самокритика

Душа моя пестрит, словно бабочек крылья, Мы вырастаем из вчерашних сказок, но они не канут в лету, Друзья мои, я летаю! Шоу должно продолжаться… Queen

По коже бежали мурашки, и Фэнг ёжился всё чаще, почти безнадёжно намекая напарнику на перерыв, и, желательно, горячий зелёный чай. Не то, чтобы Бастер был из тех, кто понимает намёки… — Да я сам себе не верю, — он запрокинул голову в искреннем страдании, отматывая запись на несколько секунд назад. — Понять не могу, где конкретно я переигрываю, что получается такая лажа? — Может, нам просто отдохнуть нужно? — Фэнг снова попробовал перетянуть одеяло на свою сторону, но тщетно. — Если фильм выйдет отстойным, он не понравится никому даже в чёртовом Ютубе, а мы собрались его режиссёру показывать, — не унимался Бастер, обращаясь при этом скорее к камере, чем к кому-то конкретному. — Понимаешь, о чём я? — Понимаю, — последовал почти безнадёжный ответ. Хотелось есть, пить и спать, но явно не искать косяки в фильме, над которым они работали без перерыва уже часов пять. На плечо легла тяжёлая и мягкая рука. — Но мы прорвёмся. Под потолком затянула серенаду одинокая мушка. По лицу Фэнга расползлась улыбка, а по сердцу — довольный мёд тёплой, словно луч солнца, надежды. Кажется, Бастер не так уж и расстроен?

***

— Я настаиваю на том, что это — отстой, — в экран полетела горсть попкорна. Прямо на его, фэнгов, ковёр. — Операторская работа, конечно, великолепна, но я всё ещё не понимаю, что во мне не так. Может, стоило добавить больше спецэффектов?.. — Всё так, — в тысячный раз вздохнул Фэнг, — Отличный фильм для начинающего актёра, в этот раз тебя точно возьмут, вот увидишь… — иногда ему казалось, что он недостаточно верит в эти слова, но блеск в глазах Бастера вытряхивал из головы все сомнения. Ведь он никогда не врал насчёт чьих-то актёрских способностей. Не этому его научили тонны второсортных киношек, просмотренных «в образовательных целях». Он вдохнул сладкий запах карамельного попкорна, и, решившись, потянулся к ладони напарника. Сжал пальцы и коснулся дужки очков, так и не сняв их. Он и так прекрасно знал, чем блестят глаза Бастера. — Отныне и навеки я клянусь, — он сделал маленькую, но значимую паузу, по привычке подчёркивая реплику. — Что это — мой самый любимый фильм. Первое место. А киноманы такими клятвами просто так не разбрасываются.