Ведомые звёздами

Калинин с грозным видом ходил вдоль бойцов первого и второго взводов, выстроившихся в две шеренги, и молчал. Курсанты тихо шептались. Максим Владимирович на них не реагировал. Посматривал на часы. Хмурился. До отбоя оставалось полчаса, а его подопечный так и не вернулся из увольнения. — Товарищ капитан, разрешите обратиться? — осторожно спросил замок второго взвода. Степан Прохоров. Ранее служил в танковых войсках, где и заработал сержантские лычки. В Кремлёвке сразу получил ответственную должность и полностью оправдал доверие командиров. Парень с безупречной репутацией! В личном деле только положительные отзывы. Примерный семьянин, ответственный сержант, уровень успеваемости — один из лучших. Калинин и без бумажек видел, что Степан — парень серьёзный. Курсанты его уважают, преподаватели ставят в пример. Да и Давыдов ему доверяет, а это дорогого стоит... — Попробуй... — отозвался Калинин, остановившись напротив. — Товарищ капитан, скоро отбой, по расписанию у личного состава вечерний туалет... — А расписание для всех обязательно к исполнению? — Так точно... — ответил сержант, не понимая, куда клонит капитан. — А у меня такое ощущение, что младшего сержанта Перепечко общий распорядок вообще никак не касается! Прохоров опустил глаза. Слишком много залётов для двух недель. — Где он? Кто последний с ним разговаривал? — негромко спросил командир взвода, сжимая переносицу. Голова под вечер раскалывалась от напряжения и новое происшествие только усиливало эту боль. Парни переглянулись. — Я утром его последний раз видел... — признался под пристальным взглядом Трофимов. — Мы через КПП вместе проходили. — Куда он собирался? — К девушке... — Номер девушки у кого-нибудь есть? — продолжал допрос Калинин. А что ещё делать? Курсанта нет, а время уже к ночи. Телефон вне доступа. Комбат с ротным на нервах. Родителям звонить? Рано ещё... Может, ничего и не случилось. В пробке где-нибудь стоит или бабушку через дорогу переводит. Косяк, конечно, но ещё не конец света! Проблема будет, если он до полуночи не вернётся. Но номер искать не пришлось. С шумом захлопнув за собой дверь, перед командиром предстал младший сержант Перепечко. Запыхавшийся, раскрасневшийся от бега, но, тем не менее, живой и здоровый. Пряча виноватый взгляд, Степан спешно поправил на себе форму и сумбурно и сбивчиво произвёл доклад о возвращении. Калинин выслушал молча. Придирчиво прошёлся взглядом по своему заместителю. Выглядел он так, будто с одного конца города на другой пробежался. Бойцы замерли в ожидании реакции. Капитан раздражённо качнул головой. — Причина опаздания? — выдвинул лаконичное требование. — Я... это... — замялся Перепечко, придумывая правдоподобную версию. — Ну, там... — Не слышу ответа! — прикрикнул командир. — С девушкой поссорился! — на одном дыхании выпалил курсант. — И на автобус опаздал... — Прекрасно! — саркастично заопладировал Калинин. — Подробности завтра расскажешь. Прохоров, командуй дальше! Оставив облегчённо вздохнувших курсантов на попечение сержанта, капитан направился к комбату. Для кого-то приключения закончились, а ему ещё перед командованием объясняться. — Разрешите, товарищ подполковник? — Проходи, капитан! — резко вскинул голову Губский. Серые глаза вспыхнули надеждой. — Нашёлся? — подскочил Давыдов, уже час не покидавший кабинет командира батальона. — Нашёлся. Максим Владимирович устало опустился на стул. Встретился глазами с непосредственными командирами. Артур Вениаминович оказался проницательным: — А что так невесело? — Натворил чего-нибудь, засранец? — выдвинул догадку майор Давыдов. Интересно, как они так близко сошлись, — с виду совершенно разные. Губский спокойный, вдумчивый, ведёт себя размеренно и плавно. Василий Кириллович — полная его противоположность. Деятельный, нетерпеливый, весёлый. И на месте ему совсем не сидится! Снова подскочил и круги по кабинету наяривает. Вернувшись к столу, Давыдов не сдержался, наклонился над Калининым: — Как он объяснил-то своё опоздание? — Говорит, что с девушкой поссорился. — А-аа, ну это очень уважительная причина! — язвительно протянул майор. — Забавно! — приподнял уголок губ Артур Вениаминович. — И что с ним делать будем? — Что делать... Не умеет вовремя возвращаться — значит, вообще в город ходить не будет! — Нет, ну, это чересчур категорично, конечно... — тут же сменил гнев на милость Давыдов. — Это, как раз, нормально, Вась! — заявил Губский, соглашаясь с решением взводного. — Пару ближайших увольнений ему надо закрыть — уроком будет! А то распустились! То булки на самоподготовке, то опоздание почти на час! Подполковник сверился с часами. Ну да, вот, отбой через семь минут. — Развели тут анархию, понимаешь! — Да ладно тебе, Артур! Завтра на свежую голову со всем разберёмся! — примирительно выставил ладони Василий Кириллович. — Виновных накажем, героев — поощрим! Правда, Максим Владимирович? Майор подмигнул ему, скосив взгляд, мол, подключайся давай! Калинин встал. — Конечно! Само собой! Героев, правда, пока не выявили, но с виновными обязательно... Давыдов неодобрительно стрельнул взглядом. Не любил он такие формулировки. Своих надо хвалить! А наказать можно и без лишних свидетелей. Комбат засобирался. Рабочий день окончен. Дома ждёт жена с новорождённым сыном. Ещё бы в магазин успеть зайти. Прав Кириллыч, курсанты до завтра подождут. Калинин с Давыдовым вышли. — Торопишься? — Было бы куда... — Ну, тогда может в гости зайдёшь? — расплылся в добродушно-хитрой улыбке Давыдов. — Жена стол накрыла. — Да неудобно, Вась... — смущённо улыбнулся Калинин. — Неудобно спать на потолке! А ещё более неудобно — отказывать старым боевым товарищам! — наставительно произнёс майор. — Так что кончай выделываться, проверяй питомцев и — жду тебя внизу! — Ну, если так, то через пять минут буду! Пружина, круглосуточно сжимающая внутренности, подразжалась. На душе стало легко и приятно-пусто. Максим знал, что это ненадолго. С утра всё начнется по новой. Внутренний ад примет бразды правления и сожжёт все мысли о хорошем до тла. Но сейчас было спокойно. Не смотря на все неприятности, косяки курсантов, гнев начальства. У Полярника поразительно легко получалось находить нужные слова и интонации, поднимать дух, возвращать к жизни. Всего-то парой слов перебросились, а уже кажется, что не всё так плохо. И проблемы временные, и с Перепечко — ерунда! Даже дышать легче. Может, устал просто? Накрутил? Хотя, чтобы настолько накрутить, никакой фантазии не хватит. Нет. Расслабляться нельзя сейчас! Это затишье.