прилагательное для ли хисына

глупый прикол давать всем людям вокруг свои прилагательные стал не менее глупой привычкой. джей-хён всегда смеялся над этим, особенно, когда джеюн буркал обиженное «сейчас как станешь из крутого тупым, тогда и посмотрим». в такие моменты чонсон улыбался во все тридцать два, думая, что его друг ну уж очень странный порой. шим давно начал это. он дал прилагательные всем своим друзьям, преподавателям, студентам с потока и даже родным. чонвон милый. похожий на котёнка юноша с очаровательной улыбкой, в правильном определении прилагательного сомневаться не заставлял, однако в момент, когда милый чонвон привёл к ним в компанию ники, джейк буквально на мгновение успел усомниться в своём решении, но потом все встало на свои места. ники мгновенно стал неугомонным. серьезно, казалось, что этого парня не успокоить. он постоянно шутил, скакал и голосил. самый старший в их компании, джей, устало закатывал глаза каждый раз, когда рики лез к нему с очередными шутками и раздражал, подкалывая по всяким разным причинам. неугомонный и не думал угомониться, хотя впрочем, всех кроме пака это устраивало. джей, к слову, крутой. готовый поддержать, сделать еду (это же немаловажно!!!), приехать ночью в любой момент (и этот факт тоже супер важный!!), срывающийся с места, если нужно сотворить что-то, с распростертыми объятиями принимающий тебя, если появилась необходимость поныть и умеющий отменно флиртовать, чонсон, идеально подходил к этому прилагательному. сонхун появился в компании вслед за джеем, будучи приведенным прямо им. и вот тогда за первым точно укрепилось прилагательное крутой. потому что привёл он не иначе как чудо. сонхун волшебный. он словно выткан из какой-то искристой прозрачной ткани, двигается так легко, как птица парит по небу, так ещё и фигурист. шим думает, что хун полностью оправдывает свое прилагательное, когда драматично вскидывает руку вверх, откидывая голову после отката программы. в его глазах горят искры и губы приоткрыты в усталом выдохе, но у зрителей так много эмоций, что сонхун счастливо улыбается. он правда волшебный и в жизни и на льду. сону с трибун повизгивает, подпрыгивая на месте и крича всевозможные слова поддержки. сону солнечный. у него лисьи глаза, которые становятся полумесяцами, когда губы растягиваются в чудесной улыбке. в глазках будто горят солнечные блики, тембр голоса успокаивает, а пение сону словно осязаемое. звучит невероятно странно, но его ведь можно потрогать, ощутить всем телом и зарядиться всеми тёплыми эмоциями которые только существуют. сону солнечный и он уже так много раз доказывал это. у джейка никогда не было проблем с прилагательными, он безошибочно и быстро прикреплял их к людям, удовлетворенно думая, что вновь попал в точку. но в этот раз все совершенно пошло не так. — я не могу, хён, — джей закатил глаза, когда шим в очередной раз начал свою речь этим вот тоном, что означало предстоящий монолог мата, злости, грусти и вообще всех эмоций одновременно. в прошлый раз, джеюн, добрые пять минут вот этим вот тоном плакался ему в плечо о том, как же сильно хочет остричь чёлку, но ему ее слишком жаль. чонсон тогда и не знал что ответить, потому что проблема видимо была огромной, а советы непутёвые. чёлка, кстати, все еще при вышеупомянутом шиме. он пытался сопротивляться, но жалость была сильнее. — что случилось? — с тяжёлым вздохом поинтересовался чонсон, присасываясь к трубочке. кола приятно охлаждала в жаркий осенний (осенний, черт бы его побрал!) день. — ты видел новенького? ли хисын который. я не могу найти ему прилагательное. пак едва сдержал рвущийся наружу смех. джеюн очевидно страдал от собственных мыслей, поэтому уже привычно уткнулся в чужое плечо, обиженно надувая губы. ли хисын появился в их университете недели три назад. учился он на потоке джеюна, постоянно светил своей ярко-розовой макушкой, носил ужасающего вида белый свитер с огромными рукавами и широкие джинсы чёрного цвета с дырками на коленках. поверх всего этого он небрежно повязывал тёмный галстук и, о господи, постоянно подкрашивал глаза. на парах записывал каждое слово профессора, задавал вопросы своим слишком красивым, по мнению шима, голосом, выглядел серьёзным и собранным, а стоило ему выйти в университетские коридоры, как появлялся совершенно другой человек. веселый, флиртующий со всеми подряд и изредка бросающий на джейка взгляды. шим знает. шим наблюдал. этот ли хисын привлекал буквально всем, даже его ужасный свитер выглядел на нем так хорошо, что джеюну хотелось расплакаться от желания, которое содержало в себе лишь одно: вот бы все ужасные вещи сидели на мне также идеально, как на ли хисыне его отвратительный белый бабушкин свитер. и ещё, где-то на самой глубине сознания билась пульсирующая мысль, что хисына страшно хочется поцеловать. в слегка оттопыренных ушах новенького сверкали серёжки, брови каждый раз во время переживаемых эмоций как-то слишком красиво изгибались, а когда хисын начинал улыбаться, образовывались ямочки. его глаза чем-то были похожи на глаза грациозной лани. в больших, словно немного робких и ярких глазах постоянно прыгали искры. и этот парень, черт возьми, был таким высоким, почти ростом с высоченного чхве субина, тоже с потока джеюна. может даже выше, господи боже! в общем, привлекал шима этот ли хисын. крутился в мыслях дни напролёт, даже, блин, снился. джеюн мечтал позвать его на свидание, давно признав, что мысль на дне уже давно всплыла на поверхность, и бесился из-за того, что никак не находил нужного прилагательного. — в чем проблема? — изумился чонсон, приподнимая бровь. — типа… найти прилагательное человеку… неужели тебе сложно? — нет, ты не понимаешь, — приглушенно прозвучало с низов вселенной, ей богу. — он… он такой… невероятный, прекрасный, восхитительный, красивый, чудесный, хороший, ахуенный… — всё-всё, я понял, — пак качнул головой и повёл плечом, заставляя джейка с разочарованным стоном подняться и слегка сонно уставиться на футбольное поле. они сидели на трибунах, уютно устроившись тут для того, чтобы перекусить в перерыве между парами и ещё, чтобы пересечься с ники, который решил попробовать себя в футболе, а тренировки для школьников проходили на университетском поле, ведь школьного ещё не было. — и ты все никак не можешь решить какое же прилагательное хисыну подходит больше? — да, — растерянно протянул шим. — кошмар, я даже не знаю, что сказать… — чонсон вновь находился в некотором тупике, в который проблемы младшего честно говоря ставили его частенько. он неловко протянул другу полупустой стаканчик с колой, предлагая выпить. шим с озадаченным видом принял напиток, жадно начиная пить и изредка поглядывая на поле, где строгий тренер орал на несчастных детей. джеюну аж жалко их стало. — если уж он тебе так нравится… — вновь начал пак. — может позовёшь его на свидание? — а если он не гей… скамейка трибуны скрипнула, сзади послышались шорохи. кто-то сел за спиной шима. мелькнула розовая макушка, и чонсон чуть не подавился картошкой. — гей не гей, не ебет, — зашептал он, наклоняясь ближе к другу. — просто сейчас этот твой ли хисын сидит сзади тебя и преспокойно машет кому-то на поле, не зная того, что рядом сидит человек, который убивается по нему. а ещё, вот сейчас он кидает редкие, возможно даже немного удивленные взгляды в нашу сторону, а именно, джеюн, в твою спину. шима будто парализовало. он посмотрел на старшего как на умалишённого, шумно сглотнул и моргнул, сгоняя наваждение. обернулся дабы убедиться в словах джея, столкнулся с тёплым взглядом оленьих глаз и мгновенно повернулся обратно с горящими от смущения щеками. идиот. джей с тихими смешками наблюдал за его действиями, сложив руки на груди. в голове джеюна яркой неоновой вывеской светится фраза «ебать как тяжело блять угораздило же влюбиться». он ещё раз кинул на хисына осторожный взгляд, но тот уже не посмотрел в ответ, мило беседуя с какой-то подошедшей к нему девушкой, на чертовом английском. господи, он знает английский. не то чтобы для шима это открытие, он об этом и раньше знал, но все же этот факт заставляет нервно кусать губы и думать, как утихомирить бушующее сердце. ну потому что английский из его уст звучит достаточно возбуждающе. девушка рядом с хисыном (кажется, её зовут наён) пялилась (именно пялилась) на него с таким обожанием и влюблённостью, что юн почувствовал укол острой ревности. неприятная. определение прилипло к наён мгновенно. джеюн с чувством отданного долга запустил руку в свои волосы и растрепал их, задумчиво глядя на друга. — чего ты так на меня смотришь? — спросил чонсон, уже который раз за час приподнимая бровь и засовывая в рот побольше картошки. — думаю, — коротко ответил младший, поджимая губы. — о прилагательном? — хмыкнул пак, прекрасно зная, что хисын не слышит их. — и о нем тоже, — кивнул шим. он обнял себя руками, постукивая по скрипучим балкам ногой. — знаешь, мне кажется, я понял, какое слово ему подходит. — удиви, — позволительно взмахнул рукой чонсон, и джеюн закатил глаза. привычка друга быть настолько крутым иногда бесила. — идеальный, — улыбнулся он, сверкнув глазами, как буквально в тот же момент после этого слова, на его плечо легла чужая рука. — привет, — неловко пробормотал робкий и приятный голос прямо над ухом. — я хотел кое-что спросить… не дашь свой номер?… черт, нет, погоди не так. господи боже, я так теряюсь, прости пожалуйста… — джей в стороне агрессивно пытался замаскировать свой смех, делая вид, что подавился. — может сходим в кафе после пар? ну или там… в кино! ох, почему я говорю это тебе в таком положении, можно было бы дождаться, когда ты обернёшься…. о нет, ли хисын, ты опять все испортил, надо было всё же составлять речь… — со стоном прозвучало сзади, после выпаленных выше слов. сердце шима совершило кульбит. он рывком обернулся назад, сталкиваясь с чужим взглядом. в прекрасных глазах, на которые спадала розовая чёлка, так и светилась надежда перемешанная с неловкостью. идеальный.