Бшка

Гул ночного ветра врезался в окна, навевая чувство страха. Лай своры собак, шипение кота под тем же окном и шарканье незнакомых ног. Здесь нет привычной ночной темноты, успокаивающей или для кого-то пугающей. Уличный фонарь, под которым стоит фургон, иногда мигает, создавая характерный звук. Это стало уже привычным, но точно не родным. Он привык сидеть часами на кровати и слушать этот гомон с улицы, держа в зубах сигарету, что угодно только не тишина: не хочет оставаться с мыслями наедине. Рядом провибрировал телефон, отвлекая от избегания своих мыслей, как бы это не звучало. В руке Намджуна этот кнопочный телефон выглядит как игрушечный. На маленьком экране высветилось сообщение, всего два слова: «Будь готов.» Честно говоря, он не знает к чему именно. Вчера вечером хён сказал что-то, но Намджун не услышал. Но переспросить побоялся. Он резко встал с постели и взял стаканчик с холодным кофе. Дверь своего «передвижного дома» на ключ нет смысла закрывать. Ибо вместо колес фургон стоит на кирпичах, а внутри нет ничего, кроме матраса. Намджун прислонил стакан к губам, кофе такой дешевый, что даже нет аромата. Оно будто пропиталось запахом этого бумажного стаканчика, так что ему кажется будто он пьёт картон. — Это лучше, чем палёнка от хёна, — пронеслось в голове. Путь до «Бшки» долгий через лабиринты домов, настроенных впритык, что открывая окно можешь пожать руку соседу. Намджун не любит ходить, да и в принципе делать что-то, где требуется расходовать энергию больше, чем при курении. Но, чтобы обеспечить это курение нужно работать. Заворачивая за очередной угол, наконец показалась небольшая фигура с чем-то за спиной. — Чем ты занимаешься, если у тебя нет никаких дел? — ругается старший. — «Будь готов» — значит быть почти на месте с оборудованием, а не быть готовым выйти, Ким. Намджун спокойно моргнул глазами, дав понять, что он согласен. Он прекрасно знает, что хён ненавидит такое. — Как же ты меня заебал, блядь. После небольшой перепалки они направились в невысокое здание с виду напоминавшее место для таких как они. Отбросов общества, выбивал, наркоманов и низкого сорта людей. Они называются «Бэшки», потому что здесь обычно заканчиваются жизни многих: они начинали путь с рождения в каком нибудь месте, пункт А, это не важно, но конечная здесь, прямо в этом здании. Что парадоксально, это место ограничивает от обычных домов лишь забор высотой пару метров, небольшая подозрительная свалка и слухи. Прямо через дорогу видно детскую площадку, но на ней никто не играет, слишком близко к заброшке. Даже самые отважные дети никогда не переступят порог этого места, какими бы не были их азарт и смелость. Местные любители уличных граффити не тронули этот бетонный забор: то ли от страха, то ли от уважения авторитетам. — Хён, ты издеваешься? — холодно спрашивает Ким. Тот медленно поворачивает голову, скорчив злую рожу с приподнятой губой. — Слышь, ты, мелкий, я тебя предупреждал ведь… Или ты опять прослушал? — злиться Юнги. Их ссору прерывает парень на стуле. — Я извиняюсь, но…? — Рот закрой, чмо. Из-за тебя меня заставили выйти в субботу, хотя я мог бы пойти на Итэвон! Не смей ничего спрашивать! Намджун лишь отворачивается, чтобы не смотреть на этого парня. Всё таки он взял долг у их босса. Этот мальчишка остался без родителей и на его попечении осталась младшая сестра, как ни смотри, сюжет для второсортной дорамы. Они не были знакомы, но он видел его у их точки, предупреждал его: на этом его долг как старшего брата закончился. — Я всё отдам! Клянусь! Моя младшая сестра умрет от голода! — истошно кричит парень, прекрасно понимая, что никто его не спасёт. Юнги вытаскивает из кармана швейцарский нож, получивший от босса. На его рукоятке выгравирован герб их клана и инициалы главы. Это самый ценный подарок, который может только получить кто-то из таких низших кругов. Поэтому для этого ножа у хёна есть салфетки и обезжириватель. — Конечно отдашь, — сказал Юнги. — Но свою часть работы я тоже должен сделать, чтобы не оказаться здесь. Мин приставил к горлу острие ножа, медленно поведя вниз до ямки ключиц. Капля слезы упала прямо на лезвие. — Айщ, я человек чистоплотный, не люблю грязь, сука, — он замахнулся и ударил в нос парню, стул откинулся назад с громким грохотом. — Этот нож ценнее твоей почки. Юнги поворачивается к Намджуну, хмурясь. — Эй, Ким, давай придержи-ка стул, — показывать ножом на тело. — Мы ещё не начали. Все это время парень кричал и бился головой об пол. — Слушай, ты ведь ща сам работу за нас закончишь? — наклоняется к нему Юнги. Он вонзает нож прямо в тыльную часть ладони, протыкая её вместе с бедром. Нож остался в руке, припечатывая её к ноге. Новый истошный крик, слёзы, сопли — всё как любит хён. Юнги резко пытается вырвать нож, но тот застревает в руке чуть расширяя рану. — Да не дёргайся, — ругается Мин, пытаясь вытащить нож. — Ким, бля, держи его, ща вообще без руки останется. Сука все скользкое из-за крови, боже. Ким придерживает должника, наблюдая за старшим. Из-за этой возни он полностью покрыт кровью, вытирает ладонь об кожанку и стискивает зубы. — Бля, он так орёт, заткни его? — просит хён, пока вытирает рукоять ножа. Намджун кивает и засовывает ему в рот, рядом лежащую, тряпку. Не важно откуда она, главное, что далеко не надо идти. Парень захлёбывается от своих же слюней, пытаясь сопротивляться кусает Намджуна. Он хладнокровно и ловко завязывает узел, слушая его мычание, похожее на «простите». — Смотри, До Хёки, — поворачивается Мин. — Сейчас самая кульминация, но я её не очень то и люблю, — парень продолжает истошно пытаться кричать, двигаться и освободиться. — Нам нужно выписать инициалы, окей? — лицо парня застыло в гримасе ужаса. Смесь из его слёз, соплей и пота блестела даже при таком тусклом освещении. — А для этого нужен острый нож, тебе повезло такой у меня есть, так что это не так долго как с тупым. Намджун отворачивается, придерживая стул. Парень дёргается, пытаясь увильнуть от ножа, но силы медленно покидают его вместе с кровью. Голова опускается, мирясь с его наказанием. — Я же сказал, что сам не любитель такого. — «Да ты же кончаешь только на такое» — пронеслось в голове у Кима. «ㄱ» Юнги шмыгает и дергает носом. — Теперь ты знаешь, что такое реальность. Напоследок Юнги сам развязал парня, кидая в него свой любимый платок. Он вытаскивает помятую сигарету из заднего кармана и смотрит на младшего в ожидании, пока тот очухается и даст ему прикурить. Он мычит и требовательно указывает глазами на кончик сигареты. — Это наша работа, — говорит Юнги делая затяг. — Больше двух недель не тяни, босс не пощадит тебя. — «И нас», — подумал Намджун. Всё таки и у таких конченных уродов есть немного сострадания? — Хён, всё готово. Они направились в сторону выхода изредка выпуская из легких негустой дым. Босс их точно прикончит.