Без границ

Гул разносится по кабинету и заставляет Чонина тихо гортанно выдохнуть. Он оглядывает одноклассников нечитаемым взглядом и роняет голову на руки. Математика. Чонин терпеть её не может. Зато… зато ему очень нравится преподаватель. На удивление молодой и очень даже весёлый. Это лучше, чем какая-нибудь старая грымза. Чонин соврет, если скажет, что ему совсем не нравится Бан Кристофер Чан. Наоборот даже, очень нравится. Чонин влюблён без памяти и, к сожалению, безответно. Да и какие отношения между школьником и преподавателем? Не есть ли это глупо и странно. Чонин влюблён безумно.

Безумец не тот, кто хочет умереть. Безумец то, кто влюблён.

Чонин безумен. Он уже все мозги Джисону вынес.

«Он такой красивый!»

«Ой, смотри, как сексуально он держит мел, боже»

«Я не могу сосредоточиться при виде него»

Ну не безумец ли? Чонин сумасшедший. Как можно было влюбиться в человека, которого ты знаешь всего лишь как учителя математики? Только не говорите Джисону, что Чонин как всегда повёлся на внешность, Хан тогда придушит Яна собственными руками. Но его кое что все-таки радует: на чувства Чонина кое-кто может ответить взаимностью, ведь этот кое-кто гей, как и Ян. Как и Минхо и сам Джисон. Не удивительно. Джисон честно выпал, когда Бан Чан спокойно объявил о своей ориентации и остался всеми любимым учителем. Девчонки продолжают ахать и охать при виде него, но не заигрывают: знают, что бесполезно. — …нин. Ян Чонин, прошу вас обратить внимание на доску и ответить на вопрос — на Чонина уже косится половина класса. Парень несколько смущённо кивает, поднимает голову, ожидая когда учитель повторит вопрос, и волнуется. Все мысли вдруг вылетели из головы. Парень даже представить боится какой вопрос задаст учитель, ведь он совсем ничего не знает. Он даже не пытался что-либо повторить, залипая на широкую спину учителя, облаченую в белую рубашку. Джисон рядом, Джисон поможет. Всё же у него знания в математике намного выше, чем у Чонина. — Ох, — выдыхает устало учитель и качает головой. — Ну, так как расположена точка А на координатной прямой, относительно к точке В, если А минус В равняется двум? — Бан Чан протирает свои очки, ожидая ответа. Он на секунду задерживает взгляд на ничего не понимающем Чонине и всё ещё ожидает. — А… м.. — Чонин не знает ответа. Он вообще ничего не знает. Его мозг отказывается соображать и нормально функционировать. Как вообще можно думать, когда учитель такой красавчик? — Сонсэнним, я знаю ответ — кто-то из класса поднял руку, кажется, не в силах ожидать, когда там Чонин соберётся с мыслями и выдавит из себя, хоть что-то. — Я знаю. Но я бы бы очень хотел услышать ответ от Чонина — кивает Бан и смотрит на часы, потом поднимает взгляд на Яна и, кажется не собирается заканчивать урок, пока этот милый ангел, хотя скорее чертёнок в облике ангела, не соберётся с мыслями. Ничего, он подождёт, следующая всё равно геометрия. — А минус В равно… — Джисон не хочет, чтобы его друг мучился, поэтому тихонечко подсказывает. Чонин не тупой, поэтому повторяет всё дословно. — Два больше нуля, поэтому… — шепчет Хан и надеется, что Ян сам додумает конец предложения, но кажется нет. Чонин тупо смотрит перед собой, Джисон видит, как шестерёнки крутятся в его голове, но соображать парень ну никак не собирается, поэтому Хан решается ещё чу-чуть помочь. — А больше В… — Спасибо большое за ответ, Хан Джисон — Бан Чан сверлит Чонина взглядом, заставляя того дрожать, и садится на место, что-то отмечая в журнале. — Садись, Чонин. Придёшь ко мне после уроков — Бан мимолётно машет рукой и переключается на тему урока и других учеников. Чонин обессиленно, хотя скорее несколько облегченно, падает на свой стул и качает головой. И почему именно он? Какого чёрта Чан решил спросить сегодня именно его? Никогда же не спрашивал. Казалось, у него и в мыслях такого не было, а тут спросил. Ещё и после уроков идти к нему… О-ой… Не хорошо что-то. Джисон тут же успокаивающе гладит парня по волосам, прижимает его к себе и шепчет о том, что Чонин немного тупенький, но всё равно самый лучший. *** Как бы Чонин хотел сбежать от всех этих взглядов. Сколько бы он не оглядывался, все в шоке на него смотрят. И Чонин даже знает почему. Обычно, он что-то да мог выдавить, он не настолько тупой, чтобы не знать базовых вещей в математике, но сегодня явно не его день. — Хэй, Чонин-а — зовёт Яна Ким Сынмин – сводный брат, – и машет рукой. Чонин радостно вздыхает и спешно ретируется прочь из кабинета, сразу же налетая на брата с объятиями. — Что с лицом? — Что? А что с ним? — Чонин делает старательно вид, что всё в порядке, хотя на деле он хочет разреветься и уткнуться брату в плечо, пускай ничего криминального не произошло. Ему плохо. Он ужасно себя чувствует. Хочется домой, залезть под одеяло и объесться конфетами. — Ну не вредничай, Нин-и. Сынмин машет лучшему другу – Чанбину – рукой и чуть улыбается, вновь обращаясь к младшему. Чонин тихо вздыхает, чуть качает головой, надувает щеки и складывает руки в замок. Сынмин лишь закатывает глаза. Он знает, что Чонин ничего не хочет рассказывать. И не расскажет. Он будет либо игнорировать его, либо уйдёт в туалет или в класс. Но Киму безумно интересно, что стряслось у мелкого. Обычно он довольно жизнерадостный. Счастье и веселье прет из него просто 24/7. Он счастлив даже во сне, хоть Сынмин и не знает, что ему снится. А тут, как воды в рот набрал, и поникший, словно цветочек, которому не хватает тепла. — Сынмин-а, а ты влюблялся когда-нибудь? — у Чонина наконец-то прорезается тихий, но хорошо слышимый голосок, благо, что Сынмин сидит рядышком. Младший упирается руками на лавку позади себя и вздыхает, мечтательно глядя куда-то на стену. — Ты опять переводишь тему, малыш — хмыкает Сынмин и качает головой, цокая языком. — Ты расскажешь, или я выпытывать начну. Чанбин у меня всегда, так сказать, под рукой — он снова хмыкает и кидает взгляд в сторону Со, ожидая. Но даже эти слова не действуют на Чонина должным образом. Младший лишь кладёт голову на плечо старшего и шепчет лишь «я влюбился» и молчит. Подробностей от него, видимо, Сынмин не услышит. Кто этот счастливчик? Почему именно он пригляделся Яну? Есть ли шансы замутить с этим парнем? Сынмин даже не знает, какой из вопросов задать первым. Но наверное никакой. Чонин не ответит. — Слушай, давай после уроков сходим в кафе и поговорим в тишине и без лишних ушей — Сынмин смотрит на часы и тихо вздыхает, ожидая ответа. Мозг Чонина и правда функционирует сегодня ну очень долго. — Не получится. Математик назначил допы — каким-то убитым и очень тихим голосом отвечает Чонин и выпячивает губу. И тут до Сынмина доходит. Он, кажется, весь сияет от осознания, но молчит и не хочет обижать мелкого ещё больше. «Теперь ясно в кого он по уши втрескался» — думает он и подавляет смешок. Интересно, Чонин снова повёлся на внешность, или его привлекает то, что учитель гей? Вполне возможно у него не любовь, а просто подростковая симпатия. Девочки же засматриваются на довольно взрослых дяденек. Ну вот Чонин от них не отличается. — Да хватит грустить, боже — над головой Чонина раздаётся голос Чанбина. Со протягивает парням по пачке сока и плюхается рядом с Чонином. Он тянет младшего за щёчки, приговаривая, что если будет грустить, кое что у него расти перестанет. На эти слова Чонин конечно же смущается и краснеет. Сынмин лишь цокает языком, хмуро смотрит на друга и выгибает бровь, переводя быстро взгляд с Чонина на него. — Слушайте, может в кино после уроков? — Мне некогда! — восклицает вдруг Чонин и резко поднимается с лавки. Он вздыхает, крепко обнимает Сынмина и убегает в класс. Через три минуты должен прозвенеть звонок. Геометрия начинается как всегда с проверки теорем. Чонин готов на коленях благодарить учителя за то, что эта проверка будет в виде теста, иначе он снова получит плохую отметку, а тут даже говорить не нужно. Думай и пиши всего лишь. Чонин с каким-то трепетом принимает листок с тестом из рук учителя, подписывает его и выдыхает. Теоремы. Теоремы. Теоремы. Главное не отвлекаться. Если что, даже списать не получится. Чонин недолго собирается с мыслями, вспоминает и начинает ставить ответы. Честно, ему всё равно на оценку, главное чтобы Кристофер Бан Чан не раскрывал свой рот (это звучит довольно грубо по отношению к учителю, но это единственное о чем сейчас думает Чонин). Парень на удивление быстро и, надеясь, что правильно, отвечает на вопросы теста и выдыхает. Может хоть по геометрии он не оплошает. Через семь минут учитель собирает листочки. Чонин наблюдает, как меняется выражение его лица, когда он смотрит на одну работу, потом на другую, изредка хмурится, качает головой и цокает тихо. Становится как-то не по себе. Он не хочет выслушивать выговор по поводу своих знаний, но сегодня, наверное, придётся. Когда Чан забирает его листок, то даже не смотрит в него, переключаясь сразу же на лист Джисона, чем очень оскорбляет парня. «Издевается что ли?» — Чонин возмущённо дует щеки, жуёт язык и тихо хмыкает. Вот-вот лопнет, как мыльный пузырь. Это ужасно! Почему именно его работа попала под холод? Несправедливо! — И так, могу сказать точно, что у троих оценки, м… самые низкие — говорит учитель, просматривая листы. По классу проносится вздох в унисон. Чонин даже боится спрашивать кто попал в эту тройку. — Чонин, — строгий голос учителя обрушается на парня как гром среди ясного неба. Сердце ухает куда-то вниз, внутри всё переворачивается от страха и неожиданности. Чонин устремляет лисий взгляд на Чана, ожидает его слов. — Ты единственный, кто написал на тройку. Я вот всё никак не пойму, ты не доучиваешь, или тебе просто плевать? Три это конечно не два, но ты можешь лучше. Старайся — говорит Бан и качает головой, снова надевая на нос очки. Чонин с громким вздохом-полустоном падает лицом на твёрдую поверхность парты и чувствует, что правда расплачется. Он был уверен, что написал всё более-менее правильно и до него хотя бы на этом уроке не докопаются. Но нет! Бан Кристоферу Чану обязательно надо было указать на него! Вот прям обязательно, будто это что-то изменит. Чонин просто не может учиться сейчас. Именно не может учить математику. Его голова 24/7 забита учителем. Хотя надо признать, на этой неделе он впервые сел за геометрию и хоть что-то из неё понял. Это уже хоть какой-то успех, согласитесь. — Чонин-а, ты только не плачь, окей? — шепчет Сон и наваливается на парня, крепко обнимая его. Чонин несколько остервенело скидывает его с себя и закрывается в домике из рук. Правда плакать что ли собрался? Нет, конечно нет. Он просто не может смотреть на предмет своего обожания, который сейчас рассказывает что-то про геометрические фигуры, активно жестикулируя руками. Бан общается с более-менее понимающими людьми и, кажется, совершенно не смотрит на Яна. Ну, это только Чонину так кажется. А вот Джисон замечает кое-что другое, но говорить об этом не собирается. Он лишь вздыхает и оборачивается к задней парте, чтобы переговорить с Минхо. Чонин не слышит никого и ничего. Он спит. Мирно тихо сопит, всё так же находясь в домике, и совершенно не желает слушать учителя. Ещё одного вот такого довольно неприятного замечания он точно не переживёт. Лучше подремать. Просыпается Чонин от звонка мгновенно. Он бодро собирает свои вещи, спеша на физкультуру, и вылетает из кабинета, чтобы Бан не придумал, чем бы ещё обидеть мелкого. Хотя, кто тут обижаться вообще должен? Чонин же ничего учить не собирается, а не Чан. С математикой Чонин перестал дружить в классе так шестом, когда пошли дроби и вся остальная ерунда. Но как говорит постоянно Бан Кристофер Чан «базу знать обязаны все» С этим спорить, конечно, нельзя, но Чонин не математик. Это только из-за учителя. По физике и химии у него круглые четвёрки, так что волноваться не о чем. Влетая в раздевалку, Чонин спешно кидает рюкзак на лавку и залипает в телефон, строча Сынмину сообщение длинною в жизнь. Его пальцы с бешенной скоростью стучат по экрану, руки трясутся, а ресницы удивительно быстро взмахивают, словно крылья. Когда Чонин заканчивает, то нажимает кнопку «отправить», не заботясь об ошибках. Он откидывается на прохладную стену, чувствуя, что его немножко потряхивает от напряжения, и медленно опускает голову, читая ответ на сообщение. «Чонин-а, возьми себя в руки! Не будь тряпкой и размазнëй! После допа позвони мне, я заберу тебя. Только не разревись при нём пожалуйста) Это будет очень некрасиво, малыш) Ладно, удачи тебе. Голову снесу, если увижу тебя в слезах, понял?! :)» «Понял, Мин-и, понял» — думает Чонин и хмыкает, отключая телефон. Сынмин хороший. Сынмин понимающий. Он всегда знал и знает, как успокоить Чонина. Да черт возьми, он знает Чонина лучше чем сам Чонин! Он точно сводный брат? Может родители что-то напутали? Это даже смешно. — Хватит в облаках летать, Чонин — знакомый голос отрезвляет. Чонин смотрит на Джисона и Минхо, медленно кивает и неохотно поднимается с лавки. Он ведь даже не переоделся. Будем надеяться учитель не станет задавать много вопросов. Наблюдая за бегающими ребятами и девчонками из класса, Чонин симулирует болезнь. Он сказал учителю, что его чутка подташнивает, потому что он ничего не ел до сих пор, и уселся на лавку. На самом деле с ним всё хорошо, он просто совсем не хочет ничего делать. Он даже подумал о том, что боится идти к Бану на занятие. Вот просто какой-то страх одолел и всё тут. Но ничего страшного не произойдёт, верно? Чонин просто тупо просидит урок и спокойно пойдёт домой, так ничего и не запомнив, потому что будет просто наслаждаться голосом учителя… *** Медленно шагая в кабинет математики, Чонин до побеления костяшек сжимает лямку рюкзака, дышит очень нервно, и теперь точно ощущает страх. К тому же он опаздывает, так как засиделся в столовой, медленно попивая чай. Он входит в кабинет, извиняясь за опоздания и спешно проходит к парте. — За опоздания снижу балл — хмыкает Кристофер, сканируя парня перед собой взглядом. Он держит в руках журнал, крутит очки в пальцах и наконец кивает Чонину на стул. Тот тихо вздыхает, усаживается поудобнее и достаёт тетрадь, ручку и учебник. Ожидая, он сам не замечает, как от волнения начинает грызть кончик ручки, но быстро приходит в себя, когда слышит шуршания, за спиной. — Учебник открывай, — слишком холодно и довольно властно проговаривает Кристофер и тихо цокает, качая головой. — На странице шестьдесят девять — говорит он с ухмылкой, с высока глядя на макушку Чонина и мимолётно облизывая губы, слегка увлажняя их. — Так… — он кладёт одну руку на плечо Чонина, а другой проводит по странице, показывая, что стоит записать и решить. — Вам… не кажется, что это слишком много? — Нормально, — снова холод. — пиши давай, горе луковое — Кристофер вновь цокает языком, пристально наблюдая, как ученик старательно выводит цифры в тетради. Он одобряюще кивает и отходит к своему столу, открывая журнал. Минут пять висит тишина, пока учитель не прорезает её своим голосом. — Записал? Решил? — кивок. — Иди сюда. И тетрадь не забудь — Чонин со вздохом поднимается из-за парты, подходит к учительском столу, тихо сглатывает, и присаживается, на стул. Кристофер разворачивает журнал к нему и проводит рукой по страницам. — Тебя что-то отвлекает, Чонин? — спрашивает, сканируя Яна взглядом. — Твои оценки стали падать ещё ниже — замечает он, указывая на предыдущую неделю. Чонин сглатывает, боится ляпнуть лишнего. Очень боится. — Ничего меня не отвлекает.. Наверное просто не даётся мне ваш предмет — говорит он вполголоса и всё нервно тихо дышит. — Вот как, — хмыкает Кристофер. — Я стараюсь подробно всё объяснять, — замечает он. — Тогда, думаю, стоит добавить ещё занятий — он поднимает Чонина со стула, пересаживает на свои колени, наблюдая за реакцией младшего. Чонин, кажется, мысленно взмолился. Сердцебиение его довольно заметно усилилось, глаза начали бегать по кабинету. — Зачем? — чуть ли не пищит он и глубоко тихо вздыхает, чтобы успокоиться. — Мне и троечки достаточно… — Наверное за тем, что по остальным предметам у тебя более-менее нормальные оценки — хмыкает Кристофер и кладёт руку на колено Чонина, начинает медленно, будто успокаивающе гладить. Он наблюдает за реакцией Чонина, хитро щурится и улыбается. Ему так нравится наблюдать за этим мальчиком. Нравится наблюдать, как он лепечет что-то, как смущается и вздыхает рвано. — Ну и… — Чонин давится слюной, запинается, не в силах собраться с мыслями и отвлечься от приятных поглаживаний. — И что? У меня хорошие оценки только потому, что… — он вновь переводит дыхание и с новыми силами продолжает: — остальные предметы мне более-менее понятны и какие-то даже нравятся, вот. Опаляя горячим дыханием его ушко, Кристофер проводит языком по нему, цепляет серёжку и шепчет, заставляя табун мурашек пробежать по спине: — А может потому что я тебе нравлюсь? Я слышал твой разговор с другом. Чонин сглатывает, краснея до пара из ушей, до искр перед глазами, до взрыва мозга, и смущённо потупляет взгляд. — И какой я сексуальный, когда мел держу. И как ты отвлекаешься, ммм — продолжает Кристофер и усмехается, наблюдая за тем, как и без того маленький Чонин, уменьшается в размерах, сгорбившись. — Вы явно услышали что-то не то… — Да ну? — лукавая улыбка украшает и без того красивое лицо, а руки чуть сильнее обхватывают талию парня. — Чего краснеешь тогда? — Кристофер насмехается. Играет. Чонину уже хреново. Да господи, лучше бы он домой ушёл! Или лучше бы выслушал очередной выговор, чем это! Парень вцепляется в руку учителя мёртвой хваткой, не давая прикоснуться к себе и шипит: — Я не покраснел ни капельки. И… — и вздыхает. — И хватит, это домогательство. Вас уволят — его голос становится тише, пока совсем не пропадает. Он чувствует, как Кристофер полностью его отпускает, позволяя встать, а сам удобно располагается на стуле и всё так же лукаво улыбается, иногда усмехается, сканируя парня взглядом. Чонин чисто случайно замечает бугорок, выпирающий в районе ширинки учителя и вздыхает, чувствуя, что кровь приливается к щекам, а после быстро перемещается к паху. — Ты мне тоже нравишься — улыбается Бан, заставляя Яна стать более серьёзным. Лисий взгляд не отрывается от бугорка, щеки пылают, дыхание сбито. Старший тихо усмехается и тоже обращает внимание на нижнюю часть своего тела, которая явно нуждается в помощи. — Такая реакция только на тебя, малыш — усмехается старший и медленно поднимается. Чонин тихо вздыхает, бубнит что-то о том, что он не верит в это всё и отворачивается. Надо же было так попасть. — Не смей отрицать очевидное — Кристофер прижимает Чонина к стене, нависает огромной тучей и не даёт продохнуть и успокоиться. Ян вжимается в стенку, сглатывает много-много раз и хлопает своими огромными глазами, после отворачивается. — Что мне сделать, чтобы ты поверил мне? — Нич-чего, — младший заикается и вздыхает. Страшно попасть в лапы к такому зверю, как учитель математики. Чонин даже посмотреть на него стыдится, не то что прокричать о том, что он любит только его. Тем более школа. Тут всё у всех на виду. Слухи расползутся с бешеной скоростью и тогда Чонина уже ничто не отмоет. — Ах, как жаль, но тогда тебе не понравится то, что я сделаю сейчас, малыш — наигранно вздыхая, говорит Бан, фиксируя руки парня над его головой. Он обхватывает его подбородок аккуратно пальцами, поворачивает миловидное лицо к себе и впивается в губы, сильнее впечатывая Чонина в стену. У парня в голове всё перемешивается. Он думает обо всём. Просто обо всём, о чем можно подумать и несколько неохотно отвечает на поцелуй. Но мысль о том, что учитель хорошо целуется просто врезается в сознание и остаётся там, пока Бан не открывается из-за нехватки воздуха. Оба пытаются отдышаться, смотрят в глаза друг друга, не думают ни о чëм. Кристофер облизывает губы, снова касается ими губ парня и улыбается: — Не думаю, что твои сверстники целуются так же хорошо, малыш — снова касается губами губ младшего, не давая ответить колкостью на такой комплимент. Но Чонин молчать не умеет, он чуть хмурится, явно обижен, и хмыкает, вздыхая: — А ты пробовал с ними что ли? — и хлопает глазами, чтобы наваждение отпустило. — А хочешь чтобы попробовал? — стальной голос просто пробирает до мурашек. Чонин вздрагивает. Он прячет освобождённые руки за спиной, отводит взгляд. Да что такое! Бан Кристофер Чан уже который раз за день ломает его. Сколько можно уже? Парень смотрит всё тем же лисьим взглядом, хмурится. — О, вот только не надо мне тут характер свой показывать, малыш. Я знаю, что за твоей ангельской улыбкой скрывается тот ещё демон — шепчет Кристофер прямо в его губы, обдавая их жаром, и на секунду прижимается к ним, желая снова почувствовать их мягкость. — Отпусти… — Никогда в жизни — Кристофер всё так же шепчет. Он не может повысить голос, как это делает Чонин. Почему? Да и сам не знает. Просто не хочет. Ему нравится этот интимный шёпот, который заставляет Чонина краснеть и смущаться. Ему нравятся попытки младшего уйти, сбежать, раствориться. Ему нравится весь Чонин. Кристофер поднимает Чонина на руки так, чтобы тот обхватил ногами его торс, и подходит к двери, вынимая ключ из кармана брюк. Он закрывает дверь, усмехается, поглаживая младшего по спине, чтобы немного успокоить. Чонин такой милашка. Кристофер целует Чонина в шею, целует с другой стороны наслаждением наблюдая, как мурашки одна за другой пробегают по коже парня. — У тебя такая чувствительная шея, малыш — он улыбается и довольно быстро оказывается около своего стола. Он усаживает на него парня и снова впивается в истерзанные губы. Мало того, что Кристофер уже в который раз в них впивается, словно пиявка, так ещё и Чонин сам их покусывает постоянно, что о-очень заводит. Чонин без зазрения совести обвивает талию старшего ногой и притягивает ближе к себе, потираясь возбуждением о чужое. Скрывать всё равно смысла нет. — М-м, хочу услышать стон — мычит Крис куда-то в шею Чонина и прикусывает её, после продолжает: — В голос. Чонин одними глазами молит его изменить своё желание. Он не хочет попасться. Не хочет исключения и уж тем более не хочет, чтобы Бана лишили работы, чего тот конечно же не понимает. Он тихонько шепчет ему на ушко всякие пошлости, надеясь, что у него получится, но Чонин молчит, как партизан, хотя очень хочет издать протяжный стон, чувствуя чужую руку на своём возбуждении. — Нин-и, ты же хороший мальчик — улыбается Крис и валит парня на стол, предварительно стянув с него рубашку. Холодная поверхность снова пробуждает мурашки и они табуном пробегают по бледной коже. — Сделай то, что я прошу, или поиграем в связывание — усмехается старший и вбирает в рот бусину соска, заставляя Чонина жмуриться и тихо мычать от приятных ощущений. Он ловко орудует языком, и чуть хмурится, думая, что парень-то довольно молчалив и сдержан, хотя Крис видит, как стон так и рвётся из его рта. Но, не получив должного, он всё же затягивает галстук на руках парнишки. Тот покоряется. Пока не пытается избавиться от оков, отходит от приятных ощущений. Его дыхание чуть участилось, но в целом он всё такой же смущённый и очень сексуальный. Парень вновь вздрагивает, когда чувствует, что с него довольно быстро стянули брюки с нижним бельём. Немаленького размера пенис продемонстрировал Кристоферу пульсирующую красную головку, которую тот, не удержавшись, конечно же, лизнул, выбивая из лёгких парнишки на столе весь воздух вместе с громким стоном. — Оу.. Это было слишком громко, малыш — улыбается Крис и снова наклоняется к пенису, но уже не лижет, а заглатывает головку в рот, сводя тем самым Чонина с ума. — Чан-и.. — шепчет Чонин и вздыхает, чуть приподнимаясь. Он запускает руку в волосы мужчины и пытается убрать её от своего пениса, чувствуя, что уже на пределе. — Я не хочу кончить от твоего рта, ах… ммм.. Кристофер усмехается на это умоляющее «Чан-и», пуская лёгкую вибрацию, и наконец выпускает пенис изо рта, заставляя Чонина тихо выдохнуть. Он снова припадает к мягким губам на мгновение, словно никак не насытится, и отходит к шкафу. Чонин удивлённо наблюдает, как он достаёт из него презерватив и смазку и отводит взгляд, словно он этого не видел, и вообще всё что здесь творится, происходит не с ним. — Думаю, теперь понятно почему учителя не любят, когда кто-то заглядывает в шкафы — усмехается старший и возвращается к парню. Он дарит легкий поцелуй коленной чашечке, оглаживает стройные бёдра и невесомо целует Чонина в пах. Тот вздрагивает с новой силой и закрывает лицо руками, желая, чтобы эта пытка закончилась поскорее. Он чуть сжимается, чувствуя прикосновение к своей дырочке и закусывает губу, уже реально начиная волноваться о том, что их кто-то услышит. — Чшш, расслабься. Будет больно говори — шепчет успокаивающе Крис, смазывает хорошенько пальцы и снова оглаживает ими дырочку. Он внимательно наблюдает за Чонином, которому явно не по душе процесс растяжки. Парень тихо постанывает и уже пытается насаживаться на них, но изредка громко вздыхает от малоприятных ощущений. Кристофер не утруждает себя излишней заботой, делает всё молча, но всё же несколько обеспокоенно смотрит на парня. Тот уже не может отличить реальность от мечт и грёз, стонет протяжнее и громче, желая большего. Он разочарованно выдыхает, почувствовав пустоту и смотрит на Криса. Тот раскатывает латекс по своему органу, насмешливо улыбается, глядя на пылающего Чонина и не может оторвать взгляд. Делает всё медленно, игриво, словно кот, заставляя младшего нетерпеливо промычать. — Ты так хочешь член в себе, малыш? — усмешка так и не сходит с его губ. Он дразнит Чонина пальцами, не давая ему ответить, выбивая стоны и вздохи из его горла. — Х-хочу, а ты н-нет? — Ян находит в себе силы тоже подразнить Бана, но это явно стоило ему многих усилий. — Именно в себе нет, — Кристофер тихо смеётся. Он снова выбивает из младшего глухой стон, дразня пальцами, и наконец подставляет головку ко входу. Он предупреждает о довольно больших размерах своего достоинства и просит говорить, если вдруг будет больно, на что Чонин кивает и ожидает. Крис толкается бёдрами вперёд, вводя только головку, и уже тихо шипит от довольно приятной узости и жара, которая охватывает его всё больше после очередного толчка. Чонин под ним весь напрягается и сжимает руки в кулаки, чувствуя себя очень странно. Это его первый раз, и он совсем не знает всех прелестей. Кристофер наклоняется к его груди, шее и оставляет россыпь засосов и укусов, на что Чонин ругается, приговаривая, что прибьёт его. Ладно грудь, но шея! Она же постоянно открыта! У Джисона и Минхо будет много вопросов… Будет очень много вопросов, на которые Чонин заставит отвечать Криса. Но это будет потом, а пока всё самое сладкое здесь. — Чан-и.. я… — лепечет Чонин, сжимая Кристофера в себе, и обильно кончает на свой живот, тихо постанывает от ещё нескольких довольно глубоких толчков и вздыхает. В его голове крутится фраза «Господи, Боже», а дыхание никак не желает восстанавливаться. Парень вновь тихо выдыхает, чувствуя опустошение и мычит, чуть приподнимаясь. — Доволен? — хмыкает и болезненно вздыхает. — А ты? — Нет. — Нет? — усмехается Кристофер и сжимает талию парня в руках. — Повтори-ка это ещё раз, малыш — он упирается лбом в лоб младшего и ожидает. Такое издевательство он Чонину не простит, не смотря на то, что любит. Чонин прячет мягкую улыбку и глаза за руками, вздыхает и наконец выглядывает из своего домика. — Мне всё понравилось, только не знаю… не знаю, что будет дальше — шепчет Чонин и кидается в объятия Криса. Крепко сжимает накачанную спину и вздыхает. — Ну что-что? Разбежимся, как в море корабли — спокойно и безэмоционально отвечает Крис, не в силах отпустить Чонина. — Ч-что? О, этот неподдельный страх ребёнка. Он так манит Криса. Хочется укрыть Чонина одеялом, обнять крепко-крепко и никуда не отпускать, даже если он захочет вырваться. Кристофер нечитаемым взглядом смотрит на Чонина, глаза которого на мокром месте, носик покраснел, губки сомкнулись в одну линию, а сам парень как будто не дышит. Он лишь сжимает и разжимает руки, не зная то ли отпустить Криса, то ли притянуть к себе, но старший делает всё сам – крепко обнимает, целует и шепчет: — Я пошутил, малыш. Мы никогда не расстанемся.