Мама...

Нил вновь сидел на крыше вместе с Эндрю, вдыхал полной грудью запах табака и смотрел вдаль. Ему нравилось проводить так время. Тихо, безмятежно, рядом с любимым... Они просто молчали, делая очередную затяжку, и атмосфера вовсе не требовала разговоров. Это была приятная тишина, наполненная пониманием и доверием. Теперь, когда все неприятные события были оставлены позади, парни часто так проводили время вдвоём. Нил посмотрел на небо. Всего каких-то два года назад он ещё был в бегах. Всего каких-то два года назад, он не имел ни имени, ни настоящего, ни будущего. И вот, теперь, казалось бы есть всё, о чем только можно мечтать... Но вот только тоска по прежнему на него частенько находит, и он взирает в небо, вдыхает эту горечь, напоминающую о матери и прислуживается к тишине, словно бы надеясь вновь её услышать. Но конечно же, она больше никогда его не позовёт по имени, ни по фальшивому, ни по-настоящему, не закурит сигарету, не наругает, не даст совета... Ему очень её не хватает. Чтобы она сказала, если бы увидела Нила сейчас? Была бы она им горда и счастлива за него, или бы разочаровалась? Может она была бы недовольна и пробурчала что Нил огорчил её, поставив под угрозу свою безопасность и нарушив все те правила, которым она его учила, а может бы подивилась тому, как он расправился со всеми проблемами? Она ведь говорила Нилу, больше не играть в экси, настаивала на том, чтобы он больше даже не вздумал об этом думать. С другой стороны, почему? Потому что это, под угрозу жизни его и поставило. Игра не на жизнь, а на смерть. Он должен был показать свою способность к экси чтобы выжить, а потом навечно стать рабом клана Мориямы, но Мэри не позволила этому случится. Она не хотела обрекать сына на такую жизнь, да и велик был шанс, что Нил провалится и умрет куда раньше, чем это неприятное будущее настанет. И что теперь? Нил попал в сборную по экси, он играет в нападении и абсолютно счастлив. Он играет, он дышит экси. Экси заставляет его чувствовать себя живым, заставляет жить. Кроме того, это прекрасный заработок и возможность мирно существовать. Ведь жизнь его имеет огромную цену. 80% всей его зарплаты. Пожалуй не так уж много, как могло бы быть. Мама говорила Нилу оставаться в тени, бежать, часто менять внешность и имена, быть кем угодно, только не собой, не высвечивать. А он вскоре после её смерти засветился на экранах телевизора. А после и вовсе, был раскрыт в том, кем являлся на самом деле и показался на телевизоре в истинном обличии, подставив себя под очередной удар. Зато теперь он был настоящим человеком. У него были настоящие документы, не фальшивые. И значилось в них "Нил Абрам Джостен". Ещё мама говорила Нилу, чтобы он даже думать не смел ни о каких отношениях. Говорила что это опасно, что нет места быть в его жизни любви, остерегала его. Он так хотел вкусить этот запретный плод и несколько раз итак её ослушивался, убегая пробовать разные штучки с девушками, с которыми даже толком не был нормально знаком. И что с того? Мэри находила его, и после их ждал суровый разговор и даже наказание. После Нил даже думать забыл об отношениях, до тех пор пока не встретил Эндрю... Эндрю невероятен. Был и будет. Подарил ему защиту, спокойствие и незабываемое наслаждение. Он всегда рядом, он непоколебим. Раньше Мэри заботилась о Ниле, теперь это делал Эндрю. И пускай он говорит что ненавидит Нила, всем итак прекрасно понятно, что это не так. Им вместе хорошо, и все действительно замечательно, но что бы сказала мама? Злилась бы она за то что Нил пошёл против правил, или была бы рада его счастью? Смутил бы её пол избранника своего сына? Смогла бы ли она принять его как члена семьи и благословить? Столько раз она говорила Нилу держаться подальше от девушек, а он послушался, лишь для того чтобы нарушить запрет с парнем. А ведь Нил даже не знал, как мать относилась к подобного рода парам. Они до безумного мало говорили, и знал он о ней чертовски мало, и это расстраивало, ведь он правда её любил. Мама... Сзади раздались шаги. Нил повернулся на Эндрю. Светловолосый затушил окурок об край бетонного бортика и подошёл вплотную к нему. В глазах его читалось понимание, которое Нил уже научился различать. Он понимал Нила, он сочувствовал ему, он знал о чём его мысли. Это правда было приятно... Эндрю положил руки на плечи Нила, заставив того повернуться в свою сторону. - Ты снова думаешь о матери? - спросил он, и голос звучал его безразлично, но Нил уже научился понимать, что скрыто за этим напускным безразличием. - Да. Думаю, она бы наши отношения не одобрила. - с губ сорвался тихий смешок. - Ну да... Иронично выходит. Всю жизнь опекать сына от девушек, чтобы он потом начал встречаться с парнем. - С самым замечательным парнем. - Ха? Психом, сидящем в прошлом на таблетках и наркотиках, убившим мать своего брата. Так обо мне говорят обычно. - Да, но я то тебя знаю. Ты просто очень сломанный... и даже это в тебе очень красиво. Ты по-настоящему заботливый и я не знал бы никого, кто был бы лучше тебя. - Похоже, ты действительно не разбираешься в людях. Нил тихо рассмеялся, а затем притянул к себе Эндрю за шевелюру и замер, не решаясь поцеловать. Тогда Эндрю сделал следующий шаг, и приблизившись, мягко закусил нижнюю губу Нила, после чего вторгся в его рот горячим языком. Поцелуй был долгий, мокрый и страстный и казалось, Эндрю целует ревностно, отвоёвывая Нила у Мэри. Словно в очередной раз заявлял свои права на него, утверждая «твоя эпоха закончилась, теперь этот человек мой!» Нил снова на секунду подумал о матери. Если она там, на небе, наблюдает за ним... Если она видит это? Он частенько думал о том, что она может за ним наблюдать, но именно сейчас очень остро ощутил на себе «её строгий взор», и лишь сильнее впился в волосы Эндрю, позволяя кусать свои губы, позволяя утягивать себя в более глубокий поцелуй. Так горько, и при этом сладко. Привкус сигарет постепенно начал теряться, оставляя лишь сладость любимых губ. Рука Эндрю скользнула на бедро Нила, и он вовсе не был против, когда вторая рука залезла к нему под футболку, и начала поглаживать его спину. Голова уже сильно кружилась от переизбытка ощущений, губы болели, а поцелуи всё не прекращались, до тех пор, пока Эндрю полностью не увлёкся телом Нила. Руки бесстыдно изучали территорию под футболкой, опускаясь всё ниже. Нил тихо охнул, а затем прильнул к шее Эндрю, и нежно поцеловал его в кадык. Затем под подбородком, чуть левее, затем правее. Он целовал не переставая, выискивая самую чувствительную зону, периодически вылизывая дорожки и громко причмокивая. Эндрю дрожал от его действий и будто замирал, готовясь к атаке, но тут же терял хватку и забывался. Руки замерли. Самообладание покидало его, и это ему совсем не нравилось, потому он заткнул рот Нила очередным поцелуем. Эндрю бросил взгляд на вход на крышу, и вспомнив что точно его закрыл успокоился. Отстранился от поцелуя и задал стандартный вопрос. - Да или нет? - С тобой всегда да. После их ждёт петтинг на крыше, под открытым небом, «на глазах у матери Нила», и не одного из парней это не смутит, по крайней мере до завтрашнего дня. Может после, Нил мысленно извинится перед чистой памятью о женщине, которая его родила, воспитала, и ценой своей жизни защищала.