны быть выше этих земных чаяний. — Это более невозможно, — храбро поддержал Тэхёна темноволосый Архангел. — Не гневайтесь, Господин, но… Мы будем любить друг друга, потому что любовь пусть и для людей, но всё же является божественным даром. А каждая душа достойна даров Господа нашего. — Люди говорят: кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь, — сказал Тэхён, продолжая мысль Чонгука. — Люди созданы вами, Господин, они владеют частицей вашей всеобъемлющей мудрости. Возможно, стоит прислушаться к ним? — Вы и так провинились, дети мои, — Намджун нахмурился сильнее и поднял голос. — А ещё посмели учить меня моим же заповедям? — Но послушайте же, Боже наш! — взмолился Тэхён. — Нет, добродетельный Тэхён, — уже со злостью ответил Намджун, вставая с кресла и направляясь в сторону взволнованных Архангелов. — Не позволю поучать меня, я по-прежнему ваш Господь! — Возможно, — резко выдохнул Чонгук. — Возможно, наш великий Господин хочет удостовериться в наших чувствах? Мы покажем вам, как искренне могут любить ангелы: искреннее земных ваших детей, как умеют лишь небесные создания. Чонгук немного боязливо протянул руку к удивлённому Тэхёну и ласково сжал его пальцы своими, едва касаясь. Намджун проследил его жест и строго посмотрел на излучающего внезапную храбрость ангела: — О чём идёт речь, дитя? — Мы можем показать… Показать наше таинство, совершённое два дня назад в дальних облачных чертогах, мгновение которого удалось лицезреть пролетевшему мимо ангелу низшего разряда. Это, вероятно, и породило слухи о нас на Небесах, — ответил Чонгук, крепче сжав руку Тэхёна. — Безусловно, лицезрение акта любви может смутить вас, Господин, — кротко улыбнулся белокурый ангел. — Но ведь любовь – это ваш дар человечеству и всем детям своим. Вы из первых уст знаете, что это такое. Но… Смею предположить, что сердцем не чувствуете, Господин милостивый. Намджун задумался над словами ангелов и медленно начал обходить пару по кругу. — Я всё ещё ваш мудрый Господь, — спустя время вынес свой вердикт Бог. — Поэтому лишь, и только я готов изучить ваше любовное таинство и попробовать понять то, что вы пытаетесь так упорно донести, препираясь со своим Господином. Архангелы счастливо выдохнули и обменялись нежными взглядами, прижимаясь плечами к друг другу. — Господин, нам понадобится… Ложе, — смутился Тэхён. — И масло из амброзии, — дополнил Чонгук. — Масло?.. — Господь поднял брови в удивлённом жесте. — Господин, несмотря на то что мы ангельские создания и нам не требуется подготовки к акту демонстрации чувств, как у земных людей – масло необходимо, чтобы… Процесс таинства не причинял боли, — пояснил темноволосый Архангел. — Ясно, дети мои, — кивнул Намджун и направился в сторону высоких золотых дверей с резной лепниной. — Следуйте за своим Господином. — Боже, вы приглашаете нас в своё ложе? — поражённый Тэхён развернулся ему вслед. — Таинство не должно породить ещё больше слухов, дитя. Проходите за мной. — Намджун распахнул двери в сердце Божьих покоев, и оба ангела проследовали за ним внутрь. Спальню освещали разноцветные солнечные лучи, проникающие сквозь витраж на высоком овальном окне: пурпурные, зелёные, синие и красные огоньки играли на большой постели с белоснежными простынями под резным балдахином из золота. Тэхён и Чонгук одновременно восхищённо вздохнули, разглядывая ложе Господина, напоминающее пушистые сияющие радугой облака над Райским садом. Намджун присел на постель, приглашающим жестом окинув перину перед собой. — Приступайте, дети мои, — Господь подарил ангелам небольшую ободряющую улыбку. — Я внемлю вашим доводам об истинности любви между ангелами Божьими. Чонгук решительно подвёл к сияющему ложу белокурого ангела. Тот грациозно забрался на перину и на коленях подполз в середину, смущённо потупив глаза. Чонгук последовал за ним, и так они оказались на коленях друг перед другом под пристальным взором Намджуна, что продолжал сидеть на самом краю. Темноволосый ангел нежно прижал Тэхёна к себе за тонкую талию и легонько провёл носом по его розовой щеке, шумно вдыхая запах райских цветов, которые ранее утром тот собирал в саду. Тэхён положил ладони на шею возлюбленного, притягивая его ещё ближе и касаясь своими губами его в невесомом поцелуе. Намджун тихо выдохнул, продолжая наблюдать за поцелуем, который невероятно стремительно набирал обороты. Чонгук раскрыл губы белокурого ангела и проскользнул туда влажным розовым языком, а, казалось бы, невинное небесное создание в ответ издало звонкий стон, сжимая чёрные волосы Чонгука в кулаках и пропуская длинные пряди волос через пальцы. Ласковыми большими ладонями Тэхён был опущен на мягкие подушки и снова крепко поцелован; белокурые локоны тут же разметались по поверхности, почти сливаясь с белоснежным цветом постели. Вокруг будоражащим покалыванием ощущалось желание, раскаляющее и без того тёплый воздух в покоях. Страсть зарождалась в ангельских взглядах, направленных лишь друг на друга; она неторопливо овладевала их телами, делая кожу слегка блестящей от пота, а руки слабыми. Тэхён аккуратно скользнул дрожащими пальцами от черноволосого затылка вниз и развязал тугой золотой пояс на тунике, пытаясь скорее добраться до желанного тела, отчего Чонгук в ответ тоже схватил его за ленты на талии и резко потянул их в стороны. — Хочу целовать тебя вечность, — прошептал Чонгук, целуя изгиб сияющей в преломляющихся разноцветных лучах шеи. — Мой свет. — Эта долгая вечность у нас впереди, — с придыханием ответил Тэхён, бросая взгляд на замершего Намджуна. — Господин, я так люблю его. Моего прекрасного ворона… — Я бесконечно сильно люблю тебя в ответ, — Чонгук распахнул блестящую тунику и стянул её вниз, обнажая сверкающее тело ангела с широкими плечами, но узкой талией; тонкими ключицами, длинными гладкими ногами. Чонгук отклонился назад и опустил взгляд на фигуру под ним. Долго обласкивал тело его ангела взглядом, преследуя взор своими ладонями. Касался кончиками пальцев длинных ресниц, оглаживал румяное лицо. Какое бы несметное количество раз они бы ни были вместе на одном ложе, чувствовать, как их ангельские сердца заходятся безумным ритмом, они не переставали никогда. Намджун ошеломлённо наблюдал, с какой нежностью и страстью смотрел Чонгук на Тэхёна; как трепетно держал его в своих руках и любовно расцеловывал путь от шеи белокурого ангела до его острых тазовых косточек. Член Тэхёна, выдающий сильное напряжение ярким цветом и вздувшимися венками, оказался прямо перед лицом Чонгука, который сложил губы и несколько раз подул на возбуждённый орган, отчего тот слегка пошевелился в такт тёплому дыханию. Темноволосый ангел нежно поцеловал влажную головку, и по покоям эхом раздался стон Тэхёна. — Вам нравится, Господин? — оставил ещё один поцелуй Чонгук и повернулся к Намджуну. — Ваши уши ласкает его звонкий голос? Будто ангельские колокольчики, которыми мы призываем достойные души в наши чертоги. — Да, — тихо ответил Намджун, смотря Архангелу в глаза. — Так звучит его любовь, Боже, — Чонгук сжал пальцами правой руки основание члена ангела под ним, вызывая ещё один звук из припухших от поцелуев губ Тэхёна. Ангел скинул и свою тунику, сложив её рядом на постели, а затем вновь склонился над жаждущим Тэхёном и прижался своим возбуждением к его, медленно притираясь навстречу. В этот раз стон сорвался изо рта Чонгука, и Тэхён выпил его, жадно целуя приоткрытый рот возлюбленного и проникая внутрь языком. Ангелы сплелись в поцелуе, а восхищённому Намджуну было ясно видно, как медленно в прекрасном хаосе двигаются их губы и языки. Их нагие тела были тесно прижаты к друг другу: Тэхён скрестил ноги за спиной Чонгука, а тот притянул к себе тело белокурого ангела обеими руками, пропустив их под поясницей и затылком. Намджун ощутил незнакомую тяжесть внизу живота, с удивлением обнаруживая, что его божественная сущность тоже может испытывать плотское возбуждение. Он сотворил людей и ангелов по своему образу и подобию, но никогда прежде в своей вечности сам не испытывал ни любви, ни тем более физического желания. Великое знание о том, как создавать жизнь; о том, как устроена Божественная Вселенная – всегда было с ним в глубине его существа, но его собственный опыт ограничивался лишь созиданием. То невероятное ощущение мягкого, томного тепла в его теле словно раскрыло ему глаза на целый пласт бытия, которого прежде он самолично не касался. — Мои ангелы, — хриплым голосом позвал Намджун, двигаясь ближе к сплетённым телам. — Вы восхитительны в своём танце… Чонгук и Тэхён повернули свои лица к Господу, с благоговением в искрящихся взглядах принимая похвалу. — Боже, вы понимаете нашу любовь? — срывающимся шёпотом спросил Тэхён, крепче сжимая предплечья темноволосого ангела. — Вам доставляет удовольствие смотреть, как мы любим друг друга? — Да, мой добродетельный Тэхён, — медленно кивнул Намджун, не отрывая взгляда от печати розового румянца на ангельских щеках. — Ныне покажите мне, как вы сливаетесь воедино. Господь провёл широкой ладонью по сбитой простыни, и по завершении жеста на перине оказался небольшой сосуд с маслом амброзии. Чонгук благодарно улыбнулся своему Господину и придвинул сосуд ближе к себе. Он присел на пятки между раскинутых ног Тэхёна и аккуратно взял в руки его правую стопу, укладывая её себе на плечо, этим окончательно раскрывая тело ангела перед Господином. Чонгук оставил тёплый поцелуй на тонкой щиколотке и влажно спустился кончиком языка вниз по ноге, поднимая её выше и целуя Тэхёна в беззащитное место под коленкой; и тот томно вздохнул, запрокидывая голову на подушки. Ангел закинул дрожащую ногу коленом себе на шею и начал выцеловывать внутреннюю сторону бедра Тэхёна. Судорожные касания губ, от которых на нежной коже распускались бледно-розовые цветы, словно ожоги от палящего солнца на человеческом теле, поднимались всё выше, пока не остановились снова на уже истекающем естественным соком члене ангела. Намджун задержал дыхание и испытал желание поправить свой собственный орган под туникой, чтобы он прекратил натягивать тонкую ткань. Чонгук проследил его неосознанное движение руки и, искоса ловя божественный взгляд своим, провёл мокрым от слюны языком по члену Тэхёна, вырывая из него необычайно протяжный и громкий стон. — Господин, — Чонгук демонстративно начал натирать возбуждение другого ангела, чтобы снова спровоцировать его на сладостные звуки. — Посмотрите, какой он неземной. Такой жаждущий в своей любви… Прекрасный! — Верно, Чонгук, — Намджун облизал пересохшие от тяжёлого дыхания губы. — Красивый в своём светлом великолепии, наш милый ангел. — Да-ах, ваш, — улыбнулся сквозь шелест тихого стона Тэхён. — Ваш хороший, послушный, добродетельный Архангел Тэхён. Исполняющий любые ваши указы. Ваши, Господин, и моего возлюбленного ворона… — Мой свет, настала пора приласкать меня в ответ, — довольно улыбнулся на его слова Чонгук, отворачиваясь от приоткрывшего рот Господина и снова приближаясь к лицу ангела. — Ну же, любимый мой, прикоснись ко мне. Тэхён огладил возбуждение перед ним рукой, сжимая пальцы в кольцо на багряной от напряжения головке и проворачивая запястье. Тёмноволосый ангел прижался лбом к лоснящемуся плечу возлюбленного и низко простонал ему в кожу. Он вернул свою руку на член Тэхёна, и ангелы начали взразнобой ласкать друг друга, издавая стоны, которые мёдом вливались Господину в уши. Он всем естеством тянулся навстречу их голосам, пытаясь осознать, как невинные Божьи создания могут издавать звуки, достойные самого сладострастного искусителя. Намджун поджал одну ногу под себя и развернулся всем телом к ангелам, чтобы с комфортом продолжать созерцать их страстное таинство. Чонгук в это мгновение устремился вниз к широко развездённым бёдрам Тэхёна и подложил одну из подушек ему под поясницу. Обильно смазав пальцы и ладонь ароматным маслом из сосуда, Чонгук нежно огладил пока ещё сжатый анус белокурого ангела, отодвинув другой рукой левую ягодицу в сторону. — Я сотворил ангелов гораздо ближе к своему подобию, чем людей, — низким голосом сопроводил Намджун действия Чонгука. — Моё великое познание ангельской натуры не включало в себя возможность получения плотского удовольствия от подобного. — Верно, мой Господин, — ответил Чонгук, вводя медленно указательный палец глубоко в Тэхёна, отчего тот жалобно всхлипнул, дёргая бёдрами. — Задумайтесь, Боже, как сильно мы похожи на людей. Лишь вечная жизнь, отсутствие болезней и потребности в пище отличает нас от них. Задумайтесь… Ох, мой свет, — ангел прервался, мгновенно реагируя на изгибающего спину Тэхёна, что начал подаваться навстречу движению его пальца в нём. — ...Задумайтесь, Господин, что мы тоже чувствуем сердцем, как люди. Господь впервые отвёл взгляд от происходящего на его перине действия и провёл рукой по своему лицу, замечая, что его кожа тоже прилично увлажнилась от царящей в покоях атмосферы. Словно дьявольский помысел овладел им и его верными Архангелами, однако их таинство представлялось таким естественным и нежным, что в нём несомненно чувствовалось больше божественного начала, чем дьявольского. Намджун вернул взгляд на своих влюблённых ангелов и увидел, что Чонгук растягивает Тэхёна уже двумя пальцами, а спустя десяток судорожных вздохов лежащего ангела – уже тремя, слегка раздвигая их снова и снова, подготавливая податливое тело для себя. Когда наконец Чонгук возвысился над Тэхёном, чтобы соединить их тела, Намджун залез на кровать, поправив длинную тунику и ласково провёл Божьей дланью по влажной спине Чонгука, даря ему благословляющую улыбку. — Мой замечательный, проницательный и чуткий Чонгук, — прошептал Господь, запуская пальцы в мягкие чёрные волосы на затылке. — Мой полный доброты и нежности Тэхён. Мои послушные, ласковые Архангелы. Простите, что не внимал вашим речам. — Боже милостивый, — всхлипнул громко Тэхён, роняя слёзы на белоснежные подушки, ведь на этих словах Чонгук ввёл в него свой член одним плавным, но сильным движением. — А-ах, я безмерно счастлив… — Позвольте… Нам любить друг друга, Господин, — Чонгук одной рукой держался за откинутое бедро Тэхёна, а другой за предплечье Намджуна, начиная делать медленные поступательные движения тазом. — Позвольте показать, как ещё мы можем любить. Я так крепко люблю моего Тэхёна. Невероятно, бесконечно и навсегда во веки веков… Господи. — Позволяю, дети мои. Мои прекрасные ангелы, — ответил Намджун, прикипая взглядом к месту, где с влажными звуками соединялись их тела. Господь не мог оторваться от своих Архангелов. От того, как изумительно правильно двигались в унисон их раскрасневшиеся от напряжения тела. От того, как они смотрели друг другу в глаза. А в их любовных взглядах словно таилась новая, неизведанная Вселенная, что, возможно, не чета его собственной, созданной рукотворно высшим творческим началом. Неудивительно, что всеобъемлющий талант смог создать существ, которые могут так невероятно любить. Любить так сильно, что это становится смыслом их жития и может создавать новые миры, скрытые в разноцветных влажных радужках их глаз. Тэхён почти закричал, вертя головой из стороны в сторону и сминая подушки под собой, а затем изогнулся лоснящимся в солнечном свете телом и излился на собственный судорожно подрагивающий живот, издавая последний оглушающий стон сорванным голосом. Чонгук вторил ему, испустив сперму внутрь отзывчивого тела, и из последних сил прижал обеими руками белокурого к себе, расцеловывая лицо, исказившееся в экстазе. Они заполошно нашёптывали друг другу признания в любви, сжимая щёки друг друга, дрожа телами от испытанного блаженства. Ангелы сливались воедино снова, но в этот раз только душами, хранящими в себе глубокую привязанность к друг другу. И тогда Намджун осознал, что если мирское создание не любило, то оно не могло познать Бога; потому что теперь Господь с ясностью, словно от рассветных солнечных лучей, постиг новую истину: высшее божественное творение – истинное первородное чувство – есть любовь. — Заповедь новую даю вам: да любите друг друга; как я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы мои послушные и верные Архангелы, если будете иметь великое чувство между собой, — тихо сказал в наступившую тишину Намджун, укрывая сонные и уставшие тела собственными простынями.