Мальчик с ароматом весны

Ранний подъем ничуть не смущает Изуку. Омега спокойно поднимается с кровати, ступает босыми ногами по паркету, кидает взгляд на кровать Кацуки и выбегает быстренько из комнаты. Он пробегает мимо родительской комнаты, бесшумно ступая по полу, и выбегает в просторную залу. Он плюхается на излюбленную софу, вытягивается в полный рост и втыкает в потолок, думая, что день сегодня будет очень насыщенным. Сегодня свет Красной Луны озарит лес и оборотни будут искать своих истинных. Мидория с грустью вздыхает, припоминая, что запаха то у него нет. Не появился ещё, да и течки не было. Хотя пора бы уже. Шестнадцать исполнилось. Омега не желает до старости быть один. Он, как и все, хочет детей, семью и прочее, но судьба пока что такой возможности не предоставляет. Может быть сегодня что-то изменится? Если в сегодняшнюю ночь его не признает ни один альфа, то снова придётся ждать три луны. Но навряд ли Изуку «созреет» за это время. Если двух лет не хватило, то трёх месяцев точно не хватит. Омега тихо вздыхает, медленно хлопая глазами, и отворачивается к стене и спинке софы. Его огромные зеленые глаза на секунду загораются золотым, а шерстка на загривке и позвоночнике вздымается, как только омега слышит знакомый родный голос. — Ты всё валяешься я смотрю — Кацуки хмыкает, открывает пачку сока и подходит к брату. Изуку лишь вздыхает, качает головой и переворачивается на другой бок. Блондин протягивает ему вторую пачку сока и приземляется на софу. Омега медленно садится, открывает сок и безучастно смотрит перед собой, медленно потягивая экзотический напиток. Он не выглядит сонным, скорее отстранённым и безучастным, будто ему всё равно. Но на деле ему обидно, что он всё ещё одинок. Он завидует многим омегам их леса, которые уже обрели счастье со своими альфами. Юга, например, или Джиро. Они уже более двух лет состоят в браках, живут с любимыми альфами. А Изуку всё ещё живёт в родительском доме. Ну надо же! Югу вообще выбрал альфа, который ему давно нравился. Вот это называется «повезло». Зависти Изуку нет конца. — Кацуки, какой у меня примерно аромат? Только скажи, как альфа, а не… а не как брат, ладно? — омега тихо вздыхает и поджимает ноги под себя, ожидая ответа. Ему любопытно. Он пока не может учуять свой аромат – его просто нет, либо он очень слабенький. — Снова? Я тебе уже отвечал, — Кацуки начинает злиться. Изуку уже не раз задавал такой вопрос и не получал ответа. Может он не омега вовсе? Может бета? Лучше бы было именно так. Не было бы проблем. Он жил бы как обычный человек без течек и запаха. А так только мороки больше, тем более, что в свои шестнадцать парень так и не познал всех прелестей омежьей сущности. — Ты бы лучше подготовился. Сегодня Красная Луна, помнишь? Может сегодня тебе наконец повезёт — говорит альфа и поднимается с софы. Он ободряюще улыбается брату, треплет его по и без того растрепанным волосам, и покидает залу без лишних слов, оставляя Изуку наедине с тишиной и мыслями. *** Сильный холодный ветер обволакивает всех и вся, заставляя дрожать. Верхушки деревьев кланяются к низу, не выдерживая такого напора, зелёная травка тоже колышется, не имея возможности противостоять могучему ветру. В этом нет ничего удивительного. Весь день, до вечера и появления Красной Луны погода меняется просто по щелчку пальцев. На небе может светить солнышко, а через минуту может начаться гроза. Это странные явления, но все в лесу уже привыкли. Стоя под навесом, Изуку наблюдает как ветер срывает листочки с веток деревьев и уносит их вдаль. Омега крепко сжимает в руках кружку с водой и изредка делает глотки, пытаясь предвидеть следующую смену погоды. В любой момент может начаться дождь или град, а может ветер утихнет и солнышко появится. Увы, но предвидеть невозможно. Изуку просто отвлекается этим. Позитивных мыслей меньше нуля процентов. Наверное, - 0,01. Честно, даже идти не хочется. — Изу, пойдём погоняемся — Кацуки берёт брата за руку и выводит его из под навеса. Он обращается в волка и игриво начинает фыркать и прыгать рядом с омегой. Тот лишь выгибает бровь и качает головой. Он оборачивается волчонком, завывает громко, подняв голову к небу, и бежит к Кацуки. Тот снова играется. Альфа на всех парах уносится в лес и юркает за ближайшее огромное дерево, сразу же обращаясь человеком. Он ожидает Изуку, готовится напасть. В детстве ему всегда нравились прятки или догонялки. А иногда и то и другое он соединял воедино и носился по лесу с друзьями и братом. Даже сейчас в свои девятнадцать он не прочь погоняться. Изуку останавливается между тремя деревьями, поднимает голову, принюхивается. Лимонный аромат доносится отовсюду. Омега мотает головой из стороны в сторону, уши навостряет и с громким рычанием прыгает за дерево, слыша шум. На его прелестной белой мордочке появляется удивление, а из горла вырывается тихий непонимающий вой. Он точно слышал хруст веток отсюда. Кацуки определённо лучший игрок в прятки-догонялки. Изуку не удивится, если будучи в обличии волка, его несносный старший брат залезет на дерево. Из-за спины слышится громкий рык. Мир начинает вертеться, а тяжелоя тушка взрослого волка неприятно ощущается на маленьком омежьем тельце. Изуку дёргает задними лапками, скулит, чувствуя чужие острые клыки на своей холке. Его поймали. Кацуки всё ещё игриво рычит и, стараясь не делать брату больно, дёргает его зубами за холку. Омеге это не нравится. Он брыкается и рычит, задними лапами бьёт альфу куда придётся, и всё пытается вырваться. Кацуки пару раз проводит языком по тому месту и отпускает его. Он пушит свой огромный светлый хвост, качает ушами из стороны в сторону и быстро ретируется в противоположную сторону от брата. Изуку, чувствуя как азарт подбирается к нему всё ближе, срывается с места и несётся по лесу. Он пробегает со скоростью света мимо своих друзей, бежит за Кацуки, силясь поймать его и схватить за холку. Он не настолько слабый. Его лапки наступают на всё подряд: на ветки, иголки, на шипы, но омега всё бежит и останавливаться не собирается. В данный момент ему весело. Добежав до реки, Изуку резко останавливается и оглядывается. Он снова потерял брата из виду. Омега обиженно фыркает и обращается человеком. Он садится на землю перед рекой и начинает кидать в неё камни. В изумрудных глазах отражается плеск воды, ветер теребит кудрявые тёмные волосы и заставляет вздрогнуть. — Устал бегать? — смех альфы разрезает тишину. Кацуки плюхается на травку рядом с Изуку и сцепляет руки в замок, обхватив свои колени. Омега лишь коротко кивает и вздыхает. Он не думает ни о чëм. Не боится в данный момент ничего. Просто хочет понять, почему у него вот такая жизнь. Он, конечно, не жалуется, просто хочет немного узнать. Но ответов ему всё равно никто не даст. — Завтра поставки из города, — Кацуки поднимается с травы и кивает в сторону тропинки. — Тебе что-нибудь нужно? — Разве что краски и альбом. Изуку тихо вздыхает и медленно шагает за братом. Он очень любит рисовать. Иногда его даже теряют, когда он часа так на три пропадает у реки и рисует. Вдохновение может прийти совершенно внезапно. Когда вот так происходит, Изуку готов рисовать хоть весь день. Омега вбегает в дом, снимает быстро ботинки и бежит к родителям. Инко несколько удивлённо смотрит на то, как сын открывает резко дверь и несётся к ней. — Мам, мам, мне нужны краски и альбом — говорит Изуку и приземляется на кровать. Он улыбается во весь рот и смотрит на мать. Инко лишь вздыхает, качает головой и становится несколько строже. Она поднимает такой взгляд на младшего сына, заставляет его успокоиться, и переводит взгляд на старшего. — Ты бы лучше подумал о том, что один останешься, если сегодня тебя снова никто не выберет — качает головой женщина и вздыхает. Она снова одаряет сына строгим, но не менее любящим взглядом и подтягивает его поближе к себе, чтобы приобнять за плечо. Изуку противится этому. Он мычит и брыкается. Не хочет вот так сидеть. Не любит всех этих телячьих нежностей. Хоть что-то от Кацуки взял. Родители слишком любвеобильны, слишком ласковы, излишек чего совсем не нравится Изуку. Омега тихо вздыхает и поднимается с кровати. Он ещё раз говорит матери о том, что ему нужны краски и альбомы, и уходит к себе. *** Полуденное солнце заливает комнату ярким светом, играет бликами. Восседая на огромной просторной кровати, Изуку бегает глазами по строчкам интереснейшего романа, пытаясь вникнуть в суть произведения. В заколотых волосах омеги красуются несколько одуванчиков, которые Кацуки сорвал у дороги в город. Ветерок чуть теребит их, и кажется, что волосы скоро распустятся, а цветы упадут. Омега мечтательно вздыхает, падая, на кровать, и вытягивает руки вверх, продолжая читать. Красиво описанные действия и слова персонажей заставляют прикрыть на секунду глаза и представить. Изуку вновь открывает свои огромные глаза, устремляет взгляд в книгу. Он перелистывает страницы одну за другой, чтобы мельком глянуть на конец истории. Хоть Мидория и знает, что конец хороший, всё равно хочет убедиться, что он прав. Он не любит рассказы с плохим концом. Дверь комнаты тихо открывается. Кацуки проходит к кровати Изуку и по-хозяйски плюхается на неё, уже одним своим видом мешая омеге читать. — По глазам и собранному виду вижу, что в романе происходит какая-то дичь — говорит альфа и открывает банку с газировкой. Он делает несколько глотков, то и дело поглядывая на брата, который всё ещё хмурится и сверлит своим взглядом дыру в книге. — Нет.. — Изуку зависает и пялится на строчку, словно она должна куда-то исчезнуть. — Я думал над словами мамы — он наконец обращает всё своё внимание на брата и закрывает книгу, не забыв пометить место, где остановился. Омега лениво тянется к полке, с которой он достал книгу, и тихо цокает, когда та падает на пол. Кацуки тихо посмеивается и качает головой, выгибает бровь. Изуку думал? Смешно. Обычно слова родителей не задерживаются в его светлой головушке надолго, а тут думал. Однако, альфе очень интересно, что же надумал его довольно смышлёный братец. — Если меня никто не примет, то я так и останусь с родителями, — Изуку кривится и машет рукой. — Ну, не суть, — он зависает на несколько секунд и смотрит на Кацуки. — Может духи какие-то с феромонами купить? — Не думай даже, — хмыкает Кацуки. — Что ты будешь делать, когда эти духи выветрятся? — он выгибает бровь, спрашивая на полном серьёзе. Он не хочет, чтобы его братишка остался один. Но и ждать пока он расцветёт тоже никто не будет. У всех уже дети будут бегать по лесу, а Изуку один-одинëшенек будет сидеть дома и смотреть в окошко. — Не знаю — вздыхает омега и качает головой. Он вскакивает с кровати, подходит к окошку, хмуро наблюдает за волчатами, которые резвятся на полянке. Сердце падает куда-то вниз, Изуку прижимает руку к груди и качает головой, с грустью наблюдая за детьми. Но его губы вдруг растягиваются в улыбке, только он замечает Аояму. Омега выбегает быстро из комнаты и спешит на улицу. Изуку налетает на Югу со скоростью света, обнимает, обхватывает ногами торс друга. Юга смеётся тихо и поглаживает по спине, приговаривая, что тоже рад его видеть. Изуку начинает что-то расспрашивать, много говорит и уводит друга в сторону города. Тёплое солнце ласкает открытые участки кожи, заставляет улыбаться. Много разных цветов растут вдоль тропинки и покачиваются от ветра. Птицы громко кричат, переговариваются, а Юга так и не показывает свою улыбку. Изуку останавливается около ближайшей лавки, сажает на неё друга, упирает руки в бока и ожидает рассказа. — Ну что?.. — вздыхает Аояма и удобно располагается на лавке. — Я тебя очень внимательно слушаю. — Я боюсь. Изуку удивлённо вскидывает брови, играет ими и непонятливо качает головой. Чего Юга боится? Мидория совсем ничего не понимает, а Аояма не желает рассказывать. Не желает слушать Изуку лишь одного: нытья. Юга после того, как забеременел (о да, это был тот ещё сюрприз для всех оборотней), стал до ужаса конфликтным и раздражённым, хоть и беременность протекает просто замечательно. Хотя что там говорить, первый месяц только идёт. Аояма стал просто невыносим. Но в первую очередь, Изуку переживает только за Шинсо, боится, что альфа взвоет в скором времени. Юга в последнее время стал часто посылать его на четыре стороны, иногда на три буквы, но чаще всего в магазин за вишней. Изуку всё пытается вбить ему в голову, что нельзя столько есть, пускай она полезная, но мало ли какие у ребёнка потом проблемы будут. Юга ни о ком не думает совсем. — У меня болит изредка низ живота, — бубнит блондин и хмурится, уже не желая слушать слов друга о том, что это всё из-за энергетиков и халатного отношения. — Потому что ты дурак, — изрекает Изуку и хмыкает, постукивая носком ботинка по камню. А что, он не прав? Юга же совершенно никого не слушает. Вот и отдувается теперь. — К врачу ходил? — Изуку смягчается, но строгость в его голосе и лице никуда не девается. Он волнуется, и это не обсуждается. Он не может бросить лучшего друга в беде, вот и проявляет заботу, пускай немного не так, как привык Юга. — Х-ходил… сказали, всё в порядке и тоже сказали про энерг… — Вот и всё, — не даёт Изуку договорить и присаживается на лавку. — послушай хоть кого-то хотя бы раз — он фыркает, не принимая возражений. Будь он беременным, в первую очередь заботился бы о состоянии ребёнка, нежели о себе, и не пил бы всякую дрянь. Он от газировок-то отказывается, а от энергетиков подавно. Что в них хорошего? Вот сок, это да, это вкусно. Наверное Мидория просто не вырос ещё. *** — Где ты ходишь? Мать мне уже мозги вынесла — шипит Кацуки, крепко сжимая руку Изуку за запястье, и ведёт к дому. Изуку просто гулял в городе после разговора с Аоямой. И чего все так разволновались? Да и в конце концов, он же не ребёнок! То, что у него ещё течки не было, ни о чëм не говорит. — Ты, кстати, уверен, что стоит идти?... — Ка-чан! Я не хочу ждать три месяца опять! — восклицает омега и обиженно что-то бубнит. Как всегда, в общем-то. Он всегда бурчит что-то себе под нос, когда злится или просто обижен. Эта привычка неимоверно раздражает блондина. Но так же иногда он находит это забавным. — Ты кстати тоже не нашёл омегу — бубнит Изуку, пинает камни, будто это они виноваты в том, что он поздний цветок. Ну, не расцвёл ещё, что ж поделать. — В отличии от тебя, у остальных хотя бы есть запах — Кацуки рычит, но быстро затыкается и оборачивается к брату, что следует за ним по пятам, а на лице его не играет ни одной эмоции. — Прости, мелкий — извиняется альфа, чуть улыбаясь, и открывает перед братом дверь. Омега тихо рычит в его сторону, совсем коротко, но довольно действенно: Кацуки выставляет руки вперёд в извиняющемся жесте и уходит в комнату. Изуку хмыкает, скрещивая руки на груди, и шлёпает босыми ногами по прохладному полу. На первом этаже всегда прохладно, именно поэтому омега просто обожает лежать на софе и балдеть от прохлады. Взгляд падает на часы. До полуночи ещё очень долго, но от этого не легче. Всё равно никто не выберет. «Может правда не идти? Чего я там один, как идиот, стоять буду? Да и он всё равно выберет кого-то другого» — думает омега и качает головой, выдыхая тихое протяжное «ой», словно ругается на судьбу. Он бы поругался, но его всё равно не услышат. Да и смысл вообще? Наверное, остаётся только ждать. Мидория играется с пëрышком, которое выбилось из подушки, чуть улыбается, но вскоре ему это надоедает. Поникший омега поднимается с софы и бежит на второй этаж в их с Кацуки комнату. У него снова появилось вдохновение. Такая идея! Такая идея! Главное не потерять. Изуку влетает в комнату и ловит на себе недовольный взгляд из-за того, что не закрыл дверь. Он в прямом смысле забивает на Кацуки, хватает с полки карандаши и альбом и усаживается на кровать, готовый творить. Он не обращает внимания на недовольство брата, ведёт карандашом по листку, вырисовывая форму. На белоснежном листке появляется контур будущего перышка. Изуку снова затачивает карандаш и продолжает рисовать, высунув язык от наслаждения. Ему и правда рисование приносит удовольствие. Кацуки лишь хмыкает, подпирает голову рукой и вперивает взгляд в брата. Он конечно не сторонник художеств, но наблюдать за Изуку обожает. Обожает видеть искорки и азарт в глазах, когда тот рисует. Обожает наблюдать за меняющимися эмоциями омеги, когда тот рад или наоборот огорчён тем, что работа ему не нравится. Обожает всего его. — Изу, что рисуешь? — не удержавшись, он отвлекает брата от рисования и ожидает ответа. Ну, не терпится узнать. Нравятся ему эти милые рисунки, вот и всё. — Ка-чан, — требовательно на него смотрит омега и поджимает губы, занося карандаш над листом. Блондин лишь улыбается, кивает и оставляет его в покое, сгорая от нетерпения. Изуку терпеть не может, когда его отвлекают, но больше всего он не любит показывать недоделанную работу, поэтому начинает очень сильно злиться, когда к нему лезут. А Кацуки наоборот всегда лезет к нему, потому что ему действительно нравятся рисунки, и он хочет первым увидеть их. — Ты сегодня собираешься… м-м… ну.. уйти? — Изуку с грустью смотрит на альфу, складывает губы уточкой и вздыхает, продолжая рисовать. — Да, Изу, — кивает и улыбается Кацуки. Он удобно располагается на кровати, тихо вздыхает и усмехается. — Не грусти. Мы же не расстаемся навсегда — чуть приподнимается на локтях и клонит голову вбок, сканируя брата взглядом. Тот лишь цокает языком, закатывает глаза, показывая всю свою стервозность, хорошо скрываемую за ликом милого мальчика. Омега хмыкает, отводит взгляд, и глубоко вдохнув, продолжает рисовать. *** О Боже! Этот красный свет сводит с ума! Хочется закрыться от него, хочется рычать, рвать и метать. Сейчас это то, чего хочет Изуку. Он крутится вокруг своей оси, словно проверяет что-то, и наконец усаживается на землю. Под пристальным взглядом Кацуки и родителей, омега громко воет в унисон со всеми остальными на Луну, и замолкает, ожидая. Ожидая чего? Страшно даже спросить. Чего может ожидать омега, когда его аромат слабый-слабый и совсем не привлекает самцов. Обидно становится до дрожи. Почему некоторым судьба даёт всё, а некоторым ничего? Это же несправедливо, верно? Чувствуя разнообразные сладкие ароматы вокруг себя, Изуку то и дело прячет мордочку за пушистым хвостом, тихо порыкивает. Слишком сильные ароматы омег, но ароматы альф давят куда сильнее. Один из них Изуку знает точно: это Кацуки. По горьковатым ноткам можно понять, что альфа взволнован. Наверное, только он. Остальные самцы выглядят слишком самоуверенными. Один из них уже приметил пару. И это не Изуку. А жаль, альфа-то красивый. И цвет шерсти подходит Мидории. Противоположности должны притягиваться. Но в этот раз этот закон не работает от слова совсем. Когда на поляне под Луной остаются трое омег, в число которых входит Мидория, парень начинает тихо разочарованно скулить и канючить. В голове с самого начала крутилась мысль «зачем я вообще сюда пришел?», ведь никто не выберет омегу без аромата. Но в эту ночь всё меняется. Изуку тихо скулит, чувствуя чужие клыки на шее, там, где в человеческом обличии находится сгиб шеи и плеча, и тихо воет, то и дело содрогаясь. Хочется почесаться, но море крови Изуку не хочет создавать, поэтому покорно ожидает дальнейших действий. Поднимаясь на лапки, омега спешно идёт за альфой, кинув взгляд в сторону остальных оборотней. Он встречается с завистливыми взглядами, медленно непонятливо хлопает глазами и всё продолжает следовать за Шото – альфой, который выбрал его, не смотря на отсутствие какого-либо запаха, или намёка не него. Шото нравится Изуку. Слыша раскаты грома, омега невольно подбирается ближе к альфе, и чуть ли не цепляется за его хвост, откровенно страшась. Он не любит гром. Боится. Но сейчас у него нет времени думать об этом. Есть время подумать об альфе. Шото… Красивый. Большой. Сильный. Наверное, надёжный. Изуку не знает. Он с этим альфой общался только как с членом стаи (это неправда). Да и, откровенно говоря, Шото не особо проявлял интерес к нему. Но почему выбрал сегодня? Изуку спросит потом. Сейчас у него нет сил даже тихо поурчать: Луна забрала немало энергии. Зачастую омеги падают в обморок из-за её влияния. — Ты хорошо себя чувствуешь, Изуку? — глубокий голос раздаётся откуда-то сверху. Изуку и не заметил, как Шото уже обернулся человеком. Омега тихо выдыхает и лишь кивает. Шоколадный аромат довольно приятный. Изуку нравится. Он тихо вдыхает его и чувствует тёплое чувство, разливающееся в груди, словно океан. Маленькие лапки медленно шагают по тропинке, кажется, что скоро совсем перестанут идти. Омега вдыхает прохладный воздух, оборачивается человеком. Он с довольно видным удивлением смотрит на альфу, думая, что на его фоне выглядит просто малышом. Шото такой высокий. И плечи его широкие. Изуку с лёгкостью мог бы спрятаться за ним, как за каменной стеной. Отросшие волосы альфы заколоты в хвост, чёлка совсем чу-чуть прикрывает лоб. Гетерохромные глаза медленно бегают от дерева к дереву, а напряжённый вид выдаёт настороженность. «И почему я? У него явно дурной вкус» — с некой грустью думает Изуку и вздыхает довольно громко, заставляя Шото на секунду обернуться и одарить его пронзительным, но довольно добрым взглядом. — Всё хорошо, Изуку? — А.. Да.. — тихо отвечает омега и ëжится, не веряще смотря на Луну. Почему-то хочется сказать ей «спасибо», но выглядеть дурачком Мидория не хочет. — Шото.. — он замолкает, только встречается взглядом с гетерохромными глазами, и чуть улыбается, тихо вздыхая. — Почему я? Там было столько омег… О да. Этот вопрос будет мучать Изуку долго, даже если Шото соизволит ответить сейчас. Почему? Потому что мечты не сбываются. Ну, или, только у Изуку судьба такая. Сколько бы он не мечтал о семейной жизни и любви, судьба ему этого не даёт. А тут вдруг Шото. Изуку пришёл в шок, когда почувствовал укус его клыков, и даже не хотел никуда идти, совершенно не веря в это. — Ты нравишься мне — голос Шото стихает. Он, кажется, боится произносить эти слова. Волнуется. Изуку медленно хлопает своими огромными глазами, смотрит на него и тихо-тихо дышит, не слыша ничего вокруг. Нравишься. Это… неожиданно. Ещё никто не говорил Изуку таких слов. — Я всегда наблюдаю за тобой, когда ты рисуешь — шепчет альфа и смотрит на омегу через плечо. Тот тихо вздыхает, убирает руки за спину и улыбается. А он знает. Не раз видел разноцветную макушку за одним из деревьев. Но значения не придавал и делал вид, что не замечает. Мало ли, что Шото там делал. — Как я могу нравиться? Ни запаха, ни течки, детское лицо… — шепчет Изуку и усмехается своим словам. Это правда. Изуку это сам видит. Даже говорить не надо, всё очевидно. Да и ведёт он себя по-детски, что уж говорить. — Это разве плохо? — Шото открывает перед ним дверь дома, пропуская вперёд. — Любят ведь не за аромат. Не забивай этой ерундой голову, Изуку — он мягко обнимает омегу за плечи и быстро отстраняется, думая, что слишком навязчив. — Это только ты так думаешь — хмыкает Изуку и разворачивается. Он без зазрения совести разглядывает красивое лицо, то и дело задерживая взгляд на глазах. Красивые. Шото тоже не отрывает от него взгляда, бегает глазами, кажется, от веснушки к веснушке и всё улыбается, словно смотрит на самое яркое солнышко. — Не только я — оскорбленно рычит он и проходит к ванной комнате. Изуку семенит за ним, тихо ступая по полу, и неудоменно спрашивает, кто ещё так думает. Мидории и правда постоянно кажется, что в мужья или жены омег берут только из-за наличия сладкого, крышесносного аромата и «функции» плодиться. Будто в них не видят личности. Но при этом у всех хорошие браки, никто не жалуется. Старейшина Илин прям налюбоваться не может на влюблённые парочки и волчат, которые в скором времени рождаются. — Кацуки, например — хмыкает Шото. О да, он терпеть не может брата Изуку, но при этом что-то о нём знает. У них сложные отношения, но не вражда, это самое главное. — Ка-чан? Ты явно что-то путаешь — хмыкает омега и закатывает глаза, усаживаясь на диван в зале. — Ты слишком невнимательный — Шото трëт большим и средним пальцем переносицу и вздыхает. Изуку, кажется, совсем не знает своего старшего брата. — Смотри, скоро будешь нянчить их с Эйджиро деток — улыбается Тодороки и ретируется быстро на кухню. Омега лишь с мягкой улыбкой смотрит ему вслед и несколько неловко мнётся на диване. Он в чужом доме. Теперь будет здесь жить. Это радует. Да и Шото неплохой… Изуку точно знает, что всё у него теперь будет хорошо. К тому же альфа тоже ему нравится, пускай и не знает об этом пока что. Шото возвращается в зал с кружками чая и пакетом конфет. Ни для кого не секрет, что Изуку самый заядлый сладкоежка. Он любит просто всё. Готов есть шоколадки тоннами. — Тебе-то хоть кто-то нравится из наших? — этот вопрос заставляет Изуку на секунду задуматься, а после неуверенно закачать головой. Никто ему не нравится. Разве что… Яойрозу. Но она давно женилась. Так что шансов у Изуку давно нет. Омега поднимает до этого опущенный взгляд на альфу и чуть улыбается. Нравится. Определенно – Шото ему нравится. И не спрашивайте почему вдруг и как так случилось. Любовь с первого взгляда? Это всё глупости для детей. Такого не бывает. Но Изуку очень любит такие романы, где девушка или парень влюбляется с первого взгляда. Его/её сердце трепещет при виде человека, которого любит и сделать с этим ничего не может. Нет ничего плохо в том, чтобы влюбиться. Если это глупость, то Изуку рад, что она вообще существует. — Ну-у, Изуку, колись — Шото присаживается рядом с омегой, протягивает ему кружку с чаем и кладёт пакет с конфетами. — Если… тебе не признавались в любви, то это не значит, что ты не любил, или не испытывал симпатию — хмыкает Тодороки и делает несколько глотков чая. — Ну, Шото, зачем же тебе эта информация? — Изуку лукаво улыбается и кладёт в рот конфету. — Я же здесь. С тобой. И я этому очень рад.. — бубнëж – неотъемлемая часть жизни Изуку. Он бубнит практически всегда и везде, а когда смещён, то просто не может остановиться. Кто-то скажет, что жто дурная привычка, но так Изуку хотя бы не забивает свою голову, сразу же выговариваясь. — Неужели я тебе нравлюсь, малыш? — Шото заигрывает. Он то и дело кидает взгляд в сторону Изуку и облизывает губы. И с чего он взял, что нравится Изуку? Мидория складывает губы уточкой, дуется и всё жуёт конфету, не в силах её проглотить. Да, нравится, и что? «Любовь с первого взгляда странная штука» — думает Изуку и вдруг поднимает голову. Какой первый взгляд? Они с Шото знакомы очень-очень давно, пускай и не контактировали никогда практически. Незачем было. Когда им было по 13-15 лет, Шото даже приглашал Изуку на свидание. Изуку согласился не сразу. Долго думал, вздыхал, волновался. Но в итоге согласился. Довольные мальчишки уже выбрали время и место для свидания, но вредные взрослые не отпустили их в город, сказав, что всё это ерунда. Чувства подростков это ерунда? Смешно. После отказа Тодороки и Мидория пошли вглубь леса. Расположились под одним из огромных деревьев и принялись болтать обо всём. Им было хорошо. Дружеская посиделка была необходима каждому из них. — Хватит меня малышом называть. Я не ребёнок — Изуку кривится и фыркает. Для кого-то это мило, но не для Изуку. Он терпеть не может все эти прозвища. Они его раздражают и только портят настроение. — Сразу видно: брат Кацуки — хмыкает Шото и тихо зевает. Он чуть разминает мышцы и откидывается на спинку дивана, отставляя кружку куда-то в сторону, и тянет Изуку за собой, обвив руками его талию. Он облокачивает омегу на себя, трётся подбородком о плечо и тихо вдыхает, пытаясь понять запах. Но ничего нет. Совершенно никакого аромата. Альфа чуть улыбается, оставляет влажный след от языка на метке и вздыхает сонно. Омега удобно располагает голову на его плече и всё избегает взгляда. Почему? Хороший вопрос. Неловко просто почему-то. Изуку удобно размещается на груди Шото, обвивает его талию рукой и медленно хлопает глазами, пока сон не заставляет закрыть их и не уносит в Царство Морфея. *** Утро добрым не бывает, когда в окно стучится ветер, завывает в трубу, а дождь поливает всё и вся, устраивая холодный душ, верно? В общем-то да, но не сегодня и не для Шото. Альфа вскакивает на кровати, оглядывается в поисках дивного аромата подснежников, независимых тюльпанов и пышных гроздьев сирени. Он смотрит в окно и машет головой, думая, что это явно не весна. На дворе практически осень: середина августа. Альфа оглядывается назад, смотрит на Изуку, осторожно наклоняется над его шеей и вдыхает. В груди всё переворачивается, слюна скапливается во рту, на губах расцветает улыбка. Аромат Изуку пробился. Какой тонкий, дивный, прекрасный аромат. Омега точно придёт в шок, а после будет радоваться. Но будить в пять утра Шото его, конечно же, не собирается. Он хмуро смотрит в окно, хмыкает и укладывается обратно, не понимая, чего вообще проснулся. Он обнимает омегу за талию, прижимается к спине и утыкается в волосы, прикрывая глаза. — Шото, ты цветы что ли принёс? — сонный голос омеги заставляет альфу испустить смешок. Изуку упирается руками в матрас позади себя и оглядывается, чуть хмурясь. Лёгкая улыбка Шото совсем не сходится с ужасной погодой за окном. Изуку выбирается из постели, убирает растрёпанные волосы от глаз и вздыхает. Он смотрит на альфу, не понимая, чего тот такой счастливый, и качает головой. Мидория с явным боевым настроем подходит к Тодороки, удобно располагается к нему лицом на его коленях и ожидает чего-то. Он поправляет свою мятую одежду, в которой уснул и вздыхает, выжидая. — Ты повзрослел, малыш — усмехается альфа, выделяя прозвище голосом и притягивает омегу ближе к себе, едва касаясь губами его губ. Изуку слабо отвечает, до его не проснувшегося мозга медленно, но всё же доходит смысл слов Шото. Омега отстраняется от него, смотрит пристально и подносит своё запястье к носу, чтобы удостовериться, что он правильно понял смыл. Приятный аромат заставляет улыбаться. Глаза Изуку начинают блестеть, на губах появляется улыбка. Он тихо хихикает и вздыхает, благодаря мысленно всех богов мира. Цветочек расцвёл. — Ты пахнешь весной — шепчет Шото, прижимаясь носом к молочной шее, и оставляет мягкий поцелуй на ней. Изуку тихо вздыхает, усмехается и гладит его по волосам. Изумрудные глаза изучают разноцветные пряди, а губы, не удержавшись, целуют их. — Смелее, я никуда не исчезну — усмехается альфа и поднимает голову. Между их губами какие-то жалкие миллиметры, которые омега довольно быстро и напористо сокращает. Его мягкие губы накрывают губы альфы, пробуют на вкус, изучают. Шото проводит пальцами под его футболкой по спине и чуть выпирающим рёбрам и зарывается в кудрявые волосы пальцами. Изуку медленно отстраняется из-за нехватки воздуха и смотрит прямо. Прямо в глаза. Сканирует. Он с каким-то жадным наслаждением проводит пальчиком по чужим губам, а в голове крутится лишь «моё». Омега обнимает альфу за шею и удобно располагается на нём. Он тихо вздыхает, чувствуя, что хочет есть, но совсем не хочет никуда идти. Так лень, если честно. Но есть хочется слишком, поэтому омега поднимается на ноги и тянет альфу за собой, приговаривая, что пора завтракать. Солнечный день обещает быть тёплым и насыщенным. Изуку шлёпает практически на другую сторону леса в гости к Юге и собирает по дороге ромашки и одуванчики. Он хочет сплести венок, но не умеет, поэтому и идёт к Аояме за помощью. Постучав в дверь, Изуку чуть отступил назад, мало ли Юга опять не в духе и с размаху откроет дверь. Инвалидом остаться Мидория точно не намерен. Аояма открывает быстро, но без резких движений. Он в некотором шоке оглядывается, а после смотрит на Изуку, заводит его в дом и сразу же хватает за запястье. — Шото точно с ума сойдёт от такого дивного аромата, когда у тебя течка начнётся — улыбается он радостно и, подождав, пока Изуку разуется, ведёт его на кухню. — Ты, кстати, готовься — хмыкает он и подходит к столешнице. Мидория тихо нервно вздыхает, садится за стол и чуть улыбается. И чего ему готовиться? Он же не собирается пить подавители. — Без тебя знаю, — шикает Изуку и чуть кивает, принимая кружку с чаем. Он делает маленький глоток и зависает. На его губах играет еле заметная улыбка, ресницы, словно крылья, хлопают, словно пытаются взлететь. — Кстати, ты рассказал ему о своих чувствах? — Он сам догадался — хмыкает Изуку и снова делает несколько глотков. Он тихо дышит, наслаждаясь спокойными ароматами и наконец вспоминает зачем вообще пришёл к Юге. *** Ветер теребит кудрявые волосы и венок, заставляет постоянно поправлять. Изуку стучит в дверь дома Кацуки и ожидает. Он решил сегодня ко всем в гости сходить? Альфа открывает незамедлительно, словно только его и ждал, и затаскивает в дом. Омега удивлённо хлопает глазами и здоровается с Киришимой. Тот улыбается в ответ и лишь машет рукой, а после возвращается к каким-то делам с бумагами. — Ты прям повзрослел, Изу — хмыкает Кацуки и тихо вдыхает приятный аромат. — Интересно, что этому поспособствовало? Неужели этот двурожий наконец тебе всё рассказал — он трет большим и средним пальцем переносицу и усмехается. — А ты? — А что я? Я ничего не сделал, он сам догадался. И хватит его так называть, иначе двурожим станешь ты, Ка-чан. Слова Изуку вызывают весёлый смех со стороны блондина. Он смеётся как сумасшедший, чуть отходит назад, чтобы и правда не попасть под горячую руку и садится на стул. Омега лишь фыркает и демонстративно разворачивается, выходит из дома, громко хлопая дверью. *** Яркое дивное солнце сменяется луной и звёздами. Изуку потягивает клубничный коктейль, читает книгу и совсем не хочет обращать внимание на то, что глаза устали. Он не может оставить три страницы недочитанными. К нему недавно заходила Чиë, оповестила о том, что течка может прийти в любой момент на этой неделе. Изуку лишь покивал ей понимающе и проводил с Богом. С одной стороны он рад, что «созрел», но с другой, он совсем не хочет мучиться. — Хватит глаза ломать, Изуку — свет озаряет комнату, в которой поселился полумрак, заставив омегу чуть нахмуриться и быстро-быстро заморгать, привыкая. Он смотрит на Шото, тихо вздыхает и продолжает читать. Время только девятый час, можно ещё чу-чуть посидеть, почитать. Есть он не хочет, дел никаких на удивление нет, хоть он и хотел пойти помочь разгрузить машину, но Шото его попросил остаться дома, приговаривая, что помощь, конечно, нужна, но девять альф сами со всем справятся. Поэтому он решил наконец дочитать один из романов. — Тебе не говорили, что засиживаться плохо? Зрение испортишь к чертям. Да и тебе нужно немножко больше отдыхать — хмыкает Шото, плюхаясь на кровать, и вырыват книгу из рук омеги. — А я устал для того чтобы отдыхать, Шото? Если бы ты взял меня с собой… — Ты бы ещё и спину сорвал, прекрасно — Шото не унимается. Изуку, конечно, льстит такая забота о его здоровье, но так же это немного раздражает. Он бы сорвал спину, таская книги? Сомнительно. Это насколько тяжёлыми должны быть книги, чтобы получить такую травму? Смешно. — Не дуйся. Я хочу уберечь тебя — альфа ложится на колени омеги и вытягивает губы трубочкой, прося поцеловать. Тот противится и закрывает глаза, издеваясь. Шото лишь хмыкает, усмехается и отворачивается к краю кровати. У него своя игра. Изуку в удивлении пялится на его затылок и хмурится, оборачиваясь волчонком. Он демонстративно наступает на рёбра альфы, заставляя его громко болезненно вздохнуть, и спускается на пол, после опирается лапками в кровать и лижет Шото в нос. Тот лишь тихо хихикает и гладит его по спинке. Волчонок тихо воет и исчезает куда-то. Шото переворачивается на спину и снова болезненно вздыхает-стонет и смотрит на Изуку чуть хмуро. Волчонок пристально смотрит на него, клонит голову в бок с издевающимся фырканьем и вдруг отпрыгивает назад, чувствуя, что альфа довольно резко поднялся. Шото наигранно злобно шипит и пытается схватить непоседу. Но Изуку довольно быстрый и ловкий в обличии волка. Он спрыгивает на пол и не придумывает ничего лучше, кроме как забраться под кровать. Очень умно. Омега сидит под кроватью долго, чего-то выжидает. Через минуты три, когда не следует никаких движений со стороны альфы, он выбирается из под кровати и уже собирается обернуться, как чувствует горячие руки на своём теле. Он громко завывает от неожиданности и брыкается. Еще чу-чуть и он укусит Шото, лишь бы тот отпустил его. — Доигрался? — смеётся Шото и укладывает волчонка на себя. Тот лишь обиженно фырчит и спрыгивает с него, уходя на кухню. *** К вечеру Изуку становится нехорошо. Омега постоянно чувствует странные позывы своего тела и не знает, как реагировать на них. Он явно сходит с ума, ведь состроил гнездо из одеял и вещей альфы прямо на кровати и пускать в него явно никого не собирается. Он лежит там часа полтора, наслаждается теплом, но так же чуть ли не задыхается от духоты, поэтому принимает решение немного приоткрыть одеяло. Шото, когда вернулся из города, явно не был ошеломлён увиденным. Он лишь улыбнулся и покачал головой. Один раз он уже видел такое, и то чисто случайно. Фуюми когда с течкой лежала тоже гнездо строила. В этом нет ничего плохого. Альфа, чувствуя дивный аромат, совсем теряет остатки разума. Он и не думал, что течка начнётся так рано. Да Изуку счастливец, если можно его так назвать. Двух зайцев убил. И аромат пробился и течка пришла. Ну надо же. — Мм.. — из кучи одеял доносится мычание. Изуку вертится с одного бока на другой, изнемогая от жары и боли. Шото медленно подходит к нему, ломает гнездышко и оборачивается на некоторое время волком. Он водит холодным носом по шее омеги, вдыхает аромат и тихо рычит от нетерпения. Слишком приятный. Альфа вновь оборачивается человеком. Изуку просит его поторопиться и сам начинает скидывать с себя одеяла. Омега затуманенным взглядом на альфу смотрит и всё шепчет, словно в трансе. Шото чуть улыбается, явно не представляя Изуку таким, и быстро начинает избавляться от одежды. Изуку тихо воет и ëрзает, глядя на его накаченное тело в свете закатного солнца. Терпение закончилось. Шото тихо что-то фырчит и подбирается ближе к нему, обнимает. Омега тихо вздыхает, хмурит глаза и очень хочет справиться со своим желанием, но не может. Он лишь тихо торопит Шото, не в силах терпеть, и хнычет. Тодороки издает звук похожий на вой и забирается на кровать, сразу же подтягивая омегу к себе. Он впивается в пухлые губки с поцелуем оглаживая тело. Изуку тянется вслед за движениями его рук и изредка словно задерживает дыхание, будто хочет насладиться. Он вытягивается по струнке, чувствуя тёплую руку на своём пенисе, и тихо постанывает, когда эта рука чуть сжимает его. Удовольствие разбегается от паха к каждой клеточке тела и заставляет содрогнуться. Шото наконец избавляет Изуку от ненужной одежды, целует его впалый животик, поднимаясь выше, а после опускаясь с поцелуями к паху. Пенис омеги содрогается от приятных ощущений, а сам он жмурится и мычит сквозь плотно сомкнутые губы. Он чувствует мягкие порхания губ на шее и ещё громче мычит, сходя с ума от поцелуя зв ухом. Шото сжимает его талию, рычит от крышесносного аромата и потирается возбуждением о чужое. Тёмно-зелёные глаза смотрят с мольбой, губы то и дело сжимаются в тонкую полосочку, а из горла вырываются всхлипы стоны и мычания. Омега продолжает нетерпеливо ëрзать и смотреть так умоляюще. Шото лишь обнажает клыки, рычит тихо и оглаживает сжимающуюся дырочку. Он осторожно массирует её пальцем, наблюдает за реакцией Изуку. Тот лишь прерывисто дышит и ожидает дальнейших действий. Его глаза чуть слезятся, губы судорожно ловят воздух, а руки то и дело сжимают простынь под собой. — Шото~ — выдыхает омега и закусывает губу. — Быстрее.. — он обвивает ногой бедро альфы, притягивая ближе. Шото наклоняется к нему, к его губам и горячо выдыхает, прежде чем впиться в них, словно клещ. Он подминает Изуку под себя, заставив его обвить ногами талию, и потирается возбуждением о вход омеги. Альфа плавно толкается будрами вперёд, входит только головкой, наблюдает за омегой и, не замечая сопротивления, толкается чуть глубже, подавляя рык от ощущения приятной узости и жара. Изуку под ним хрипит, стонет и медленно двигается бёдрами навстречу, постепенно привыкая. Несдержанные стоны и рычания сливаются воедино, отбиваются от стен и зависают в воздухе. Изуку уже даже не стонет, а просто хрипит, не в силах сдерживаться. Он царапает спину Шото, не заботясь о том, что останутся следы и о том, что альфе может быть больно. Он отбрасывает взмокшие растрёпанные волосы от глаз и прижимается к мягким губам… *** Кто бы мог подумать, что течка Мидории закончится через три дня, да ещё и так внезапно. Уже ночью омега чувствовал, как его отпускает. Зуд сходил на нет, жжение внизу живота тоже прекращалось беспокоить. Омега уже не походил на горячий огонёк, остывая. Он лишь всё ещё чувствовал себя выжатым, словно лимон, и постоянно посасывал шею альфы, сам не зная почему и зачем. Нравится просто. На утро он чувствовал себя подрее и легче. Его дыхание наконец переменилось с прерывистого на нормальное, глаза перестали слипаться и сонливость отступила. Поднявшись, первым делом омега поскакал на кухню, чтобы поставить чайник. После он решил принять душ, чтобы смыть с себя остатки прошедших ночей и голодных игр. Стоя под тёплыми каплями воды, Изуку то и дело зевал и потягивался. Тёплая вода явно разморила его. Собственный аромат, который еле заметно ослаб, окружал его везде и постоянно, заставляя улыбаться. После водных процедур Изуку вновь поспешил на кухню, где и застал сонного альфу за столом и пустой кружкой. Подавив смешок, Изуку пожелал ему доброго утра, чмокнул в щеку и захватил с собой кружку, подходя к столешнице. — Ощущение, будто это у тебя течка была, а не у меня — его усмешка лишь вызывает тихое цоканье со стороны альфы и вздох, на который омега просто решает не обращать внимания. — И я надеюсь, что нет ничего плохого в том, что она закончилась так рано — бормочет он и вздыхает. — Определённо нет, — Шото подходит к нему со спины, крепко обнимает и целует за ухом. — У всех разные организмы — умным голосом проговаривает он и снова целует, вызывая табун мурашек на шее омеги. — Хватит. Ты слишком любвеобильный. — Это плохо? — альфа выгибает бровь, хлопает непонятливо глазами и снова целует, делает это назло. Он точно знает, что Мидории это нравится, просто тот скрывает это за маской холодности. — Нет, — качает головой Изуку и вздыхает. — Я привык. Но всё равно не люблю излишнюю ласку. Блевать хочется — он кривится и фыркает и, слыша смешок, хмыкает. — О, как заговорил — со вздохом бросает Шото и отходит к столу, любезно приняв кружку с чаем из рук Изуку. Тот смотрит на него через плечо мельком и возвращается к нарезанию бутербродов. Поставив тарелку на стол, он хватает кружку с горячим какао и присаживается напротив Шото. Оглядывает бутерброды, кривит губы и всё же хватает один, чувствуя, что очень хочет есть. — Изуку скажи три слова — улыбается Шото, барабаня пальцами по поверхности стола, и выжидающе смотрит. — Какие три слова? — Обычные. Три слова, которые сделают меня счастливым. — Я тебя люблю. — Я тебя тоже, малыш.